Лопоухий эльф сидел на цветке голубого колокольчика, и каждый раз, когда он раскачивал соцветие туда-сюда, вниз осыпались снежные шапки, укутавшие листья цветка, при этом он щурился от удовольствия и его уши поднимались торчком. Колокольчик чуть слышно позванивал, а звезды, такие далекие, казалось, подмигивали маленькому эльфу, улыбались нежно-желтым светом среди темноты октябрьского вечера. Хлопья снега валились вниз крупными мухами, и эльф высовывал язык, чтобы поймать хоть одну.
Внизу, на зеленой траве, припорошенной снегом, прямо под цветком спал огромный пушистый кот, который недовольно шевелил усами, когда снег с цветка осыпался ему на голову. Его серая шерсть, мягкая и густая, порядком промокла от растаявших снежинок, но некоторые снежные хлопья не успели растаять. Кот полузакрытыми глазами лениво наблюдал за эльфом, когда тот, обхватив стебель колокольчика, спустился вниз, забрался ему под бок и, кряхтя, зарылся в теплый мех. Кот обнюхал эльфа, пощекотал усами, а эльф лишь сонно улыбнулся и тихо засопел.
Сверху на них смотрели звезды, выхватывая из темноты хороводы танцующих снежинок.
.
.
.
Снег сыпется вниз, путается в волосах, ресницах, тянет мечтать и как никогда хочется слушать сказки, зарывшись в плед, с чашкой дымящегося чая в руках, обжигающего и губы и пальцы. Ave Maria льется по комнате, тускло освещенной настольной лампой, тепло, за чуть запотевшими стеклами танцуют снежинки в столбе фонарного света, редкие прохожие оборачиваются на окна, там где-то далеко поют ангелы, там где-то далеко...
Фронт становится трудно сдерживать, воины погибают от болезней, дезертируют, сдают оружие, перевес сил чудовищен. Интегралы берут верх над здравым смыслом, битва за площадь криволинейной трапеции проиграна, на очереди сражение под стенами геометрической крепости. А ведь до конца еще далеко, впереди главная битва, решающая ход сражения, но войско все еще держится, все еще верит в победу.
Кто-то говорит, что если веришь, то сбудется, нэ?