[313x699]
я сижу, ем суси и мне нравится.
а вокруг сидят люди и брезгливоморщаться, смотря на мою трапезу.

Почувствовала себя гастрономическим уродом :)

***
Завтракаю перловкой. Нра :)

наверное фотографию я люблю так же, как Минотавр любит кино...
без фотоаппарата чувствую себя калекой...

Хотя... даже не знаю, почему люблю эти застывшие картинки...

Он искал рифму слову дождь…


Он бродил по мокрым улицам
и повторял про себя
Дождь – любовь
Дождь – ветер
Дождь - …

Он простудился
и умер
а когда его хоронили
Она поняла что дождь
рифмуется
с
зонтом

Энди Ванс

[414x699]
Минотавр пишет сказки про грусную лошадь...
Чуть не расплакалась...
Нада их Дяме показать.

Я пишу весенние сказки Минотавру. Чтоб тысяча молний чуть-чуть успокоилась. Мне так хочется его укрыть-укутать от всего, а у него кругом молнии, молнии, молнии... не правильно это. Я еще... неуклюжая... А я его люблю очень. Очень-очень так, по детски... Скоро не будет молний. Скоро будет дом.

А я просто тихо жду. В таком настроении, как у меня сейчас, наверное, хорошо шарфы вяжутся и свитера теплые... вот тока вязать мои лапы так и не научились...

Хочется солнца чуть-чуть... хоть самую малость... смотреть, как пар от земли поднимается... ловить за уши солнечных зайчиков... Пирог с яблоками... ум-м-м...

Улыбаюсь сама себе тихо.
Хорошо.

я могу ходить по улицам с закрытыми глазами, потому что Минотавр сжимает мою руку...
можно подняться на крышу... тихо...на цыпочках...по самому краю... не страшно..
не страшно...


- ...ночью в дверь постучались бы волки и сказали: "а ну отдавай нам Гайку!". А я бы сказал:"Уходите волки. У вас холодные глаза, злые зубы и острые клыки." И волки бы посмотрели в мои глаза и ушли, потому что нечего со мной тягаться. Ушли бы в лес, мерзли, пели гулкие песни. А мы бы сидели на кухне и я тебя грел...
- А мы бы сидели на кухне. Ты бы меня грел. А в кроватках спали бы дети. И было бы тепло. И я бы сказала: "Какие гулкие песни поют волки. Холодно" И мы испекли бы пирог яблочный. Пошли бы в лес. И был бы Новый Год. И волки бы спали. Мы бы оставили им пирог. Они бы проснулись, увидели пирог, съели и, и стало бы тепло-тепло. Пришли бы под наши окна, увидели свет на кухне, достали из карманов губные гармошки и стали бы петь другие песни...сказочные. А мы бы открыли окно и сказали :"Идите к нам, волки. У нас тепло и свет горит... и чай с вареньем." А волки бы улыбнулись и пришли, и стали бы не волками, а кем-то другим, кем им так хотелось быть... и грели мне ноги... и охраняли наш дом...и катали на спинах наших детей...
- Я тебя люблю...

Я шепчу Человеку Тысячи Молний на ухо сказку. Дождь отбивает чичетку по синеве зонта.
Скоро у нас будет дом...

В соавстрстве с Сергеем Дробовичем.

Очень нехароктерное для меня призведение :)
________________________________________________
Ему снились пингвины...

Ему снились пингвины.

***
Прощание было сухим и шелестящим, как ладони всех этих серых людей, что жили свои жизни на протяжении многих лет в полушаге за его спиной.
Он поблагодарил каждого.
Он проходил мимо их бесстрастных лиц, заглядывал в их глаза в надежде увидеть там хоть что-то, хоть отблеск... Но глаза их были пусты и темны , как пересохшие колодцы. Он не мог поймать в них даже свое собственное отражение.
Будто его уже нет. Не было никогда.
Он проходил мимо.
Их гладкие сухие чистые ладони оставляли на себе следы влаги его нервных рук, но никто даже не попытался от этой влаги избавиться, кто не достал платок, не утер тайком чужой пот о собственное бедро, не скривился брезгливо. В тишине ему казалось, что он слышит, как эти горячие соленые капли сбегают по их пальцам, как черви, стремясь уйти в землю, спрятаться, затаиться.
Среди них он был единственным живым человеком...

