Иногда казалось, что небо падает вниз, стекая каплями по мутным стеклам автобуса.
Я стоял в одиночестве на остановке, и серый тусклый свет отражался от прозрачных линз. По эстокаде с воем и скрипом тормозов проносились машины, яркие и грязные, ревущие или бесшумные, но неизменно плюющиеся гарью выхлопных труб. Я любовался этой синтетической отвратительной красотой и не мог объяснить внезапно проснувшуюся слабость к дымным эстокадам.
Быстрым шагом я шел вдоль длинного оживленного проспекта, на меня смотрели глянцевые лица моделей с рекламных щитов, улыбаясь фальшивыми улыбками. Они видели город, осенний ноябрьский город вместе со мной, слепыми бумажными глазами провожая автомобили. И я не знал, думают ли они о том же, о чем думал я или о чем-то своем.
Асфальт покрывался капельками грязи и дождя, а мои мысли путались и сплетались в клубок, но я молчал. Молчал о многом таком, о чем хотелось кричать во всю глотку, выбегать на проезжую часть, бросаться под машины и изменять мир. Это глупо, да, это так романтично и так похоже на меня в лучшем проявлении осенней депрессии.
И я спускался по скользким ступенькам перехода, этого заплеванного и отвратительного городского подполья, немного криво ухмыляясь целующейся паре.
И я не зол и не расстроен, меня не тянет на подвиги, я меланхоличен, как всегда.
«…Я ждал его, сидя за столиком в кофейне, медленно помешивая сахар в чашке. Когда на соседний стул опустилась женщина, я понял, кто пришел. Меня передернуло. Его невероятно длинные пластиковые ресницы касались припудренных скул, глаза, накрашенные густым слоем теней, но по-прежнему ледяные, прожигали насквозь. Губы, подведенные и идеальной формы, скривились, он молчал. На стол легла несоразмерно большая и узкая ладонь с длинными тонкими пальцами, проползла под моим остекленевшим взглядом к чашке, схватила ее, поднесла ко рту. На фарфоровом ободке остались следы розовой помады. Я не мог сказать ни слова. Он улыбнулся, отчего ресницы опустились, скрывая взгляд, и прошелестел:
- Привет, меня зовут Амори и я буду твоим художественным руководителем.
Узкая ладонь поползла к моей руке, но меня передернуло с новой силой, и я поспешно отдернул руку.Он смерил меня ледяным взглядом и громко рассмеялся…»
Это треш-культура. Нейлоновая красота, кокаиновая радость. Болезнь века? Наверное. Не знаю.