Странно выходить из дома в 7.15 утра. Еще нелепее это делать в августе, в самом его конце, когда остаются последние дни отдыха и можно часами валяться в постели и слушать музыку, читать, смотреть…
Даже несмотря на понедельник, народу в автобусе было ничтожно мало. При желании я спокойно мог на каждой остановке менять место, прыгая, как уколотый в жопу стрелой из лука тушканчик, проехав от конечной до конечной ни разу не вернувшись на уже насиженное. Оказавшись в Центре даже раньше планируемых восьми часов, я потратил десять минут на пробежку по киоскам «Союзпечати» и все-таки нашел (!) августовский «Навигатор игрового мира». Но покупать не стал, решив, что незачем на встрече с Ларисой иметь при себе хоть какой-то пакет. У нее вообще весьма нездоровая реакция на них, ей постоянно чудится, что там лежат подарки для нее, и она постоянно повторяет, что все это зря. Повторяла... Полтора года назад. И тем не менее, это не мешало ей их принимать. Но тогда ее подозрения были чаще всего обоснованы.
А что сейчас? Напевая про себя песенку Николаева «Осенний поцелуй», я не спеша шагал к месту ее «работы». И вновь приходил к неутешительным выводам: старого не вернешь. Несмотря на то, что Лариса разрешила мне звонить, трубку снимать она не собиралась изначально. Что в этом крылось – понятия не имею. Хотела бы навсегда отделаться – давно бы уже сменила номер,
что не помешало бы мне при небольшой доли желания узнать его…
но зачем опять мне лгать, что уезжает в отпуск? Ее видели на Хору мои знакомые, включая ее же одноклассниц, которые по старой дружбе зачем-то сообщают мне об этом при встрече. Поэтому когда вчера я разговаривал с Кэтрин, та мне и сказала, что видела Ларису в поезде. Тут я и вспомнил, что две недели «отпуска» у нее закончились, и что в понедельник она должна выйти на «работу». Отправил смс с вопросом о встрече, но, как и следовало ожидать, опять молчание. В этот раз я его расценил в угоду себе, как акт согласия. Поэтому и приехал в такую рань. Только чтобы увидеть ее.
Я не устану этого повторять: я действительно очень сильно по ней соскучился. Это сродни самой острой привязанности. Ведь когда-то она очень много для меня значила, а от этого состояния невозможно отвыкнуть за полтора года.
Невозможно забыть признание в любви ночью под костром…
…забыть, как радостно вставал в пять утра и мчался на вокзал, невзирая на то, что занятия в универе первой парой никто не отменял.
…забыть поездку на теплоходе.
…забыть, как выслушивал и разрешал ее проблемы, казавшиеся ей архисложными.
…забыть, как, опоздав на поезд, она впервые осталась у меня ночевать на Хору.
…забыть, как я, абсолютно не приспособленный к готовке пищи сложнее посыпки специями, готовил к ее пробуждению кофе и бутерброды, не спав перед этим всю ночь, потому что вслушивался в ее мирное дыхание.
…забыть первый поцелуй возле ее общежития чуть ли не ровно в полночь.
…забыть, как избаловал ее окончательно и бесповоротно…
СТОП. А вот это и вправду надо бы не забывать.
Еще много чего невозможно забыть, как и самого главного - моего чувства к ней.

8.20. киоск «Союзпечати».
- «Навигатор Игрового Мира», пачку «Парламента», пакет и одноразовую зажигалку.
- Триста рублей ровно. – продавщица подтвердила мои смутные сомнения о дороговизне сорта сигарет (больше 50-ти рублей при отсутствующем на витрине ценнике и ценах на остальные от 15 до 25 р.).
Я молча расплатился, затем пошел вниз по направлению к набережной, высекая искры этим убожеством, которое официально называется «газовая зажигалка». Спокойно распечатал пачку (выбросив целлофан прямо на тротуар, игнорируя стоящую в двух шагах урну), со второй попытки удалось нормально высечь огонек и окунуть в него кончик сигареты. Затяжка деранула горло, но я даже не закашлялся. Мелькнула мысль о вреде курения как такового, и натощак в особенности, но я поступил с ней так же, как и с ближайшей урной.
Я очень редко курю (порой перерывы длятся больше полугода), к тому же настолько крепкие сорта практически никогда, только по большим «праздникам» души. Но тут вдруг захотелось до изнеможения. Меня это редко успокаивало, скорее, сам процесс своей монотонностью «вдох-выдох» подавлял разрушение нервных клеток. Настроение резко поднималось, но все же мысли «Я что, урод, прокаженный, хам трамвайный, нищий даун, неспособный даже на шуточки ниже пояса?» никуда не выветривались, засев в мозгу так же прочно, как осадок копоти на легких у заядлого курильщика.
За первой сигаретой последовала вторая (уже почти не натощак! ). Но на этом все и закончилось. Горький дым напомнил мне и о том, что желательно бы зайти в отдел СУ, со времен последнего визита (когда я узнавал место работы Ларисы) уже прошло больше недели (даже двух), но так как звонков оттуда не поступало, угрызениями совести я не мучился. Поприветствовав дежурного вахтера, удивленно спросившего, зачем я явился в такую рань, прошел в здание. В кабинете было накурено так, что мой запах никотина изо рта казался чуть ли не «Коко Шанель». В отделе я провел около часа, попутно перекачав себе различные бланки и протоколы на флэшку, подробнейшую карту города и несколько свежих фильмов и клипов с сервера. После чего распрощался уже до «как получится зайти – обязательно!»: у следователей наступила череда отпусков, а у меня скоро – новый учебный год.
…Выходя из лифта, столкнулся с матерью. Но даже не подумал скрывать никотиновый «выхлоп». У меня от нее секретов нет, по крайней мере, таких. Впрочем, она сделала вид, что ничего не заметила.
[700x525]