А они были пингвины.

***

Пингвины приходили теперь каждую ночь, стоило лишь голове коснуться подушки.
Вся его жизнь теперь напоминала ему движение гигантского маятника: день-ночь, день-ночь, свет-тень, сон-кошмар, тик-так...
Наверное, таков он, ад – бег по кругу.
Он помнил до мельчайших подробностей каждый такой сон, тысячи-тысячи снов. Каждую ночь. Пытка.
А как странно и захватывающе это было в первый раз! Ему даже почудилось тогда, что не сон это был. Нет, не сон – пробуждение. Резкое, колючее, холодное пробуждение от липкого марева дремоты ранним зимним утром с нестерпимым зудом будильника над ухом...
Он открыл глаза, маленький, голый, беспомощный.
Над головой тлело невыносимо далекое, белое, сморщенное от холода солнце.
Под босыми ногами въедался в землю мертвенно-синеватый снег с редкими звездами круглых черных камней.
А вокруг были пингвины. Сотни, тысячи, миллионы... Бесконечное море черных, будто обугленных тел.
Пингвины.
Вселенная непроницаемых глаз.

Поначалу его даже забавляли эти странные сны. Они, словно редкие вспышки непонятного радостного безумия, врывались в нескончаемую череду беспокойно-суетных снов-промакашек; словно изысканный торт, украшенный цветами и фруктами в окружении мисок с постным солдатским пайком.
Он даже играл с этими молчаливыми холеными птицами. Можно даже сказать, заигрывал с ними. С наивным детским трепетом касался он кончиками пальцев черных блестящих тел, гладил их, ласкал их... кормил их с ладони сахаром...
Ему даже начало казаться, что птицы его полюбили, перестали бояться, стали подходить ближе...

Ближе.

***

А тем временем вести в желтых, удушливо-непроницаемых, бескомпромиссных в своем существовании конвертах приходили все менее и менее обнадеживающие. Удручающе-официальные. Трупы новостей. Он, не сильно то и вникая, разбирал строки по буквам, затем кремировал письма в огне камина, так же, как сжигал редкие марши своих бездарных невнятных стихов и пустую мишуру политических газет.
Игра была проиграна. Безаппиляционно.
Он не сопротивлялся; не бил ладонями по темной холодной воде; не искал скрытых от посторонних глаз, потайных лазеек в лабиринте; не откладывал особо сытные зерна на черный день.
Потому что выхода не было. Была лишь тесная темная комната с узкой маленькой дверцей, которую невозможно отыскать в такой темноте : только шаришь рукой по идеальной гладкой поверхности стен, шаришь, шаришь, шаришь...

Выхода не было.
Днем у него была его война, а ночью приходили пингвины...

***

Кольцо сжималось. Приходил страх. Исчезал воздух. Приходил ужас. Таял рассудок.
Однажды пришел холод.
Нестерпимый бескровный холод.
И пингвины отказались уходить.

Поначалу они лишь стояли, повернув в его сторону желтые крючья клювов. Молча стояли и смотрели.
Кольцо сжималось.
Птицы сверлили его тело черными углями глаз, раз за разом приближаясь на долю сантиметра. Раз за разом.
Медленные, страшные, молчаливые ночи.

