Он не звонил. Пару дней, не больше, но Марк медленно сходил с ума, курил в два раза больше, чем обычно, скрывался от заботливого Кардинала, от злого шефа, от Китти, который был как всегда прекрасен и оттого более нахален. Он уходил и подолгу слонялся в одиночестве, он думал о том, что будет потом. «Потом? Потом ничего не будет. Уже ничего». Каждую минуту, закрывая глаза, он возвращался в маленькую кофейню, в минуты, когда они были рядом. Он мечтал увидеть его, услышать голос.

С ним такое было впервые и это его пугало. Он был в ужасе от этой внезапной боли одиночества, никчемности, поганой работы… Он ненавидел себя за все, он проклинал и сгорал от нежности, которая уходила в пустоту, дымилась и прогорала, жгла и мучила. Хотелось курить снова и снова, но он ломал сигареты в пальцах и не мог уснуть.
Так было два дня, на третий Кардинал не выдержал.
- Твои красные глаза напоминают мне о приближающемся конце света. Совсем плохо?
Марк понял, что спастись не удастся, и остановился.
- Нет, не совсем. Будет вообще прекрасно, если ты напоишь меня абсентом и подаришь новую пачку сигарет.
- Вог?
- Бее… Я думал, ты разбираешься в сигаретах.
- Я же не курю, кому будет приятно рассказывать о проблемах человеку, зубы которого желтые, а от самого воняет табаком. Пошли сядем, ты же все равно сейчас уходишь?- Кардинал выжидающе посмотрел на крашеного.
- Спасибо за комплимент, Кардинал. Я не хочу говорить ни о чем.
Но все же они сели на мягкий диван, стоящий в холле, Кардинал попросил официанта принести кофе.
- Что с тобой происходит?
- Ничего, просто бывает время от времени, осенняя депрессия, понимаешь?
- Ты все равно знаешь, что это неправда. Если ты расскажешь мне, я помогу тебе разобраться.
Марк закатил глаза и закурил.
- Боги, Кардинал, неужели все в этом мире хотят слышать, что твориться с первоклассным шлюхой, когда он разбит и плачет по ночам от пронизывающего холода?! Когда он сходит с ума, выкуривая по три сигареты в минуту?! Что со мной?! Да ничего! Помнишь, как в том фильме, когда он рвал ногтями грудь в районе сердца? Я так никогда не сделаю. Я слишком привык к цинизму, чтобы верить в это. Все это сказки столетней давности, Кардинал. Я верю только в деньги и свою неотразимость! Я не получаю удовольствия от работы, меня тошнит, понимаешь, тошнит, когда они целуют меня и обнимают своими влажными руками, я чувствую их похоть, я ненавижу их всех, черт возьми! А так, со мной ничего не происходит.
- Ты влюбился, друг, но это же прекрасно!
- Для тебя, но не для того, кто никогда, повторяю, никогда не верил и не сможет поверить в это. Я больше не хочу говорить на эту тему, - Марк откинулся на подушки и, запрокинув голову затянулся, краем глаза он увидел прислонившегося к колонне Китти. Марк вскочил и быстрым шагом приблизился к блондину, несмотря, что тот был выше прошипел прямо ему в лицо:
- Ты! Теперь ты все знаешь обо мне, а? Тебе не дано от природы чувствовать, чудовище! Ты можешь только трахаться и стонать, но не чувствовать! Интересно послушать, как я вою от отчаяния, а?!
Блондин молчал, он спокойно, немного скривив губы, смотрел в сощуренные от злости голубые глаза, потом он чуть нагнулся и прошептал на ухо Марку тихо-тихо, так, что тот едва расслышал шелест его приятного голоса:
- Я уверен, что именно в эти минуты твоего отчаяния ты отдал бы все, чтобы стать таким, как я, Марго.
Потом криво усмехнулся, поправил безупречную прическу и ушел куда-то в коридоры комнат.
- В добрый путь, детка, - зло бросил Марк и, резко развернувшись, стремительно вышел из здания отеля.

