Труба была старая-престарая; такая старая, что краска, которой она была покрыта, когда её только построили, давно уже облупилась, и цвет Трубы стал неопределённо серым. По правде сказать, Труба уже и сама не помнила, когда её построили – помнила только, что когда-то, когда она была ещё совсем молодая, в её недрах жили и трудились механизмы, стучало железное сердце существа, чьё имя горделиво и по сию пору вздымалось у основания трубы: «ЗАВОД».

Труба часто вспоминала те времена (то, что могла ещё вспомнить), когда её стены содрогались от работавших внутри машин, когда её чрево исторгало такой приятный чёрный дым, наполненный любимой сажей, когда маленькие существа забирались на самую верхушку и смешно щекотали её какими-то щётками, после чего она на некоторое время лишалась нежно любимой сажи.

А потом на Трубу забрались другие крохотные существа – они зачем-то прикрепили себя к ней цепями и закрыли верхушку непонятными тряпками, на которых было написано что-то вроде «Зелёный мир». Кто это был, Труба так и не поняла, но снимали их забавно: прилетели какие-то смешные стрекочущие механизмы и из них ещё одни существа чем-то громко бабахали, после чего прикреплённые к трубе отчего-то падали вниз. Труба думала, что от смеха.

После этого на Трубу забрались ещё какие-то существа и поставили ей непонятную штуку, из-за которой сажи стало совсем мало. С тех пор Труба стала грустить и чахнуть, пока не нашла способ сломать «штуку» - она уронила на неё кирпич. Сажи вновь стало так же много, как и раньше.

И жить бы так всегда, но опять пришли какие-то непонятные существа, полазили по Трубе, спустились в «Завод»… И сердце «Завода» остановилось. Пропал дым, пропала сажа, пропал стук и скрежет механизмов. Пропало всё, что так любила Труба; единственное, что ей оставалось – это выть от горя и скуки, и она выла, гоняя по своему нутру обрывки пойманного ветра.

А потом случилось чудо! Над Трубой вдруг пролетело много интересных механизмов с большими крыльями, и где-то вдалеке сильно загрохотало так, что даже Труба почувствовала, как трясётся под ней земля. А потом опять пришли существа и запустили сердце «Завода». С тех пор ещё очень долгое время Труба не помнила ни дня без сажи. Ей было хорошо.

Однажды, когда снег, сыпавшийся с неба, смешивался с дымом, Труба снова увидела механизмы с длинными крыльями. Но на этот раз они не стали лететь дальше, начали кружить вокруг Трубы, сбрасывая на «Завод» какие-то штуки, которые, падая, громко бабахали, а то место, куда они попадали, превращалось в пыль. Механизмы с крыльями кружили долго, выбросили очень много штуковин, а, когда они улетели и пыль осела, Труба заплакала, увидев то, что сделали с её любимым «Заводом». Потом приезжали маленькие существа, лазили по ней, что-то рассматривали, но так и уехали ни с чем.

Долго стояла Труба одна одинёшенька посреди перепаханного штуковинами поля. Выла от скуки и голода, терпела на себе назойливых птиц, пережила не одну бурю, когда ветер был такой силы, что раскачивал её – в такие дни выть получалось особенно громко.

И так бы продолжалось неизвестно, сколько времени, но пришли опять эти махонькие существа, привезшие с собой много разных машин, и вокруг трубы закипела работа. Существа и машины суетились долго, возводя вокруг трубы новые строения - тогда и появилась эта надпись, из которой Труба узнала имя «Завода». В один прекрасный день суета прекратилась, и Труба с наслаждением услышала, как снова забилось сердце «Завода» - гораздо более могущественное, чем раньше. Труба, наконец, вдохнула сажи, которой так долго не вдыхала, выгнала из себя весь гулявший в ней ветер и в полную силу выдохнула из себя такую долгожданную порцию дыма. Ах, как она была счастлива!

Много лет дымила Труба, но однажды на неё опять забрались маленькие существа, завесили её тряпками и приковали себя цепями. Их опять снимали со стрекочущих машин громкими бабахами… Потом снова в неё вставили эту «штуковину», отбиравшую сажу, а потом и вовсе «Завод» снова умер…

Стоит Труба теперь, горделиво вздымаясь над пустыми строениями «Завода», грустно терпя на себе назойливых птиц и маленьких существ, прыгающих с её верхушки с какими-то тряпками за спиной…

Стоит и воет от скуки и голода, воя по ночам пойманным ветром…


(с) Agnus Dei

PS. Так. Побаловался один разок ;)