Everything but...
23-04-2008 15:47
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
Эжен пришел вечером, когда солнце золотистым маревом залило комнату с завешенным пианино. Его тихие шаги по паркету, по белому пуху, она еле различала. Сердце слишком громко ударялось обо что-то в груди, она старалась не дышать, чтобы слышать, чтобы только не было тишины.
- Эжен, милый, - Франческа бросилась ему на грудь и разрыдалась. Он гладил ее по волосам и что-то шептал, но слова сливались в тихий шелест, она не понимала ничего, да и не хотела понимать. – Ты здесь, ты рядом…
Юноша не улыбался. Страх ушел, оставив в глазах только бесконечную нежность, но даже эта нежность изменилась. Скользила какая-то обреченность в выражении его печальных глаз, эта обреченность появилась после второго августа и теперь затапливала все вокруг, каждый уголок Франции, разливалась в домах, в городах, в гостиной с занавешенным пианино, в глазах красивой женщины, рыдающей в его объятиях.
Он понимал, что жизнь не будет прежней. Близость Франчески, возможность быть вместе каждую минуту уже не казалась такой манящей. Сознание вины перед Феликсом, уехавшим на утреннем экспрессе, не покидало Франческу ни на секунду. Она боялась смерти, панически, до ужаса, так, что даже мысль о возможной гибели мужа вызывала у нее истерику.
- Тише, тише, все будет хорошо, - методично шептал Эжен.
Ампула мелькнула в его ловких тонких руках, он аккуратно срезал верх, наполнил шприц.
- Сейчас все будет хорошо, все хорошо, - игла вошла в синюю вену на ее бедре.
Себе он сделал инъекцию еще утром, когда шел сюда, но что ему мешало вернуть себе ощущение блаженства, особенно теперь?
Она держала его руку в своих и целовала пальцы, потом вдруг внимательно посмотрела расширенными зрачками прямо в глаза.
- Феликс говорил с тобой?
Эжен кивнул, он не хотел думать о той ночи, о том, как он кусал дрожащие костяшки пальцев и выл от страха. Ему было противно и стыдно. Он ненавидел себя за проявленную слабость. Морфий делал его сильным, мудрым, способным защитить свою любовь и свою честь.
- Что он сказал?
- Морфий.
- Причем здесь морфий?
- Он сказал, что если я могу умирать, как захочу, но не должен убивать и тебя тоже.
- Он так сказал?
- Да.
- И все?
Эжен снова кивнул.
Франческа тряхнула волосами.
- Мне он сказал, что убьет тебя, я тогда чуть его не застрелила.
- Ну и пусть.
Эжен обнял женщину и прижал к себе.
- Он далеко, далеко, я всегда буду с тобой, всегда, слышишь, я никогда не уйду.
На следующий день ему прислали повестку о мобилизации. Он, чтобы Франческа не видела, порвал ее в клочья. Снова появилось чувство страха, теперь уже не такого дикого, но твердого и почти осязаемого.
Его схватили на улице, отвели под конвоем в пункт приема новобранцев, наскоро обрили, а потом запихнули вместе с другими мужчинами в переполненный вагон и отправили на позиции. Поначалу панический ужас охватил его, но потом Эжен смирился. Он был не один, а один из тысяч, поэтому пришлось спрятать страх, поселившийся, как ребенок под сердцем, и ждать, что будет дальше.
Франческа не плакала. Париж, обычно шумящий и радующийся жизни, превратился в какой-то город за плотиной, где все жители только и делают, что ждут, когда дамбу прорвет и потомком затопит все улицы. Каштаны пожелтели, тополя уже не пушились, небо теперь постоянно серое низко нависало над шпилями соборов, в воздухе пахло дождем. Чайки орали по утрам вместе с воронами, поэтому она почти всегда вставала с рассветом и шла к набережной и долго, до самого обеда стояла, глядя на рябь холодных темных вод.
Вдалеке виднелись корабли, колокола соборов траурным звоном навевали тоску. Франческа начала бояться ночевать одна, и поэтому часто бродила в одиночестве по ночному городу. Она писала Эжену, но что-то подсказывало, что ее письма, полные нежности, оставались пылиться на полках почтовых отделений.
А Феликс… Сколько раз она садилась за письменный стол, брала в руки автоматическое перо, но не могла написать ни строчки, то ли ей просто не хватает слов, чтобы написать, то ли ей сказать нечего.
И еще все время вместе с лицом мужа ей вспоминался револьвер в ее руках.
Было холодно. Газеты пестрили заголовками о победах французской армии.. Франческа не читала газет.
Она знала лишь, что росли цены на хлеб, что все больше и больше людей отправляли на фронт, что изредка доносилось эхо рвущихся снарядов. Она полюбила ходить на вокзал и провожать уходящие поезда. Еще бежали люди. Они напоминали загнанных зверей. Беженцы со скарбом на руках, с детьми, целые вагоны, груженные людьми, проезжали мимо нее.
Ей не хотелось уезжать. Она каждый день проверяла почту, но находила там только газеты и счета.
А потом стали привозить раненых.
Франческа пошла работать в госпиталь в какой-то страшной надежде найти среди исковерканных людей Эжена. Его отсутствие страшно сказывалось на ней, будто бы часть ее увезли на передовую, а Феликс…
Что она сказала бы ему, увидев его там?
Он знал все.
Он еще тогда все знал, когда еще не поздно было остановиться, и он пытался, она помнила, как он предупреждал ее.
Морфий, оставленный Эженом подходил к концу. Франческа боялась.
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote