За окном догорало зелёное солнце городской пустыни. Непрозрачные стёкла окон 13-го этажа отчаянно не хотели пропускать ломающиеся лучи уходящего светила. Пятиугольная комната божества была переполненна изумрудом свечения, только усиливая его. «Как на морском дне» - думал каждый, и действительно, чтобы подняться на тринадцатый этаж этого здания, необходимо было спуститься в непроходимую бездну.

Комната была заполнена пустотой и изумрудным светом. Облака цеплялись на шероховатую поверхность стекла, рвались и оставляли клочки в окне, но те вскоре сдувало тёплым северным ветром, которой здесь дул всегда.

В мире оставалось только два человека, и оба были в этой комнате, т.к. существование вне неё было бессмысленным. Каждая мысль в комнате обретала форму. «Зона» как в Сталкере. Но никогда никого здесь не бывало дольше мгновения. Никогда никто не думал о другом.

Война. Уже шестой месяц идёт эта бессмысленная преступная война. Пока нет убитых, но сколько покалеченных? Лишившихся самого святого в своей жизни? Вступивших на новый, «неправильный» путь в жизни.

Каждое утро бойцы невидимого фронта обязаны вставать в 6 часов 40 минут по московскому времени. Они обязаны просыпаться, материть своего соседа, который уже с пяти часов бьёт челом Аллаху. Затем им приходится выстаивать в нескончаемой очереди в ванную, оккупированную латышскими захватчиками, которые тормозят там по полчаса минимум. На завтрак их ждёт чашка кофе, который приходится временами чередовать с чаем, иначе организм откажется воспринимать спасительную смесь тонина с кофеином и просыпаться. Почистив зубы и как-то умывшись, раз двадцать столкнувшись с тьмой соседей, непонятно откуда-то взявшихся в этой маленькой комнатке, приходится надевать экипировку студента и вывалить за дверь, предварительно её заперев. Сосед, конечно же, как любой удачливый человек, с чувством собственного превосходства над тобой, уже свалил. Поматерив его ещё немного, возвращаешься обратно за портфелем, который забыл в тщательно запертой комнате. Туфли замотаны, шарф начищен и вперёд за главную дверь!

На лестницной клетке тебя ждут две двери лифта. Обе не открываются. Лифт успевает нанести тяжкую ментальную травму, усыпив на время ожидания его на своём этаже. Когда он наконец подходит, приходится ожидать ещё томительных полчаса, пока откроются его двери. Матерясь уже в лифте, ищешь надпись «made in Estonia». Конечно же её нет. На одиннадцатом этаже лифт останавливается. Двери открываются. Двери открываются. Двери открываются. Двери всё ещё открываются. Заходит человек. Двери закрываются. Двери закрываются. Двери закрываются. Двери всё ещё закрываются. Лифт спускается на десятый этаж.Операция по уродованию психики ожиданием продолжается.

Спустившись на первый этаж, достаёшь наушник из левого уха, дежурное «Доброе утро!» И выход в дверь. А там... Там холод, мороз, дождь, снег, гололёд, вкетер, перегар, гопота, люди... Пробиваешься через всё это на автобусную остановку. Вход только через первую дверь, только через турникет, только по карточке, только предварительно мысленно обматерив бабушку какую-то, которая обматерила вслух тебя, за то, что её палка со всей старческой дурью долбанулась в твою голень, заставив хромать ближайшие минут пять. «К чёрту!». И суёшься в маршрутку. 20 рублей – плата за временное убежище. Если планеты на небе выстроились в ряд или на дворе 32-ое мая, то тебе везёт и можешь занять место где-то в конце маршрутки. Правда, тебе в лицо кто-то тыкает своей сумкой, а молодой человек, сидящий рядом, не мылся уже лет двадцать.

