[600x2] |
[600x10]
Стада коров наносят экологии Земли больше ущерба, чем автомобили или самолеты, говорится в докладе Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО), выдержки из которого публикует британская газета The Independent.
Специалисты изучили воздействие на окружающую среду не только коров, но и овец, коз, свиней и кур. Однако именно коровы оказались наиболее опасными для экологии.
По данным 400-страничного исследования, живущие на планете около 1,5 млрд коров прямо или косвенно ответственны за выделение 18% всех парниковых газов в мире. Это превышает показатели всех видов транспорта вместе взятых.
Для производства удобрений для кормов, для изготовления и транспортировки мяса, а также для создания пастбищ необходимо топливо. Сжигание этого топлива дает 9% мировых выбросов самого распространенного парникового газа - углекислого, передает "Интерфакс".
Коровьи газы и навоз ответственны более чем за треть попадающего в атмосферу другого парникового газа - метана - который нагревает Землю в двадцать раз быстрее, чем углекислый газ.
В общей сложности, поголовье коров производит более 100 вредных газов, включая аммиак, который считается одной из главных причин кислотных дождей. Две трети попадающего в атмосферу аммиака исходит от коров.
Кроме того, для пастбищ приходится расчищать обширные территории, что приводит к исчезновению лесов. Нередко после прохождения коров пастбища превращаются в пустыни.
Наконец, в процессе ухода за коровами образуются вредные отходы, которые оказывают негативное воздействие на окружающую среду. Например, из-за попадания отходов в моря и океаны ущерб наносится коралловым рифам.
По прогнозу ФАО, в дальнейшем положение может ухудшиться: поскольку спрос на мясо в мире растет, в следующие десятилетия люди станут разводить больше коров. В результате ущерб экологии, наносимый стадами этих животных, может увеличиться в два раза уже к 2050 году.
www.newsru.com / Понедельник, 11 декабря 2006 г. 12:42Осеннее солнце. Вроде бы солнце как солнце – неизменное и ничуть не склонное обращать внимание на смену времен года, на сам год или даже век. Солнце вне календарных условностей. И все же – сегодня солнце отчетливо осеннее, кто бы что ни говорил.
И небо тоже осеннее.
Пронзительно-резкое, но, тем не менее, омывающее глаз теплом яркого золота на голубом.
И бьется осенним небом обезумевшая птица-лето. Бьется в уши адским стрекотом кузнечиков сквозь монотонный шорох сухотравья, истерично бросает в глаза последние осколки зеленого.
Вьётся, мечется, выжигает себя без остатка… лето осенью, длиною в несколько неуловимых часов. Заемных часов осени, которые отдавать потом неделями промозглых процентов.
Но это все не сейчас, а значит – об этом нет смысла думать и уж тем более расстраиваться. Сегодня, сейчас, в эту самую секунду – лето.
Последнее лето года мчится по шоссе навстречу. Мчится лоб в лоб с неотвратимостью цунами, накатывает волной зноя, и все – ты в его власти. И никаких мыслей о сопротивлении… Ты разве куда-то спешишь?! Тебе разве есть куда спешить?!
Открой все окна, дружище. Впусти в салон жаркий ветер лета. Выкрути ручки громкости Ямайки на максимум и втопи уже, наконец, педаль в пол… Осторожность и еле ползущая пятничная колонна дачников остались там, за поворотом, в трех осенних минутах позади.
Впереди – марево теплого воздуха над стремительно нагревающимся асфальтом. Марево, в котором, кажется, растворяется дорога. Еще совсем чуть-чуть и машина влетит в этот кисель… Еще самую малость.
Частенько в мыслях своих я возвращаюсь к двери.
Уж не знаю, почему именно к ней и именно к той – синей двери.
Вот вам часто доводилось встречать синие двери? Нет, наверняка, покопавшись в своем безупречно структурированном хранилище памяти вы с легкостью обнаружите примеры дверей именно такого цвета - цвета насыщенного холодом осеннего неба.
