[266x400]
Nihil agendo homines male agere discunt.
Безделье толкает людей к дурным делам.
Я иногда сомневаюсь, что я живу в нормальном мире. Хотя, что есть нормальный мир? Ах, да ладно, не буду вдаваться в скушные размышления. Где же это я была? На нормальном мире. На всем свете существует столько аномалий, отклонений и прочего, что нормальным, в цивилизованом смысле слова, его назвать нельзя. Но все равно есть огромное количество людей, которые ненавидят геев/лесбиянок/неформалов/хакеров/людей полных/людей худых/людей красивых/людей некрасивых/корейцев/китайцев/педофилов/зоофилов/бабушек/дедушек/детей/художников.... Список можно продолжить. Тогда скажите мои дорогие нормальные люди, как можно писать такие посты? Как?
Цитатник Ли.ру:
Читать далее
Я не старалась выискивать самые смешные дневники или фразы, я просто пробежалась по случайным дневникам и их первым фразам. Люди живут непонятно чем, по непонятным мне критериям и с непонятными фразами, радостями и грустью. Почти все грустят и почти никто не радуется.
[420x315]
[380x570]
[533x699]
[457x408]
[688x512]
[300x400]
[400x400]
[503x699]
Трилогия
Последняя свеча осталась
До наступленья темноты.
Она умрёт, и в полночи растают
Все самые прекрасные мечты.
Уйдут надежды, чаянья, свет жизни
Вдаль устремившись, унесётся прочь.
Во мраке тишина повиснет -
Неслышно подкрадётся Ночь.
Замрут часы. Поглотит полночь
Дня суету. Всё светлое умрёт.
Не будет страха, не прибудет помощь
Душе, которая в отчаяньи зовёт.
[572x538]
[400x399]
Хочется познакомить Вас с моим любимым поэтом
Артюр Рембо
Предчувствие
Глухими тропами, среди густой травы,
Уйду бродить я голубыми вечерами;
Коснется ветер непокрытой головы,
И свежесть чувствовать я буду под ногами.
Мне бесконечная любовь наполнит грудь.
Но буду я молчать и все слова забуду.
Я, как цыган, уйду -- все дальше, дальше в путь!
И словно с женщиной, с Природой счастлив буду.
Март 1870
Бал повешенных
На черной виселице сгинув,
Висят и пляшут плясуны,
Скелеты пляшут Саладинов
И паладинов сатаны.
За галстук дергает их Вельзевул и хлещет
По лбам изношенной туфлею, чтоб опять
Заставить плясунов смиренных и зловещих
Под звон рождественский кривляться и плясать.
И в пляске сталкиваясь, черные паяцы
Сплетеньем ломких рук и стуком грудь о грудь,
Забыв, как с девами утехам предаваться,
Изображают страсть, в которой дышит жуть.
Подмостки велики, и есть где развернуться,
Проворны плясуны: усох у них живот.
И не поймешь никак, здесь пляшут или бьются?
Взбешенный Вельзевул на скрипках струны рвет...
Здесь крепки каблуки, подметкам нет износа,
Лохмотья кожаные сброшены навек,
На остальное же никто не смотрит косо,
И шляпу белую надел на череп снег.
Плюмажем кажется на голове ворона,
Свисает с челюсти разодранный лоскут,
Как будто витязи в доспехах из картона
Здесь, яростно кружась, сражение ведут.
Ура! Вот ветра свист на бал скелетов мчится,
Взревела виселица, как орган, и ей
Из леса синего ответил вой волчицы,
Зажженный горизонт стал адских бездн красней.
Эй, ветер, закружи загробных фанфаронов,
Чьи пальцы сломаны и к четкам позвонков
То устремляются, то вновь летят, их тронув:
Здесь вам не монастырь и нет здесь простаков!
Здесь пляшет смерть сама... И вот среди разгула
Подпрыгнул к небесам взбесившийся скелет:
Порывом вихревым его с подмостков сдуло,
Но не избавился он от веревки, нет!
И чувствуя ее на шее, он схватился
Рукою за бедро и, заскрипев сильней,
Как шут, вернувшийся в свой балаган, ввалился
На бал повешенных, на бал под стук костей.
На черной виселице сгинув,
Висят и пляшут плясуны,
Скелеты пляшут Саладинов
И паладинов сатаны.
Роман
I
Серьезность не к лицу, когда семнадцать лет...
Однажды вечером прочь кружки и бокалы,
И шумное кафе, и люстры яркий свет!
Бродить под липами пора для вас настала.
В июне дышится под липами легко,
И хочется закрыть глаза, так все красиво!
Гул слышен города -- ведь он недалеко, --
А в ветре -- аромат и зелени, и пива.
II
Там замечаешь вдруг лоскут над головой,
Лоскут темнеющего неба в обрамленье
Ветвей, увенчанных мигающей звездой,
Что с тихим трепетом замрет через мгновенье.
Июнь! Семнадцать лет! Цветущих веток сок --
Шампанское, чей хмель пьянит ваш разум праздный,
А на губах у вас, как маленький зверек,
Трепещет поцелуй, и ваша речь бессвязна.
III
В плену робинзонад безумная душа...
Но вот мадмуазель, что кажется всех краше,
Под бледным фонарем проходит не спеша,
И тенью движется за ней ее папаша.
Она находит вас наивным и тотчас
От вас отводит взгляд и несколько картинно
Прочь удаляется, а на устах у вас
Нераспустившаяся вянет каватина.
IV
Вы страстно влюблены. Уж август за окном.
Она над вашими сонетами хохочет.
Друзья от вас ушли. Вам грустно, А потом
Она своим письмом вас осчастливить хочет.
В тот вечер... вы в кафе идете, яркий свет
Там ожидает вас, и кружки, и бокалы...
Серьезность не к лицу, когда семнадцать лет
И липы созерцать пора для вас настала.
23 сентября 70
[267x400]