.
[267x359]

.
[300x521]

.
[643x364]

То ли в поле, где растёт степной ковыль,
То ли в небе, где кружат ночные птицы,
Я не помню, то ли небыль, то ли быль,
Повстречались мне глаза волчицы.

Отраженье отболевшего костра
Я узнала в этом взгляде одиноком,
Диким оком, словно кровная сестра,
Отблеском огня вдаль она звала меня

Дикая волчица, как и я, одна в ночи,
Дикую волчицу никто не приручит.
Стала ты волчицей в этой ночи жаркой,
Чтоб не волочиться за добычей жалкой.

Там, где волки ночью выли на луну,
Душу в клочья разрывая вместо дичи,
Повстречала я в степи её одну,
Не желавшую искать добычи.

В сером небе, как замёрзшая слеза,
Одиноко надо мной звезда горела,
Посмотрела я в печальные глаза,
От костра вдали, где-то на краю земли.

Ее не всегда среди женщин земных угадаешь,
Но если увидел, то глаз уже не оторвать,
И дрогнет душа, потому что ты даже не знаешь,
Чего и когда можешь ты от нее ожидать.
В зеленых глазах утопают ближайшие звезды
И лучше поверь на пути у нее не стоять,
А если внезапно уйдет, значит это серьезно,
Подарит улыбку и станет загадочно ждать.

Просто одинокая волчица
Не любого может полюбить,
Словно неприступная царица
Не купить нельзя ее, не приручить.

Когда ее лед перед сердцем горячим растает,
Забудет она своего одиночества боль,
Забудет знакомую роль, что так долго играет
Как будто воскреснет и снова поверит в любовь.
В зеленых глазах утопают ближайшие звезды
И лучше поверь на пути у нее не стоять,
А если внезапно уйдет, значит это серьезно,
Подарит улыбку и станет загадочно ждать.
А если внезапно уйдет, значит это серьезно,
Подарит улыбку и станет загадочно ждать.

Просто одинокая волчица
Не любого может полюбить,
Словно неприступная царица
Не купить нельзя ее, не приручить.

Кто хотел взаимности добиться
Перебрали тысячу причин,
Просто одинокая волчица
Ищет своего среди мужчин.
Просто одинокая волчица
Ищет своего среди мужчин.

Просто одинокая волчица
Не любого может полюбить,
Словно неприступная царица
Не купить нельзя ее, не приручить.
Не купить нельзя ее, не приручить.

Его клыки заточены судьбою,
Его глаза красивы, но пусты.
Он был рождён не для того , чтоб быть с тобою,
Он не способен в жизнь внести твои мечты.

Его рычание - не признак веры,
Его тоска - не признак пустоты
В душе, которую скрывает серость,
В душе, которой не понятна ты...

...Ты со своим стремлением вломиться,
Внестись в ту жизнь, где нет уж мест тебе,
Ты ... ты просто вольная девица,
Ты та, кого он не хотел бы покорить себе.

Он не хотел бы никакой любви,
Он страсть отдал б на растерзание другим,
Его стиль жизни у него в крови,
Он ни за что не даст считать себя твоим...

...Нет не подумай...ты красотка, ты мечта,
Ты та, которой многие посмотрят вслед,
Ты та, которой имя красота,
Ты та, из-за которой и монахи снимут свой обет.

Твои глаза , что голубы, бездонны
Не раз уж заставляли ночь не спать,
Не только нас, но и его, и тонны
Мыслей он успел перелистать...

Но ты пойми его любовь - есть ночь и долго
Любить не сможет он и не моли!!!
Как ты могла влюбиться в волка,
Которому лишь одиночество прописано в крови!!!

Он полюбитьне сможет, неподвластно
Ему то чувство, будто кем-то он любим,
Он понимает только то, что ты прекрасна
И что остаться должен он один...

...Он - волк, он - эгоист, он - одиночка,
Он тот, кто продал душу, кто гоним,
Он уж ни раз порезал пару душ заточкой,
Пойми...твоя судьба счастливой быть...
...но не с ним...

