20

Я лежала в постели и размышляла о том, как в моей тридцатиметровой спальне могла уместиться двухкомнатная квартира моего детства. С кухней и совмещенным санузлом. Я мысленно чертила границы помещений, выкрадывая места для кладовки и гардеробной (не помню, были ли они там?), и у меня получался довольно просторный домик для Барби. Я населила его двумя детьми (у меня был брат), мамой и папой. Вышло здорово, если представить себя ребенком. Потом вообразила себя мамой — не так много уборки, потом папой — и уехала на футбол. На этом моя потребность фантазировать не исчерпалась, и я попыталась представить себя их собакой. В домике для Барби — двухкомнатной квартире с кухней и санузлом — моей спальне. Ничего не получалось. Не получалось представить себя и кошкой. Я подумала, что курение наркотиков плохо действует на воображение.
Я спустилась вниз. Всюду был порядок, в столовой сервирован чай.
— Завтракать будешь? — доброжелательно спросила Алекс. Она сидела на диване, листая «АД».
— Видела филиппинку? — поинтересовалась я.
Алекс кивнула. Видимо, филиппинка оставалась незримой только для меня.
Я позавтракала в полном молчании и отправилась на работу с Алекс за рулем. После вчерашнего недиетического вечера почки не болели, из чего я сделала вывод, что абсолютно здорова. Но на всякий случай порцию таблеток увеличила вдвое. Читать далее...

18

Арестовали Вову Крысу.
Он сидел в камере предварительного заключения и отказывался давать показания.
Я ни на минуту не могла забыть о том, что есть такое место, куда можно приехать и увидеть убийцу своего мужа.
Я была рада, что он там.
Нужен был водитель, чтобы провести очную ставку. По состоянию здоровья водитель приехать не мог.
Их семью посетил адвокат Вовы. Он не сомневался в здравом уме и трезвой памяти свидетеля. Он просто предложил деньги.
Об этом мне сообщил его брат.
— Этот тип предлагал нам деньги! — пафосно заявил он, входя в мой кабинет и широко улыбаясь.
Наверное, за всю жизнь им не предлагали деньги так часто, как в последние полгода.
— Угрожал? — спросила я.
— Ну что вы, — в знак полной несостоятельности моего предположения он поиграл мускулами своих широких плеч, — этот слизняк?
В кабинет заглянул Сергей, увидел, что я занята, и закрыл дверь.
— Двадцать тыщ долларов, — многозначительно произнес он.
«Дешевле, чем убить», — подумала я. Читать далее...

15

Я с восторгом разглядывала себя в зеркало: мои морщины постепенно возвращались ко мне. Конечно, улыбка еще полностью не восстановилась и напоминала ту, что рисуют на своих лицах клоуны, но прогресс был заметен. Веселые лучики морщинок разбегались в стороны от внешних уголков глаз, и я, не теряя надежды, упорно тренировалась перед зеркалом. Наконец какая-то из улыбок мне показалась удовлетворительной; я ее запомнила. Еще несколько минут ушло, чтобы научить улыбаться глаза.
Я была довольна результатом. Я снова себе нравилась. Это восхитительное чувство! Я — красотка. Я кружилась по комнате в шелковой ночной рубашке на тонких бретелях, представляя, что это вечернее платье и на меня смотрят сотни восхищенных глаз. Я то и дело оказывалась перед зеркалом и улыбалась своему отражению той улыбкой, которая редко достается кому-то другому. Я решила завести роман с фотографом, чтобы бесконечно ему позировать. Я чувствовала себя женщиной Джеймса Бонда, я могла очаровать любого. Упоительное чувство!
Бравурной музыкой из «Ну, погоди!» зазвонил мой мобильный. Определился московский номер Ванечки. Я почти забыла о нем. Но все же есть необъяснимое очарование в людях, которые некогда сделали нам больно. Захотелось ответить Ванечке. Но — нет! У него был шанс, он не воспользовался. Переливчатые трели припева резко оборвались. «Незваный гость хуже татарина», — прокомментировала я от лица Ванечки. Нет, не так. «Кошке — игрушки, а мышке — слезки». Читать далее...

13

В камине корчилось и опадало пламя.
Сегодня выпал снег.
В моем доме собрались люди. Они сидели за накрытым столом и пили не чокаясь. Прошло шесть месяцев с тех пор, как погиб Серж. Многие не приехали. Но все, кого я ждала, были.
Светлану я не пригласила. Она со своим огромным животом, в котором плавал ребенок, была бы тут главным человеком. Эгоистичная ревность не позволяла мне рассказать родителям Сержа о внуке.
Моя свекровь сидела над пустой тарелкой, плотно поджав губы и старательно ища что-то внутри себя. С каждым годом ее горе будет все острее.
Отец Сержа, балагур и бабник в свои шестьдесят с небольшим, пил одну за другой, между рюмками стирая с лица слезы тяжелой неповоротливой рукой.
Я смотрела на застывшее лицо моей мамы, и мне хотелось узнать ее мысли. О чем они? О Серже? О нас с Машей? О себе? Или о том, что не закрыли к первому снегу рассаду на даче? Мама поймала мой взгляд. «Выпей валерьянки», — сказала она мне одними губами уже в десятый раз за это утро. Она любила нас: и Сержа, и меня, и Машу, и огород, и еще много чего, что составляло ее жизнь. И ничто не заставило бы ее разочароваться. Непоколебимая любовь к жизни делала мою маму неуязвимой.
Позвонил Ванечка. Сказал какие-то слова, которые в моей душе ничем не отозвались. Мы потеряли друг друга. Читать далее...

10

Я уже много раз замечала, что, когда наденешь красивое вечернее платье, сделаешь отличный макияж и причешешь волосы в лучшем салоне города, ни на какое романтическое приключение рассчитывать не приходится. Мужчины будут смотреть ищущим взглядом, но сквозь тебя, и только в глазах женщин будет то, что может вознаградить за всю эту суету.
Я уже две минуты отчаянно сигналила, сидя в машине на бензозаправке. Никто не подходил, чтобы залить мне бензин. Но мой бак был пуст, и уехать я не могла.
Держа заправочный пистолет двумя пальцами, я кое-как вставила его в отверстие. Заплатила. Нажала кнопку.
С тех пор как я сама заправляла машину, в этой области случился явный прогресс. Ничего не надо было держать самой и не воняло.
Я нажала на газ, аккуратно выезжая с заправки, и увидела в зеркале бегущего человека. Он размахивал руками и подпрыгивал. Все это явно относилось ко мне.
Я подумала, что забыла вытащить пистолет из бака.
Проверила. Нет, все нормально.
Хотела уехать, но он подбежал ко мне, лысоватый и радостный.
— Ух, боялся, не догоню.
— Что? — таким тоном учительница просит объяснения у ученика, опоздавшего в двадцать восьмой раз за этот месяц.
— Вы мне нравитесь. Читать далее...

7

Это был банный день.
Среда. Самое подходящее время.
В начале недели приходится делать то, что накопилось за выходные.
В конце недели хочется сидеть в ресторанах и ходить по клубам.
В среду можно собраться с девочками и затопить баню.
У меня — турецкая.
Приехала Вероника. Ее муж Игорь простудился, сидел дома под присмотром охраны и домработницы, и она могла расслабиться, не волнуясь, где он и с кем.
Приехала Лена. Ее муж ушел к секретарше два года назад. В ушах у нее были фальшивые бриллианты, но в нашей деревне никому не могло прийти в голову, что бриллианты бывают ненастоящие. Так же как, например, в хозяйственном магазине в Мневниках никто бы не понял, что круглая стекляшка у меня на пальце стоит дороже, чем весь их магазин.
Приехала Катя. Ее друг Муся, известный в Москве тусовщик и гомосексуалист, терпеливо ждал, когда Катя отчается найти себе мужа и, будучи близка к критическому для деторождения возрасту, согласится родить от него. Потому что никто из его прекрасных мускулистых возлюбленных не мог рожать просто по природе своей.
Мы зажгли свечи, завернулись в простыни, и Галя налила нам чай, который заваривался только по средам, — специальный сбор трав и цветов.
Никто не говорил о Серже. Читать далее...

4

Наверное, я должна была сильно удивиться, когда мне позвонила та девушка из ресторана.
Впрочем, я действительно удивилась.
Она так и представилась:
— Это девушка, которую вы встретили в ресторане. С Сережей. Помните?
Я в этот момент принимала ванну с тремя каплями жасминового масла.
Чтобы хоть немного уменьшить начавшееся сердцебиение, мне надо было сделать глубокий вдох, но вместо этого я на секунду замерла, а затем безразлично спросила:
— Когда?
— Ну, как же. — Девушка замялась. — За неделю до того как… Сережа… Сережи… не стало… В «Пинокио» на Кутузовском.
— А! — Я прямо обрадовалась в трубку.
Наверное, создалось впечатление, что сначала я испугалась, что это девушка из ресторана «Гонг Конг» на Тверской. Например.
— Мне надо с вами встретиться. — Казалось, она готова разрыдаться.
— Зачем? — очень серьезно спросила я.
В эту минуту в ее лице я ненавидела всех женщин. Подозревая, что раз была она, значит, были и другие. Читать далее...

Casual (англ. ) — повседневное


«Судьба и нрав суть имена одного понятия».

Новалис


Данная книга является художественным произведением, все действующие лица и события которою вымышлены. Любое сходство с реальными людьми и событиями случайно.


[200x376]

1

У меня дрожали руки, когда я вышла из спальни, чтобы сказать мужу то, что собиралась сказать. Позади было девять лет совместной жизни, восьмилетняя дочь и молоденькая блондинка, с которой я встретила его в ресторане неделю назад.
— Давай поживем раздельно, — сказала я спокойно, глядя ему в глаза.
— Давай. — Он равнодушно кивнул головой. Я развернулась и пошла спать.

Вас когда-нибудь мучили муки ревности так, как мучили они меня? Если бы я была Данте, я бы пристроила эту пытку сразу после раскаленных сковородок. Или даже вместо.
Я не могла спать, я ела без аппетита. Я похудела без всякой диеты. Странно, но когда худеешь без диеты, все говорят, что «худоба у нее болезненная».
Я представляла собой жалкое зрелище, хотя мне казалось, что я держусь молодцом.
Я порвала все его фотографии. Читать далее...

9

Мы встречались с Владом каждый день. Иногда оставались в гостинице «Палас-отель». Швейцар, который поменял шубу на прозаичный камзол, начал со мной здороваться.

В Международный день борьбы за ликвидацию расовой дискриминации, объединенный со Всемирным днем Земли, сдохла белая акула в аквариуме Влада.
Влад задумчиво смотрел на ее запутавшийся в водорослях труп. Секретарша суетилась рядом.
– Она умерла от одиночества, – объявила я.
– Возможно… – согласился Влад. Разноцветные рыбки сбились в кучу в углу аквариума. Не удивлюсь, если они скорбели.
Лада появилась внезапно. Первая моя мысль была о том, что сентиментальный Влад пригласил ее на похороны.
Она бросила взгляд на наши фигуры, склонившиеся над аквариумом, и весело улыбнулась.
– Ну что, все ждете, когда эта тварь рыб сожрет? – спросила она вместо приветствия.
Влад отвернулся и пошел к своему столу.
– Акула умерла, – очень сдержанно, как и подобает в таких случаях, произнесла секретарша. Читать далее...