Самое страшное впереди. Необходимо через пятнадцать минут выйти у станции метро, обойти всех прохожих, спуститься в переход, перестроиться из одного потока в другой. Выбежать наружу и дальше вперёд по пустынному тротуару до универа. Ранним январским утром ветер дует со всех сторон, унося последние листочки с деревьев. Птицы улетают на юг. Всё кричит, что надо валить прочь, но что-то толкает вперёд. Ты знаешь, что впереди тебя ждут только позор и унижение, скукота и тупость. Но ты идёшь на лекции и семинара, зная, что уже изуродованные образовнием люди называют это просвещением, даром господним. Хоть ты уже и давным давно забыл бога, а ночью в общаге жгёшь свечи, поклоняясь богам халявы и возможности бесплатно поесть.

Подход к универу – возхождение на безымянную высоту, сопряжённое с голольдом и гологрязью, спрятанными под снегом лужами и ужасающим ветром, дующим в лицо и спину попеременно. Окончательно утонув в грузи и извалявшись, или чем ты там во сне на ходу занимался, вываливаешься на финишную прямую. Тут тебя встречают кучи счастливцев, которые знают, чего они хотят от жизни, что их ждёт впереди. У которых есть машины, девушки и собственная квартира в Москве. Ты полностью уничтожен, разбит, но последним усилием бросаешь себя на турникет у входа в МГИМО, спускаешться в гардероб, кладёшь плеер в портфель, получаешь номерок 1313 и идёшь на пару.
[446x289]

если ты думаешь,что ты и есть истинный EMO,то прочти и задумайся.
меня лично это ввело в шок и вызвало на просто какие то истерические и странные эмоции.
что станет с тобой?

просыпаясь утром..в собственной крови..оно идёт в ванну...чтоб стиреть размазанную тушь..только лишь чтоб не жгло глаза..снова красить..чтоб не было видно...ни шрамов...не синяков...и слёз..следов слёз..оно снова не завтракает..в коолонках играет жуткий хард-кор..оно кричит и стонет..стонет от боли..
сегодня снова нет денег..сегодня снова одевать ту же старую толстовку..рваные до дыр тапки..
хуйня..опять отец не ночевал дома...систра и малолетний брат обдолбались наркотой..и оно пытается заставить их жить..ведь матери нет никакого дела до них
из института выгоняют...за неуплату...за вечные заколы..а оно и не имело времени дойти до универа..ведь снова вызывали скорую матери...её снова бил отец...оно снова носилось по городу,искав своих малолетних брата и сестру по подворотням...оно с нова нашло их в помойке за городом..при смерти..
оно даже за всеми этими проблемами не заметило,как ему стукнуло за 20,нет любимого человека..все уходили...бросали предавали..последняя симпатия выросла действительно в любовь..но родители половины против их отношений...они вызывают милицию..когда оно старается найдти встречи с пассией..оно только изредко по ночам смотрит на отрожение в окне любимого человека..оно засыпает на стойке..под жуткие вопли в наушниках...вопли о том как оно ненавит жизнь..как оно ненавидит Бога..за то...что он не помог и не дал надежды..эти вопли подобны его боли..и оно заснёт под них..обессилив..оно не ело неделю..оно не спало давно..
оно так и заснёт на стройке,что напротив окон любимого челоека..
а утром оно проснётся от пинков строителей..спрыгнет на асфалт..и прокнув до нитки под дождём..схватится за стонущее сердце..
прокатится слеза..в след за каплей дождя..оно будет долго бежать за машиной..обессилев снова упадёт на асфальт..закричит:я хочу умиреть!начнёт хлопать по луже ладонями..и томно посмотрит вслед новенькому пежо..что подарено новой "любовь" тому человеку...который ещё месяц назад клялся,что его чувства вечны..клялся этому мокрому дыщащему комку..что лежит под дождём на дороге..
оно встаёт..и сново идёт искать брата и сестру...снова идёт спасать мать от смерти..сново идёт..ещё не зная,что отец сжог его дом..тем самым убив преднамерено жену..сына и дочь..
оно теряет смысл..оно не имеет друзей..оно не имеет любви и близких..лишь раны лжи...потерь и предательство.. оно..
ЭМО

Зелёное стекло нещадно преломляет солнечный свет, пропуская все спектры, кроме зелёного. Изогнутая пробка лежит рядом с октрывашкой. Ароматы поля расползаются по комнате. В голове сразу встают картины, некогда виденные в Чехии – чередующиеся поля хмеля и пшеницы. Сразу возникает ощущение, будто оказываешься где-то на этом поле в знойный летний день, будто нет кругом тебя никого, ты один во всём свете. В обшем, прикольно иногда дорваться до бутылки пива... :-)

Начинаешь жить, когда перестаёшь себя спрашивать «Живу ли я?». Перестаёшь бояться, когда перестаёшь говорить «Я не боюсь!». Перестаёшься оборачиваться, когда перестаёшь убегать.

В колонках играет - Pink Floyd - Quicksilver

- Вот и приехали... – сказал он сам себе, сходя с перрона Рижского вокзала.

Всё как и в прошлый раз и до этого, и вообще каждый приезд в Москву ничем особым для него уже не отличался. Чёрный плащ по колено, серый джинсы, туфли квадратными носами и широкополая чёрная шляпа, которой он всегда усмехается, когда надевает.

Справа остаётся вокзал, на который он уже не обращает никакого внимания. Вниз-вниз в подземелье. Сперва лишь переход – обитель всевозможных прилавков, где в любое время можно купить новые фильмы, «свежую» рыбу и православные иконки и, конечно же, все те сувениры, в поисках которых вы, заботливые родные и друзья, должны были провести львинную долю времени. Всё здесь, но это лишь прелюдия тому, что откроется впереди.

Всё дальше и дальше вниз... Он пробегает этот переход, выбирается на минуту на улицу, чтобы снова заползти под землю, но уже «по-настоящему», в метро. Остановившись у турникета он возвращается назад, недовольно помахивая головой, покупает билет на метро: «На десять поездок, пожалуйста! Как?! Уже 140?» И отсчитывает ущё десять рублей. Вниз... Глубокий эскалатор, один из самых глубоких, которые он встречает обычно в метро. Вдоль пришедшего электропоезда в самый конец станции, чтобы, приехав, не пришлось плестись через всю станцию, сталкиваясь со спешащими куда-то людьми.

Полупустой вагон. Напротив сидит молодая женщина с ребёнком. Он постоянно ёрзает по сиденью, отвлекая мать от журнала и посматривает на бабушку, сидящую напротив. Она, естественно, с ним разговаривает, а тот заводится ещё больше, пытаясь, судя по всему, привлечь уже внимание всего вагона. Мать смотрит на это с усмешкой, но через три станции даёт сынишке оплеуху, и тот наконец-то успокаивается ... на ближайшие две минуты. Где-то в конце вагона сидит парочка молодых людей, хотя трудно сказать, что они сидят. Парень занимат места от стенки до стенки, вытянув свои длянющие ноги до противоположного сиденья, девушка же не то лежит на нём, не то пытается через него переползти. Они постоянно целуются и каждый поцелуй обязательно запивают пивом. На следующей станции в вагон вбегает мужчина лет 35-40 с чемоданом, галстуком и намечающейся лысиной. Он долго строчит смс на телефоне, читает «Бизнесс консультант» и выбегает на «кольцевой». В вагон заходит пожилая пара подруку. Они садятся напротив нашего молодого человека. Добро улыбнувшись в его сторону, мужчина что-то шепчет своей спутнице, она в ответ молчит с укором. Но тут поезд набирает скорость и всё тонет в гуле стремящегося в пустоту состава. «Как в преисподнюю..» Мелькает у него в голове, но они едут дальше. Скоро новая станция, новые люди зайдут,старые выйдут. К чему на всех смотреть? Он опускает голову в книгу и полностью погружается в мир, созданный автором. Кругом ходят люди, разговаривают, жалуются, ругаются – его это не волнует, он полностью погружён в книгу, ему всё равно.

Проходит минут 40, он понимает это по уставшей сидеть спине и онемевшим мышцам. Книга закрыт, шар обмотан, шляпа поправлена. Вперёд, вверх, по лестнице, по переходу и ешё одна лестница наверх. Как все в толпе и всё же чуть-чуть другой он поднимается к дверям, которые с трудом открываются без непрошенного словца, случайно сорвавшегося с языка. Они как последняя преграда не выпускают человека из-под земли, но вот солнце и странный воздух. Здесь прохладнее, но далеко не свежее. Справа булочная, сзади мясная лавка, через дорогу рынок. Ему направо и к остановке. Автобусждать долго, идти далеко. Что ж... Наушники в уши, и вперёд с «питерским» Чайфом по московской грязи. Он смотрит на полуголое подобие леса, которое постепенно начинает напоминать хоть какой-то более-менее приличный парк, когда через него перестают просвечивать соседние многоэтажки. «А летом и осенью там поют птицы! Жаль, что сейчас нет птиц, их слушать куда приятнее.» И дальше перепрыгивать из луж в лужи. Пройдя две остановки он обязательно оглядывает свои джинсы, залепленные грязью по колено. Но ничего не поделаешь, здесь всегда так. Туфли, до блеска натёртые дома, уже представляют собою некую экспозицию московской грязи, собранную с разных уголков столицы. «От чего тут не так чисто, как в Риге?» По прямой до дома ещё столько же идти, но он сворачивает в дома и выигрывает у времени ущё несколько минут своей жизни. Среди давящих своей высотой домов чувствуешь, будто попал в иной мир, совсем не похожий на Москву широких шумных улиц и переполненного метро, тут своя жизнь. В каждом дворе детская площадка, детвора там возится с раннего утра и до вечера, мамаши читают на скамейках, бабушки смотрят, чтобы дети себя не покалечили. По вечерам на тех же качелях сидят те же ребята, только лет на 10 постарше, пьют пиво и рассказывают «подростковые» сказки. А под утро под какой-нибудь скамейкой, свалившись во сне, храпит пьяный бомж. Он Читать далее...

Я хочу морсика и на хатха-йогу!

Место для вашей рекламы

А была бы в 41-ом такая зима, хрен бы мы жили сейчас в России...

От чего слова, звучащие в сопровождении музыки, намного красивее? Такие простые и ничего, на первый взгляд, не значащие слова в стихах или песни приобретают куда больше веса, врезаясь в уже подготовленную настроением память.

Слова куда больше, чем просто смысловая оболочка. Они воздействуют, должны воздействовать, на все пять чувств восприятия. Погружение в текст должно происходить как погружение в воду, скорее даже краски. Разноцветные, густые, непрозрачные, холодные или тёплые, имеющие вкус.

Была у меня когда-то идея что-то написать под музыку. Чтобы не только слова воздействовали, но и музыка. Тогда совсем по иному будет восприниматься всё.

Апчхи!

В колонках играет - Pink Floyd - Coming back to life

Нет?

Пожалуй. Куда вернее, чем всё на свете.

Бессмысленное и слепое отрицание красоты в страхе ошибиться. Мы слепые, не хотим видеть то, что происходит овкруг нас и боимся дать этому оценку. В негативе мы находим силу. Непоколебимы. Никто не может нам возразить, потому что мы не принимаем ничего из того, что происходит в этом мире. Непогрешимы, потому что боимся сделать хоть что-то. Никогда не лжём, потому что всегда молчим.

Слепы, глухи, немы... Мертвы! И ничего больше. Без идей и надежд. Без здарового взгляда. Без всякой цели. Можем ли мы обрести смысл, рождённые без такового. Рождённые в этот мир не ради чего-то, а как все. Для чего нам это всё?