Куда смотрят волчьи глаза,
Когда идут след–в–след егеря?
Туда, где, наверное, прячется страх,
Замерев ненадолго в острых сучках,
В крови, той, что застыла в снегу,
В лапах истёртых, послушных флажку,
В сбитом дыхании, в чутких ушах…
Лишь в голоде волка не прячется страх!

Охота пошла, уже близок финал.
И на лице егерей зияет волчий оскал.
Они взяли след, теперь пощады не жди.
Уже заряжена дробь, уже спущены псы.
Травля волка — не простая игра.
Главное в ней решает меткость стрелка.
Волк это знает, но ему не уйти.
Здесь правило есть — нельзя за флажки!

Как прекрасно небо, как ярко светит Луна.
В эту ночь смерть при звёздах прекрасна и холодна.
Волк упадёт, поперхнувшись свинцом в глубокий сугроб.
Он откроет глаза, испуская последний свой вздох.

Отныне волк будет предан земле.
Ведьмы, гиены вынут душу его.
Возможно, мы узнаем тогда, что видят волчьи глаза,
Когда гонят по следу его егеря!

Я - волк. Мой дом - холодная пустыня.
Отец мне - голод, мать мне - темнота.
В борьбе за жизнь смирил свою гордыню
И научился ждать. Игра проста:

Ты - человек, я - волк; сидим напротив,
А между нами - горсточка огня.
Боишься ты за бренность жалкой плоти;
Берёшь ружье и целишься в меня.

Дрожит рука, и нет в стволе патронов,
Я это знаю по твоим глазам.
И мы с тобой сидим напротив снова,
И гладит снег тебя по волосам.

Ну что ж, ты храбр и, верно, крепок духом,
Недаром шёл наперекор судьбе.
Но я уже дышу над самым ухом,
И ставлю лапу я на грудь тебе.

Последний всплеск - ты в горло мне вцепился,
Я понимаю - это честный бой.
В глазах темнеет, разум помутился,
Мы меряемся силами с тобой.

Ну вот, я сыт. Тепло мне и уютно.
Могу пофилософствовать теперь.
Потом опять всё снова - те минуты,
Когда так близки человек и зверь.

Волк-одиночка с раздробленной лапой
Молча зализывал раны свои.
Смерть не кралась к нему тихой сапой,
Волк бегал с нею наперегонки.

Много в союзники к смерти вступало,
Самым надёжным ей стал человек,
Только чуть-чуть смерть опять оплошала,
Лишь сократив волку ранами век.

Смерть! Волк тебе говорит - одиночка!
Старость, спасибо, мне не беречь,
Жизни моей не поставлена точка,
Мы ещё много раз встретимся, смерть!

Благодарю, смерть, своей крови запах.
Боль своя злости прибавит к врагу,
Силы прибавит в израненных лапах,
Злостью я в схватках себе помогу.

Боль не сочится сквозь челюсти воем,
Не заскулить, хотя тянет подчас,
Рык только душит, как перед боем,
Жаль, что схватится мне не с кем сейчас.

Темно и холодно, и одиноко.
Она смотрела вдаль,
И взгляд её такой глубокий
Таил в себе печаль.

Ей страшно не было ни капли
И так хотелось жить,
Но чувства говорили ей, что
"Завтра тебе придётся уходить".

Она была готова,
Она этого ждала,
Но всё же было грустно,
Что Смерть её уже нашла.

Насмешливо моргнули звёзды,
Медленно взошла Луна.
И вот, не издав и звука,
Волчица умерла... одна.

Рассвет, словно небо расстелено в кровь,
Грохот выстрелов, волки на белом снегу,
Я - мишень для людей, полупьяных стрелков,
Ни выжить, ни стаю спасти не могу...

К лесу волки! Бегите, спасайте щенков!
А флажки - словно кровь, оградили свободу,
Почему не бегу сквозь границу флажков?
Сегодня не волчья - на волка охота...

Я живу, но вокруг лишь кирпичные своды,
Человек мне не враг, а хозяин он мой,
И снова стрельба, и снова охота,
И серые хищники передо мной...

Нет, я не пёс, не позволю убить
Волка - брата по крови и плоти.
Лучше мне умереть, чем собакою жить.
Волки! К лесу! На волка охота...

Волку - волк едва ли брат
И готов в любой момент
Впиться в горло, разорвав
Такелаж аорт и вен.

Воспитание волчат -
Долгий срок, нелёгкий путь.
Будут волки из щенков?
Как-нибудь, как-нибудь.

Одинокий серый зверь,
Что в тебе от человека?
За собой ты запер дверь
В камеру тупого века.

Я родился в стае волков
И привык общаться без слов.
Моя радость - мяса кусок,
Мое счастье - крови глоток.

Когда встретил первый рассвет,
Кровью залит был белый свет,
Всюду пламя красных флажков
И оскалы черных стволов.

Видел, как топтали щенков
И взрывались груди волков.
Слышал скрежет тысячи зубов,
Видел смерть я стаи волков.

Боль родных и радость людей,
Так в душе остались моей
И поклялся я убивать -
Одиноким мстителем стать.

Мой вой твой сон нарушит.
Ты знаешь, это я.

Волчий вой - страх не проходит.
Волчий вой - смерть близка.
Волчий вой - с ума тебя сводит.
Волчий вой - месть моя.

Вырос я средь диких лесов,
Восхваляя лунных богов.
Рвал я плоть, пил сладкую кровь,
Стал проклятьем всех людских снов.

Словно демон с черных страниц,
Множил я число их гробниц,
Жажду мести я утолял
И точил о них свой оскал.

Погубил я множество душ
И сорвал я мести свой куш,
Но за мной охотились все
И покой мне снился во сне.

Я скрывался в гуще лесов
От людей и бешеных псов,
Мчался сквозь холодную ночь,
Знал никто не в силах помочь.

Боли взрыв,
Я знаю - это венец
Моих побед.

Волчий вой - страх не проходит.
Волчий вой - смерть близка.
Волчий вой - с ума тебя сводит.
Волчий вой - месть моя.

Тугой спиралью крутит нас,
И рты ощерились клыками.
Опять настал последний час,
А значит, снова быть волками.

Я знать не знаю, кем ты был,
Откуда ты пришёл, не знаю.
У нас с тобой один источник сил,
И мы ведём с тобою стаю.

Опять нам слышен Белый Зов,
Опять Безмолвие нас манит.
И пусть Закон волков суров,
Но волк на волка не восстанет.

Желты клыки у стариков,
Белы клыки у малолеток.
Надёжна память у волков,
Она хранит узоры клеток.

И снег блестит, и светом бьёт,
И ветер реквием заводит.
Но стаю мы ведём вперёд,
Туда, где только волки ходят.

Судьба изгоев не страшна,
Себя избранником считаешь,
И стая волчия сплошна,
И ты в себе её вмещаешь.

На скале, где кружат три белых орла,
Стоит человек, раскинув руки по сторонам
И вдыхает сильный ветер в себя,
И шепчет что-то красным ветрам.

На скале, где кружат три белых орла,
Он стоит и вокруг волчья стая.
Но он не вожак, не добыча их вовсе.
Он просто их спутник, в душе своей тая.
Плетётся за ними с болью в глазах,
С каменным сердцем и со смертью в руках.

На скале, где кружат три белых орла,
Голова его насквозь пробита.
Но он не умрёт, он с нами всегда
И жизнь его, увы, не испита.
Он - страх, он - болезнь, он - чума для людей,
Для зверей - он своё существо.
Он прячет лицо за блики луны,
Он тот, кто в ночи злится на всё.

На скале, где кружат три белых орла,
Он играет с полярной звездой.
Он чешет спину об острый месяц
И говорит со звездой, как с тобой.

Он смотрит в чёрную даль исподлобья,
Гладя волчицу рядом с ногой.
Он на этой скале царь и Бог
И лишь на этой скале он живой...

Серый хищник бредёт устало,
Вспоминая былые схватки,
Вспоминая ту, которой не стало,
Последний шаг её шаткий...
Вспоминая слабый последний вой -
Улыбнувшись, стрельнул человек,
Она заслонила его собой,
Обагрив кровью белый снег...