Он просыпался без сил, неспособный ни мыслить, ни шевелиться. Долго лежал с закрытыми глазами, боясь открыть их и увидеть над собой бесплодного карлика – солнце. Долго пробовал он на вкус вязкий потный воздух спальни, опасаясь учуять ледяной потрескивание.
Дни стали пыткой ожидания ночи.
Ночи, как губка, впитывали последние капли силы.
Он боялся.
Он боялся холода; изогнутых лезвий желтых клювов; непроницаемых истлевших глаз.
С каждой ночью на сантиметр ближе.
Пингвины. Каждую ночь.
Подвиг – закрыть глаза.
Он мечтал о бессоннице, как о спасении. Страстная щемящая мечта не способная сбыться. Никогда в своей жизни он еще не спал так крепко и не засыпал так быстро. Не помогали ни таблетки, ни убойные дозы кофеина, ни попытки занять время рисованием. Сон приходил.
Каждый вечер превращался в эшафот. Каждая ночь в казнь, бесконечную казнь с продолжением...

А пингвины танцевали. Закручивались спиралью вокруг его голого Читать далее...

Судьба взяла мое сердце
и тебя вложила мне в грудь.
Ты меня не можешь отторгнуть,
я тебя не могу отторгнуть, -
друг без друга нам не вздохнуть!

Ты и я, я и ты - это мы с тобою,-
эти звенья не разомкнуть!
Море и небо, связанные судьбою,
небо и море суть.

Сопят под одеялами маленькие носики, каждый на свой лад...
Тепло...
Чайник бурлит, оттягивая ночь еще на пару часов...
Закутать ноги в теплое одеяло, смотреть, как мой мужчина хозяйничает...
Яичница с сыром...Пирог яблочный...
Руки теплые...
Свечка яблочная...
Маленькое счастье предвкушения...

"Звезды таяли теплым дождем,
Руки обжигая своей чистотой.
Пахла губами твоими ночь...
Нельзя остановить счастье,
пока оно есть..."


Большое счастье знания...

Мы трое суток были семьей.
Мы остались семьей...
Просто сил таких нет, чтобы было иначе...

Я люблю тебя, мой мужчина.
Я хочу, чтоб ты был отцом моих детей...
Я хочу быть мамой твоим детям...
Я хочу наших детей...
[400x490]

Хэй!
Кричу...
Хэй!
Небу за тучами!
Звездам под одеялом...
Хэй!

Тсссс!
Слышишь?
Это мое-твое сердце стучит...

тссс...
чуешь?
это мой непокорный солнечный ветер угомонился, свернулся калачиком, спит... арбузами пахнет...

тссс...
знаешь?
знаешь...

Теплое пушистое время прячется в ладошках...

мы есть...
[200x250]

А я теперь дипломированный специалист!

Зрители апплодируют, апплодируют...

Псих :)
[387x560]

"Яйцо ангела "
Загадочная и символичная история, рассказаная по большей части намёками. В фантастическом мире встречаются два человека: девочка с яйцом и мужчина, несущий странный крестообразный предмет. После чего мы наблюдаем за их молчаливым совместным путешествием.

посмотреть хочу...
[200x285]

к востоку от солнца и к западу от луны...
[375x452]

нашли сказку про девочку и медведя...
решили, про нас...
[200x311]

почемуто иногда очень хочется узнать немного будущего...
я развеяла все свои карты по ветру...
я потеряла последние руны...
я перестала предсказывать погоду по полету птиц...

потому что это не важно...

я люблю...

больше ничего нет...

Оно грядет...

Биг бара-бум!

Да хоть коней с ним воровать!!!

чесна-чесна!

я приду, а ты оденешь цветочное платье...
укутанная в запахи фиалок и клевера...
Я будурисовать на твоей спине дыханием...
И только к вечеру я пойму, что ты просто обнажена...

MF must die


Хе-Хе...
Шутка такая :)

сломался глазастый мой дух...

мерзну...
пушистятся руки мурашками... пушистятся...ждут Минотавра...
еще три дня... три дня и что-то одно кончится, а что-то другое начнется...
а пока пушистятся руки мурашками, ждут Минотавра, ждут лета...
очень хочется солнца...
что б лежать на песке и испаряться...
испаряться...