24

Портрет Лены в черной рамке был вывешен в холле банка.
Вокруг стояли цветы.
С первых полос всех газет на меня смотрело мое собственное лицо.
Люди устраивали на улице митинги в поддержку нашей партии.
Новые члены пополнили ее ряды.
Паника по поводу закрытия счетов прекратилась.
Покушение вызвало широкий общественный резонанс. В результате мой рейтинг превзошел самые оптимистичные Ленины прогнозы.
Похоже, у нас снова появится шанс перешагнуть десятипроцентный порог на выборах.
– Почему нет Брежнева? – спросил я у Димки.
– У него депрессия.
– Пусть он примет участие в митингах. А депрессия – это даже нормально. У нас же несчастье. Читать далее...

22

– Аллоу.
– Привет.
– Привет.
– Представляешь, я сейчас так смеялась!
– А что?
– Мне вчера позвонил Малыш. Домой, идиот! И попросил меня к телефону.
– Вот придурок! Не понимает, что ли, что ты замужем?
– Идиот, я же говорю. А домработка у меня – стукачка. Ну, представляешь, мужик какой-то звонит и просит меня к телефону?!
– Ужас.
– Мы посовещались с Валькой, я прихожу домой и спрашиваю: «Что, никто не звонил?» Домработка смотрит на меня и говорит: «Звонил». И тут я начинаю сыпать именами, одно звездней другого. Говорю, что водитель, не знаю, Михалкова пробил колесо, попросил у, не помню, например, Кончаловского мой телефон, а дал мой телефон Эльдар Рязанов после того, как к нему обратился Олег Табаков, потому что только мой водитель знал, где у Михалкова запаска.
– Невероятная история. Читать далее...

20

– Да?
– Насть?
– О, привет! Как дела?
– Ничего. Сейчас ругалась с домработницей.
– А чего она?
– Да раздражает меня, носки один в другой засовывает! Я ей тысячу раз это говорила! Ужас!
– Во-во. А моя и чулки так складывает.
– Да эта тоже, блин!
– Ты чего сегодня будешь делать?
– Не знаю. У меня машина в сервисе. Надо забирать ехать.
– Лад, а чего ты водителя не заведешь? Я не представляю, как самой по сервисам ездить!
– Ну, я у Влада беру, когда надо.
– А выпивать? Ты же вечно ее бросаешь где-нибудь!
– Зато никто не знает, где я и с кем. Читать далее...

18

– Алло.
– Валь, спишь?
– Лад, а сколько времени?
– Девять утра.
– Ты с ума сошла? Я сплю.
– Валь, давай сделаем себе сиськи!
– Сиськи?
– Ну да.
– Давай часа через три созвонимся.
– Нет, давай сначала решим. Будем или не будем?
– У всех сиськи.
– В том-то и дело – у всех сиськи! Скоро лето – купальники!
– Мой муж говорит, что чем меньше у женщины грудь, тем ближе к сердцу она воспринимает действительность. Читать далее...

16

Когда я проснулся, Лада уже завтракала.
Я надел шелковый халат поверх пижамы и вышел на кухню.
До того как познакомился с Ладой, я спал голый.
Домработница жарила яичницу. Ее глаза чуть не выпали на сковородку, когда она меня увидела.
Я великодушно подождал, пока она переложит яичницу на тарелку.
– Доброе утро, дорогой.
Лада пила кофе. Она была причесана и наверняка уже умылась.
– Доброе утро, дорогая. Мне один пентхаус за долги отдают, поехали, посмотрим? Я уже договорился с архитектором.
– Не могу, дорогой. У меня дела.
– Какие?
Лада налила мне кофе. Я хотел чай.
– Маникюр. Читать далее...

Вторая часть

В жизни он придерживался правила:
в совершении любого поступка важна не его справедливость, а опасность риска. Он принимал участие в событиях, когда был до конца уверен, что действует наверняка.
В пламени финансового, экономического кризиса он чувствовал себя мифической саламандрой.