Услышав волка вой в ночи,
Задумайся над содержаньем.
Быть может, песня о любви,
Или печаль, тоска, страданье.

Он долго жил среди ослов,
Он ненавидел одолженья,
Знал он нежность и любовь,
И ревность, боль и униженье.

Он думал, что прошла любовь,
Поставил в этом деле точку,
Послушался опять ослов,
И превратился в одиночку.

Он понял, что такое страх,
Он понял, что такое счастье,
Боится, что остался прах,
Да и в душе опять ненастье.

Он ненавидит сам себя,
Он будет жить, страдать, бороться,
Он не забудет ничего,
Что в этой жизни как даётся.

Волк будет жить среди людей,
Он не поставит в жизни точки.
Ничто не может быть сильней,
Чем сердце волка-одиночки...

Мы волки - по закону злые,
И пусть простят нам бешенный оскал.
Что делать, мы с рождения такие
И не умеем улыбаться вам.

А нас не любят - бьют и в хвост, и в гриву,
На цепь в "Зоо" сажают, что с того!
Мы в сказках обязательно лихие
И зла желаем всем до одного.

А вы побудьте в шкуре хоть недолго,
На мир взгляните так, как видим мы,
Хоть раз почувствуйте себя вы волком,
Поймите нас до глубины души.

Узнаете тогда вы вкус свободы,
И как до хрипа душит поводок.
Поймёте, что такое "право гордых",
И сколько стоит лишь один рывок.

А если испытать облаву,
Когда вокруг флажки, глаза, стволы,
И ощутите смерти вы прохладу,
Когда выходишь с егерем на ты:

Когда щелчок - курок взведён, и выстрел!
И бок в крови, но ты успел, ты смог!
А после... Не нашёл ты близких,
Их уволок удачливый стрелок.

И так всю жизнь - по лезвию, по бритве,
Всю жизнь в бегах и ты клянёшь судьбу.
И вот тогда прийдёшь к нам на поляну,
Где вместе мы повоем на луну,
Кроваво-бледную холодную луну...

Они выходят на охоту ночью,
Укрытые спасительницей-тьмой:
Лишь тени, незаметные всем прочим,
Изгнанники, забытые судьбой.

В их стае властвуют свои порядки:
Вожак - хранитель мудрости веков.
Ведет он стаю на охоту, в схватки,
Он много видел и на многое готов.

А в полнолуние они выйдут из леса
На дикий холм, что весь порос травой,
И там, среди травы, начнется песня,
Та самая, известная как вой.

И в этой песне все: и горечь поражений,
И память о далеких временах,
Когда они не ведали сражений
И властвовали в девственных лесах.

Их знают все, и каждый их боится,
Ибо считает порожденьем Тьмы,
Их называют "хищники", "убийцы",
А может даже "слуги Сатаны".

Их без зазренья совести гоняют,
Приказ, услышав, родственники-псы
И в миг погони напрочь забывают,
Что тоже были раньше как они.

За годы псы привыкли служить людям,
Забыв про стаю и про Вожака,
Забыв про то, насколько путь их труден
И что такое воля и борьба.

Теперь домашних братьев презирают
Те хищники, привыкшие к борьбе,
И в полнолунье песню начинают
Со слов о нескончаемой войне.

Они не любят все эти сраженья,
Стараются укрыться в темноте:
Ведь только в этом шансы на спасенье,
Лишь так им можно выжить в той войне.

И ночь всегда надежно укрывает
Своих детей от гнева их врагов,
И вновь охоту стая начинает,
Забытые властители лесов...

Стать легендою, неподвластной
Никому, лишь волчьему вою,
Что звучит внутри меня часто,
Что звучит, лишая покоя.

В ночь бежать. Одиноко скитаться
По лесам, что становятся домом.
Прочь из этого мира мчаться
В те миры, где все мне знакомо.

Серым волком, серою лентой,
Серебристо-серой луною.
Я когда-то стану легендой.
Я подвластна лишь волчьему вою.
[300x521]