Кто мне ответит кто я? Кто мне расскажет для чего я? Никто, потому что я никого не поставлю выше себя. Даже с Богом я стал бы говорить как с равным.

В нас нет души. В нас нет веры, которой мы все так кичимся. В нас нет ценностей, которые бы обманывали нас. Мы слишком умны, чтобы различить обман и не поддаваться ему. Мы слишком прекрасны, чтобы не понимать безобразности окружающего мира. Мы слишком совершенны, чтобы отвлекаться на что-то, кроме нас самих.

Я не вижу ничего кругом себя и замыкаюсь. Я не позволяю мыслям выходить из головы, потому что им в этом мире не место. Им не место ни в одном другом мире, кроме мира моей головы. Им не суждено жить там, куда все устремляют свои желания.

От чего не сойти с ума, уйдя от всего, что окружает?

Все наши идеалы мы стёрли, всё, во что мы верили, мы растоптали. Мы так сильны, что даже пишем «Мы», так где должно стоять «Я». Я ушёл от всего, сделав вид, что это сила. Что это есть проявление силы, отрицать всё и уходить от всего, выживать одному.

Надо вернуться. Мне надо вернуться. Но как? К кому? Для кого?

Where were you when I was burned and broken
While the days slipped by from my window watching
Where were you when I was hurt and I was helpless
Because the things you say and the things you do surround me
While you were hanging yourself on someone else's words
Dying to believe in what you heard
I was staring straight into the shining sun

Lost in thought and lost in time
While the seeds of live and the seeds of change were planted

Outside the rain fell dark and slow
While I pondered on this dangerous but
I took a heavenly ride through one silence
I knew the moment had arrived
For killing the past and coming back to life

I took a heavenly ride trough our silence
I knew the waiting had begin
And headed straight... into the shining sun

Хотя сегодня настроение потрепаться... Даже не знаю о чём. Вот сейчас пишу эти строки, и вспоминаются десятки и сотни прочитанных в чужих дневниках записей. И всё звучит также ... также глупо и бессмысленно. Последнее время удовлетворяю свои потребности в общении со стенками, перчатками и ветками деревьев. Вот уж действительно чего не хватает в наше время, так это поговорить с собой.

"Давайте говорить что угодно, пусть самые глупости, вдруг и чего умного скажем?!"

Такой красной нитью по дневнику пробегают несколько мыслей, одна из них - молчание. Какое-то извращённо-святое и в то же время слабое, трусливое молчание. Всё ж стоит говорить, наверное...

Сегодня ночью снег пошёл, хотя куда больше было похоже на дождь, но я даже удивился этому. Вот. Удивляемся снегу в январе. Что дальше?

Не, не пишется...

В колонках играет - Nirvana - Lithium
Настроение сейчас - I'm not gonna crack

Чем больше вижу по сторонам, тем сильнее уверяюсь в том, что лучше всего - молчать. Не то, чтоб сказано всё до нас, не то, чтоб сказать не было что и не умелось, да как-то противно сейчас...

Кстати, в греческом языке глагол "видеть" и "знать" обозначались одним словом. Интересно, мы всё больше видим или смотрим?

А? ;-)

Последнее время это особенно становится заметно среди моих сверстников. Кто-то уходит из школы в универ, кто-то – на работу, кто-то совмещает. Заканчивается пора, когда люди, ещё дети в душе, искали для себя дороги, выбирали, интересовались всей жизнью, проявляли тот всеобщий интерес к любому проявлению окружоющей нас жизни, без которого просто человек не может выжить.

Но сейчас всё изменяется для них. Если в детстве мы – кочевники по разным идеям, мечемся от одного знания к другому, то раз выбрав, что нам делать, превращаемся в осёдлых «земледельцев своей жизни». И, к сожалению, погружаемся в то состояние, в котором долгое время пребывали европейцы, незнавшие мира за границей своей деревни. И так и сидим на месте, пока не достигнем какого-то достатка. И тогда человек начинает «выбираться» за границы своей маленькой жизни и интересов.