Юрий Корольков. Кио Ку Мицу! (Совершенно секретно – при опасности сжечь)



14

Бараны. Вот бараны.
И я сам баран.
Не хотел же я этой операции! Нормальный у меня был нос…
– Ну и что ты сделал? – я кивнул Паше на свое отражение в зеркале.
Он невозмутимо рассматривал мой профиль. Таких профилей из его операционной в день по десятку выходит.
– Нормальный нос тебе сделал. По крайней мере, теперь дышать будешь ноздрями. Да и эстетически…
– Эстетически?! Да я на Майка Тайсона стал похож!
– Ну ты же не говорил мне, что не хочешь быть на него похожим!
Через какое-то время я, наверное, привык к своему новому носу. Уезжая, я даже пожал Паше руку.
– Еще спасибо скажешь, – пообещал Паша. – У меня ваших знаешь сколько побывало? Перед каждыми выборами то носы себе обрезают, то уши прилепляют.
– Грудь силиконовую не делают?
– Нет. А вот липосакцию частенько. Но тебе не надо, ты у нас и так…
На заднем сиденье своего новенького BMW-750 я рассматривал свой нос в зеркало.
В общем, ничего. Избирателям понравится. Особенно избирательницам. Читать далее...

11

Я решила заняться диссертацией. Невозможно было думать о том, что Влад отказался встретиться со мной. Я жалела, что ему это предложила. Неужели нельзя было удержаться?
Почему он не хочет меня видеть?
Конечно, ему не до меня. Его хотели убить. И у него предвыборная кампания. А вдруг он станет президентом? И я вот так запросто предложу ему: «Давай увидимся?» Или, когда он станет президентом, я буду звонить ему и сообщать о том, что ужин у нас сегодня в девять. А наш сын получил тройку. Интересно, а где учатся дети президентов? И почему это мой сын должен быть троечником?
Я писала диссертацию целый день и целую ночь.
В записной книжке моего телефона я дала Владу новое имя: «Моя любовь».
Я заснула в семь утра.
В час позвонила Рита. Из роддома. Она только что очнулась после наркоза. Ей сделали аборт.
– Знаешь, как называется это место? – спросила она слабым голосом. – Думаешь, роддом? Нет. Это называется абортарий. Представляешь? Я когда прочитала, чуть с ума не сошла.
– Как ты себя чувствуешь?
– Он принес мне цветы. – Рита проговорила это шепотом, очень тихо.
– Кто? – не поняла я.
– Костя. Представляешь? Цветы приносят женам, когда они рожают, а он принес их мне. В абортарий.
Я поняла, почему она шептала. Так проще сдерживать рыдания. Так почти не дрожит голос. Читать далее...

7

Когда-то давно меня учили передавать мысли другому человеку. Надо представить себя им. Вспомнить его манеру говорить, жестикуляцию.
Я лежала на кровати и представляла себя Владом. Вот так у меня кривится левый уголок рта, когда я хочу рассмеяться. Вот так я смотрю, когда хочу что-то спросить. Вот так я подхожу, когда хочу поцеловать. У меня на ногах начищенные ботинки. А одна рука все время в кармане. А сейчас я позвоню Даше. Я подойду к телефону и позвоню Даше. Зачем?
Откуда взялся в моей голове этот вопрос? Но я очень отчетливо слышала его.
Зачем? Влад сейчас думает: зачем мне Даша?
И поскольку ответа у него нет, он пока не позвонит.
Вообще-то я не склонна к депрессиям. Но когда потрясающе красивый мужнина говорит «У тебя такой сексуальный голос», а потом просто пропадает – это испортит настроение кому хочешь. Так еще и комплекс неполноценности развиться может.
Хотя, с другой стороны – имею я право попереживать? Может, в моей жизни больше никогда не будет возможности расстроиться из-за того, что мне не звонит будущий президент! Или, как минимум, депутат.
На второй день командировки Влада у меня не было ни дня, ни ночи, ни рассвета, ни заката. Читать далее...

