[500x398]
Летом начинал цвести тополь напротив дома, и, когда двери террасы оставляли открытыми, пухом устилался весь пол. Белые хлопья носил ветер, легкая занавеска колыхалась от прохладного ветерка.
Франческа сидела за фортепьяно и лениво перебирала клавиши. Ненавязчивая мелодия заполняла просторную светлую комнату, на столе в высокой вазе стояли белые розы.
На небольшом диванчике, несколько сконфузившись, напряженно сидел молодой юноша и смущенно мял в руках шляпу. Казалось, он хотел что-то сказать, но не решался, поэтому на его лице застыло странное выражение, будто слова вот-вот слетят с его губ и смешаются с нежными аккордами ноктюрна.
Франческа в последний раз коснулась тонкими пальцами клавиш и хлопнула крышку, юноша вздрогнул и тут же вскочил на ноги.
- Что с вами, Эжен? Уже уходите? Постойте, я велю подать чай, - женщина плавно поднялась со стульчика и теперь опиралась о пианино, отчего ее высокая тонкая фигура изящно изогнулась. Она была красива, а может, лишь казалась такой в свете заходящего розового солнца и на паркетном полу, усыпанном тополиным пухом.
Эжен невольно залюбовался ее силуэтом, когда порыв ветра ворвался в комнату и взметнул пух, закружившийся подобно снегу в воздухе. Он опомнился, лишь обнаружив на себе выжидательный взгляд.
- О, прошу вас, не стоит, я уже ухожу, мои занятия…
- Бросьте, к чему эта застенчивость? Мне нравятся ваши стихи, не стану скрывать.
Глаза у юноши мгновенно потеплели, как у многих поэтов, когда разговор заходил об их творчестве.
- Я очень рад, что они доставили вам удовольствие, но, право, мне уже пора…
Он неуверенно направился к двери, когда она распахнулась и вошла горничная с аккуратным фарфоровым чайничком и тремя кружками на подносе.
- Ну вот, никуда вы не можете теперь уйти, дорогой Эжен. Садитесь поудобнее, сейчас к нам присоединится Феликс.
Франческа взяла шляпу из рук юноши и положила ее на крышку пианино.
Дверь снова распахнулась, но вместо горничной на этот раз вошел высокий статный мужчина в светлом костюме, вежливо улыбнулся молодому человеку и подал ему узкую ладонь. После рукопожатия Феликс подошел к Франческе и поцеловал ее руку.
- Добрый вечер, господа. Надеюсь, вы не скучали все это время?
- Нет-нет, что вы,- несколько сконфужено ответил юноша, у которого уверенный тон мужчины вызвал нерешительность.
- И правда, Феликс, что ты смущаешь нашего гостя, - улыбнулась Франческа, отпивая глоток обжигающего чая.- Я познакомилась с ним на поэтическом вечере в прошлое воскресенье. Тебе просто необходимо послушать его стихи.
- Так вы поэт?- мужчина окинул Эжена заинтересованным взглядом.
- Ну, я пишу стихи, но не могу в полной мере назвать себя поэтом, я еще не достиг достаточного мастерства…
- Вы полагаете, его можно достичь? Я всегда полагал, что это дается от рождения.
Франческа с интересом наблюдала за назревающим спором, но внутри она переживала за Эжена. Ее муж мог задеть молодого поэта, нарочно вогнать его в краску. Феликс считал эту словесную игру, очень опасную для собеседника, отличным способом потешить самолюбие. Он почти никогда не мог переспорить ее, но на других он восполнял это упущение.
- Безусловно, талант дается от рождения, но необходимо прилагать усилия, чтобы развить его, талант подобен цветку: если не поливать его, он засохнет.
- Вы так удивительно рассуждаете, Эжен. А как узнать, наделен человек талантом или нет?
- Разве не проявляется талант сам? Это поэзия, искусство, естественные науки и множество других областей…
- Вы запутали меня, Эжен, то вы говорите, что талант необходимо извлекать и развивать, а теперь, что он проявляется сам.
Юноша, еще недавно увлеченный спором, снова смутился, осознав неосторожность своих суждений, и отпил из чашки, тут же обжегшись. Он, разумеется, скрыл это, но Франческа тонко подмечала каждое изменение в выражении его лица.
Феликс, довольный легкой победой, дружелюбно улыбнулся.
- Не обижайтесь, друг мой, просто вы еще так молоды, полны романтических суждений. Но не могу не сказать, что мне нравится ход ваших мыслей в целом. А про споры со мной Франческа вам расскажет еще много разных историй. Что ж, прошу вас простить меня, меня ждут дела, - мужчина поднялся и покинул гостиную.
Франческа устремила печальный взгляд на закрывшуюся дверь.
- Теперь и вы меня покинете?
- К сожалению,- юноша тоже поднялся, Франческа проводила его до крыльца.
- До свидания, Эжен, приходите еще непременно.
- Я… Премного благодарен вам за гостеприимный прием…
- Ах, оставьте, вы такой невозможно милый. И где вы только такой выросли?
Бегите, а то опоздаете,- она улыбнулась в последний раз и скрылась за дверью.
Эжен еще несколько мгновений посмотрел на окно за светлой занавеской и лишь потом медленно направился прочь.
Франческа стояла у распахнутого окна, пух касался ее босых ног.
- Вот и снова я одна. И холодно…
Она села за фортепьяно и снова легкая музыка наполнила меланхолией прохладный вечерний воздух.