Я нисколько не сомневаюсь в том, что такого рода двери встречаются не только мне.
И, тем не менее, мне эта дверь представляется чем-то совершенно особенным и удивительным.
Странность ситуации заключается еще и в том, что я вовсе не являюсь обладателем столь потрясающей воображение идеальной памяти как вы. К стыду своему я вынужден признать, что совершенно не помню как, когда и при каких сопутствующих обстоятельствах мне на глаза попалась эта синяя дверь.
Зато чем больше я размышляю об этом, чем более пристально пытаюсь представить перед своим мысленным взором ту дверь, тем все расплывчатее становится событийный ряд, следствием которого явилась наша с ней встреча, и тем более резко, порою буквально до боли отчетливо, я вижу мельчайшие ее детали.
Обычная старая деревянная дверь. Такая, знаете, ровесница венской мебели – без особенных декоративных излишеств, но и не без претензии на некоторое изящество. Впрочем, тоже не совсем верно – в той двери, какой она мне представляется, есть только намек на то, что так когда-то было. Вероятно, какие-то остатки обводов, форма замочной скважины… Что-то такое. Что-то былое.
Нынешняя дверь – она другая.
Ее неровная поверхность свидетельствует о многочисленных слоях краски, что успели покрыть ее за годы честного служения. Местами под бликующей синевой отчетливо видны старые неровные потеки.
Вся поверхность Двери испещрена змеящимися нитками ветвистых трещин.
Некогда идеально подогнанные доски успели явить миру свой истинный характер - отчетливые щели противоречий полосуют всю дверь. Иногда у меня возникает такое чувство, что если попробовать вглядеться, если попытаться абстрагироваться от дверных досок, если рассредоточить взгляд по этим многочисленным щелям… Вероятно тогда можно было бы разглядеть что же именно находится за Синей Дверью. Вот только желания это делать у меня нету абсолютно никакого – мне никогда не хотелось оказаться в роли подглядывающего, в роли пытающегося выведать у Двери ее секреты – вопреки ее желанию. Гораздо честнее и, по-моему, уважительней по отношению к самой Двери будет просто открыть ее. Так, как и следует открывать всякую дверь - положить ладонь на покрытую зеленоватой патиной бронзовую ручку и чуть толкнуть вперед…
Но не сейчас.
Потому что открыв ее, я это точно знаю, я лишусь своей Синей Двери.
Нет никаких сомнений в том, что мне откроется нечто, надежно скрываемое ею. Безусловно. Вопрос только в том – стоит ли эта неизвестность Синей Двери.
Ведь будучи открытой она утратит свою притягательность. Свою загадку.
Поэтому сейчас – не время.
А еще где-то в глубине моего сознания живет нечто, терзающее и гложущее меня постоянно. Некое смутное сомнение. Крохотный отважный червячок, не убоявшийся поселиться в неудобоваримой среде моих ядоносных мыслей.
Так вот если прислушаться к его тихому шепоту, то по всему выходит, что никакой Синей Двери нету вовсе.
Нету.
Совсем.
Двери.
Одна только фикция и игра воображения.
Хотя… даже если и так, что это меняет? Полагаю, такое положение вещей даже к лучшему – просто потому, что оно дает мне возможность надеяться, что моя дверь так и останется – только моей. Синей Дверью.
Стакан.
Просто стакан, самый обычный.
Наследник песка.
По самую кромку воды.
Просто воды, самой обычной.
Песок и вода.
Как отличить одно от другого? Зачем?
Первый глоток и разрушено целое. Кем?
Волны в песке.
Жертвой жажды становится буря в стакане.
Солнечный отпрыск на дне.
Пойман в ловушку из граней.
Утоплен в руке.
Капля за каплей уходит вода – разве можно не пить?
Каплю за каплей узник стекла торопится жить.
Выпито. Пусто. Не стало. Когда?
Горстка осколков.
Просто осколков.
Разве была вода?