5

У Риты любовь с КБУ. Он очень симпатичный. Только маленький. В смысле роста. Ходит в галстуке и всегда все знает. У него красивая машина, похожая на машину Влада. Но он сам за рулем. Он бросает курить, поэтому на плече у него приклеен пластырь. Он смотрит на Риту невидящими глазами. Если закрыть ему глаза и спросить: «Во что Рита одета и какая у нее прическа?» – он не ответит. Потому что смотрит в глубь Риты. И все время берет ее за руку. Так романтично – когда мужчина все время дотрагивается до твоей руки. Рита счастлива.
КБУ пригласил нас с Ритой в ресторан. Столько ресторанов, сколько я посетила за последнюю неделю, я не видела за всю свою жизнь.
Я заказала теплый салат из морепродуктов. Любимое блюдо Влада.
Мы пили мартини. КБУ – виски с колой. КБУ звали Костей.
Прямо над нашим столом висела колонка. Играл джаз.
– Надо попросить, чтоб поменяли музыку! – капризно произнесла Рита. Я ее такой никогда не видела. – Что-нибудь повеселее.
КБУ с готовностью махнул официанту и попросил поставить другой диск.
Мы с Ритой клали лед в вино, а КБУ ругал нас. Он говорил, что мы не чувствуем аромат букета.
Я подумала про Влада. Я загадала: какая будет первая строчка следующей песни, так он ко мне и относится. Читать далее...

3

Терминатор раскачивалась на занавеске где-то под потолком. Жалко, что у нас не жалюзи. Пластмассовая пластина могла бы больно впиться ей в щеку. Рита сидела за компьютером. На столе стояла пустая банка из-под зеленого горошка. Я принесла две порции «крошки-картошки». Моя любимая еда. С солеными огурцами, салатом из редиски и селедкой. Только я прошу масло не класть. Холестерин.
– Ну как? – поинтересовалась Рита вместо благодарности за обед.
– Ничего.
– Он тебе нравится? – Она с подозрением заглянула мне прямо в глаза.
Я пожала плечами.
– А я влюбилась! – сообщила Рита пафосно.
– В кого? – спросила я просто из вежливости.
Такие заявления я слышала от подруги несколько раз в месяц.
– В КБУ, – пояснила она.
КБУ – это аббревиатура, придуманная ею еще несколько лет назад. Коротенький – богатенький – умник.
– Да?
В моем голосе Рита явно услышала разочарование.
– Ну да. Не знаю, чем он меня зацепил? Ростом – мне по шею.
– Ужас.
– Но симпатичный. И та-ак целуется! Читать далее...

Первая часть

Наша любовь прошла через эти трагические испытания…
и не важно, что всякий раз, когда мы встречались…
она закрывала глаза, чтобы не видеть меня,
и плевалась с расстановкой, как заправский снайпер.

Фернандо Аррабаль. Необычайный крестовый поход влюбленного кастрата

[173x320]

1

Интересно, как выглядит человек, который может купить себе телефон Vertu за шесть тысяч долларов? И может ли этим человеком быть женщина?
А если это и правда женщина, то чем она занимается? Гоняет с утра до вечера на красной спортивной машине, прерываясь только на маникюр? Нет, конечно, не только. Еще на педикюр.
Мужа ее я представить не могла. Воображение рисовало странный гибрид президента и молодого человека в трусах с рекламы GAP.
К нему было бы страшно подойти и страшно заговорить. Он бы наверняка отлично выговаривал все звуки. В перерывах между затяжками толстой кубинской сигарой.
Еще я представила их детей. Двух девочек четырех и шести лет в одинаковых черных платьицах. Одна из них крошечной ручкой с отличным маникюром тянется к розовому телефону Vertu, лежащему на журнальном столике из слоновой (почему слоновой?) кости, но тут раздается резкий окрик матери: «Не сметь! Убери руки от моего Vertu!»
Нет.
Я вздохнула. Читать далее...