Заметьте, как действенны эти ребячьи слова. В большинстве случаев они изображают предметы исключительно со стороны их действия. В существительном ребенок ощущает скрытую энергию глагола.

Мама, я видел автомобиль с поднимающимся пузовом.
Идем покойночиться с папой и с мамой.
Я сижу и отмухиваюсь. Сижу и отмухиваюсь.
Мы почайпили кофе.
Отскорлупай мне яйцо.
Замолоточь этот гвоздик.
Я уже начаёпился.
Расширокайтесь! Расширокайтесь! - кричала своим гостям четырехлетняя девочка, требуя, чтобы они расступились.

Наиболее пытливые дети в большинстве случаев уже на четвертом году начинают страстно размышлять о причинах своего появления на свет. Не было, кажется, ребенка, который не создал бы своей собственной гипотезы по этому поводу. Конечно, все такие гипотезы всегда ошибочны, но каждая из них громко свидетельствует о неустанном труде его мысли.

Как сделался первый человек? Ведь его родить-то было некому!
Папа, а когда ты был маленький, ты был мальчик или девочка?
Мама, кто меня выродил? Ты? Я так и знала. Если бы папа, я была бы с усами.
Мам, из чего человеков делают? Что ли из костёв!
Когда я родился, папа и мама были в театре. Пришли, а я уже тут.
В котором часу я родился? - В половине седьмого. - Ой, ты и чаю-то попить не успела!

К. ЧУКОВСКИЙ



[300x200]