***
Эшли сидела на небольшом мягком диванчике в гостиной и читала какой-то журнал, когда Адам вернулся с работы, уставший и злой, но увидев ее, улыбнулся и, подойдя нежно поцеловал ее губы.
- Привет, я так счастлив, что ты вернулась.
- Я не знаю, Адам, я пришла поговорить. Знаешь, сейчас ты освободишься, я там приготовила ужин.
- Говорить? Что тут говорить? Я люблю тебя Эшли, может это слишком просто, но я просто тебя люблю и все. Без тебя мне пусто, ты как будто стала частичкой меня, половиной моего сердца. Ты, как солнце для меня, знаешь, без тебя я не могу. Ты все для меня…
С этими словами он сбросил пиджак и ушел в глубь квартиры, а девушка, чуть прикусив губу, снова принялась читать журнал. С одной стороны ее смутили эти слова, но с другой, она любила, когда ей так говорили, ее они нисколько не трогали. Очередная порция комплиментов.
Адам сел подле нее, любуясь каждой чертой. «Какая же она красивая и как же я ее люблю!»- пронеслось в его голове.
- Ты что-то хотела мне сказать?
- Да, я подумала, знаешь, мы не подходим друг другу. Будет лучше, если мы расстанемся.
- Расстанемся?- это слово будто ножом полоснуло его сердце. Убила. Одной легко брошенной фразой.- Но почему? Разве я… Что-то не так? Скажи, я сделаю что угодно. Я весь твой, ты же знаешь.
- Нет, дело не в тебе, ты очень хороший…
И понеслось. Ты прекрасный человек, ты отличный друг, но…
- Может, стоит попробовать все с начала?
- Хорошо, но не думаю, что это отличная идея.
Он был разбит, когда она ушла ночевать к себе. Он взял со стола телефон и набрал номер.
- Марк? Она меня бросила. Ну не до конца, но это неизбежно? Что во мне не так? Я хочу уехать, я никого не любил так, как эту девушку, Марк! Понимаешь, нет, ты наверное никогда не сможешь меня понять.
- Боги, Адам, успокойся.
- Я не могу, я сойду с ума, если она завтра не вернется!
- Пошли выпьем?
- Хорошо.

И понеслось. Они часто были вместе: ходили пить, обедать, на ужины Марк никогда не мог придти, даже в театр на балет (оказывается, Марк обожал классическую музыку) но Адам чуть не уснул, потом они ездили однажды на охоту, где Марк чуть не упал в обморок при виде убитой утки. У него дрожали руки, когда он спускал курок. Адам смеялся над ним, потому что сам получал от охоты огромное удовольствие.
Адаму стало легче, но он все равно постоянно говорил об Эшли, с которой они еще встречались, но парень ждал разрыва; он говорил, что готов, но все же очень тяжело переносил это. Она снилась ему по ночам, когда уходила, бросая его в щемящем одиночестве. Марк знал каждый нюанс их любви, которую про себя называл «односторонней». Медленно он начинал ненавидеть Эшли.

***
Он не мог простить, в его душе творилось что-то страшное. Самое странное, что он стал самой популярной шлюхой и теперь его чаевых хватало на самые дорогие рестораны, Китти молчал, только улыбался, один раз заговорил с ним открыто.
- Делаешь деньги, малыш Марго?
- Что тебе нужно?
- Ты. Я хочу тебя.
- Ты хочешь влюбленного идиота, который подрабатывает благотворительным психологом? Я сегодня свободен.
Блондин рассмеялся, взлохматил короткие волосы.
- Приму к сведению. Под утро у меня уйдет последний клиент.
Мужчина слышал конец разговора, но подошел совсем бесшумно, Марк вздрогнул.
- Не надо так. Я вижу, что ты медленно сходишь с ума, я всегда хотел, чтобы у тебя все было нормально. Ты убьешь себя.
- Кардинал?
- Нет, просто очередной похотливый ублюдок. Поаккуратнее, Марго. Не заиграйся в этот раз серьезнее, чем в прошлый.
- Отстань. Ты стал похож на заботливую матушку.
- Как знаешь. Но почему Китти? Сам говорил, что он смазливый придурок.
- Во всяком случае, он оказался умнее меня.

Марк курил, сидя на лавочке в небольшом сквере. Он ждал Эшли. Он решил для себя, что счастье Адама для него самое главное, остальное просто тень.
«Кто я? Ничто, никто, меня нет. Я погиб давно, еще несколько лет назад, а вот он жив. Ему есть, зачем жить. Я уничтожен, я – тень. Мои слезы никому неизвестны, они высыхают на рассвете, их не видит никто, не чувствует их солоноватый привкус. Если я уйду, ничего не изменится. Я убит. Я раздавлен. Я опустошен. И мне по-прежнему больно и пусто. Хотя я больше неспособен чувствовать. Это убито, расстреляно, повешено и сожжено. Я – мальчик шлюха. Мальчик – которого больше нет».
Она шла одна, оставляя после себя эхо от каблуков, стучащих по асфальту и ореол терпких дорогих духов…