О чём же говорят эти люди? Я не слышал других тем, как только о работе или учёбе, смотря кто чем занимается. Почти больше ни о чём-то они и не говорят. А вопросы на какие-то отвлечённые темы считаются неуместными, скорее даже просто неинтересными им, а потому они заставляют о них молчать.

Что тебе интересно?

И снова в Риге, и снова дома. Но теперь действительно дома. Здесь чужие мне здания чуть роднее, чем в Москве, чуть ближе та тишина и одиночество. Здесь чувства обретают смысл, а образы - своих людей. Здесь как-то ближе Солнце. Здесь есть чистое небо, а на небе - белые облака, и светит Солнце ярче и всем людям.

Слушаю Guns’n’Roses. Хорошо так. Опять понимаю, как мне не хватает хороших наушников дома. Там, дома, в Москве. Общага уже стала домом.

Вчера заехал к отцу, вспоминались ужасы общежития: засранная ванна, маленькая комната, переполненная комната. Возможно, скоро съеду, возможно, скоро найду новых знакомых, не знаю, но стоит пытаться, стоит искать.

Серёга уехал. Может, надо было с ним? Хотя, от себя-то я не уеду, а было бы неплохо.

Бессмысленная запись, пустая.

С Новым Годом!

В колонках играет - Jeesus Christ Superstar

Из ничего его породили силы куда более древние и непостижимые, чем он сам. Им не было имя, у них не было тела, не было ничего, что бы говорило, что они существуют, но это свершилось и он пришёл.

Он явился из ничего и создал этот мир. Не понимаю, что он делает, он создавал этот мир, крупица за крупицей. Он наполнил его светом и тьмой, он вдохнул в него жизнь и родил жизнь. Где он ступал, из Земли поднималась трава, расцветали цветы, возносились деревья. Затем он наполнил леса и моря животными и рыбами. В одинокое небо он выпустил птиц. Он окружил себя всем, но только мыслям своим он ненашёл отклика в этом мире. Он бродил по Земле и из мысли его родился ответ, который превратился в человека. Он удивился. Это было первое существо, родившееся из его мыслей, но не из рук. Он долго говорил с человеком и находил отклик своим мыслям. И когда он услышал все ответы, он вознёсса ввысь к своим прородителям. Миг для него, вечность для людей.

Уже ничто не интересовало его. Спустившись ещё раз на Землю он увидел людей, но не услышал ответов на свои мысли. Создав этот мир, он исчерпал себя. Достигнув идеала он убил себя. Люди были несовершенны, их мысли менялись и находили ответы на всё новые вопросы. Он стал раздражаться, больше ничего не занимало его. И он шёл по Земле, и всё, что исчезало из поля его зрения, исчезало из этого мира. Погибали люди, погибали деревья, лишь чистая земля оставалась за ним.

Он вышел на берег моря. Оно также безмятежно накатывалось на землю, как и всегда. Этой безмятежностью и безразличием оно напомнило епму своих создателей, и он пощадил море. Он долго смотрел на него и понял, что совершил ошибку. Поднялся ветер, он создал его. Свежесть пробудила в нём чувства, до этого он не умел чувствовать. Тогда он создал Солнце, которое всходило бы и заходило бы каждый день в море.

Он покинул этот мир, забыв о нём. А в то время в море зародилась Жизнь...

Даже стрелки на всех часах начинали показывать 12:00, когдаона входила в комнату, до того она была соблазнительна

Наверное, он ростовщик жизни. Он даёт нам право жить, а потом болью и пролитой кровью берёт своё сполна.

И опять молчит телефон, опят в голове чужие голоса твердят не о том и не о тех. Опять забыться и замолчать навечно...