Ууууу, жить! Жить - это хорошо! И все этим только и занимаются... Один я коротаю время до смерти...

ещё 835 слов чуши...
Что ж, если я её пишу, то это является показателем, что это правда?

[700x525]Пиво натощак.

Какое-то странное ощущение, это пиво натощак, закутавшись в тёмную ночь и собственные мысли. Как с фильмов Тарантино… или как в нём?

Не хватает прокуренной кухни, не хватает лампочек без абажура. Пускай, говорят, что не живу, так они же не знают, что не с кем. Кто они? Что они видели? Они же не знают, как застревает мат в сигаретной дымке между пятым и шестым часом утра. Мне не простят, что сбегаю. Что из этой кухни я вхожу в кулуары МГИМО, а потом возвращаюсь обратно к себе. Не простят ни те, ни другие. Не простят ни трансцендентности, ни съёбываний в другие миры, не важно, как это назвать.

Скажем, я затаился. Я послал всё нахуй и затаился. А что ещё делать? Учёбы, университеты, игры, люди. Они просто не тот сорт, не правильный, не той выдержки, но учить – хотят. Больше, ВЫ все этого хотите! И что? Правильно, хотите дальше. А я уйду туда, куда мне хочется. И буду спать, когда захочу.

Говорите, говорите, а я буду мурчать себе под нос свою песенку. Солнце, ветер – мне из людей пока никто не нужен. Учить? Учите! Я вас слушаю! Я даже могу сделать вид, что верю вам! И я буду молчать… Тихо, тихо… Лишь про себя, шёпотом, я буду говорить. И может, кто-то прислушается? Может и услышит? Только – кто же?

«Стань нормальным - это в твоих руках!» - я слышу! Я слышу вас. Я слышу, как вы говорите: «Спустись!» И я говорю: «Конечно, я понял, я был не прав. Я буду с вами».

Пускай, смейтесь! Говорите, считайте себя правыми, идите своей дорогой… Я же просто на мгновение замешкался, забылся, а вы этим и воспользовались, чтобы подсказать, куда должно идти. А я уж думал поверить. Думал прислушаться. Я же замешкался совсем на чуть-чуть, что же вы, надеялись на что-то?

Страшно звучит, правда? Правда, всё это чушь?

Интересно, а что бы было? Куда меня увлёк бы этот туман? Знаете, если смешать вино со снегом, то получится свет фонарей в окне третьих этажей. Непременно третьих, непременно зимних. И Москвы уже той не будет. Не этой осенью. Осень, Весна, Лето. Только у зимы нет имени. Точнее, у неё только одно. Уже давнее, уже припорошенный пятью снегами, спрятавшееся за сосновыми стволами, уехавшее на ночной электричке.

Что год? Всего-то эти четыре сезона. И ничего больше. И все я уже прожил. Какие-то по нескольку раз, какие-то – ни разу. Но разве это что-то меняет?

А может, я всё-таки умер. От чего вы все ко мне? Может, от того, что я больше не я. Разве не свойственно вам бежать от таких мертвецов? Разве не должно вас отпугивать живое тело с побледневшей душой. Что будет дальше? Чем я буду жить? Нет у меня ничего… Какая благодать, проспать всю жизнь! У вас мечты, у вас надежды, у вас желания. А я от чего-то во всё это не верю. У вас вера! У меня – пустые руки.

Многие об этом утверждали. Нельзя убить бога, не найдя ему замены. Без бога человек пуст, без бога он мёртв. Человек и есть тот бог, в которого он верит. Я же убил в себе богов. И теперь я подыхаю, без бога, без веры. Принять чужих я не могу, выдумать своего? Я где-то ошибся. Когда-то тогда, возможно, когда лежал, свернувшись по утру под одеялом, я запретил себе пускать богов. И вот, остался один себе.

Это слабость. Неспособность поверить в сказку со счастливым концом. Чрезмерная боязнь потерять. Трусость? Нет, всё же, чуть больше. Апатия. Я всегда боялся верить в добрый исход. К чему он? Проще-то, забиться, забыться, запрятаться, отступиться.

Неважно, была ли ты права или нет. Я сейчас вынужден говорить с самим собой, а не с тобой. К чему ещё какие-то доказательства. Жить? Мне стыдно так жить, как я живу. Мне стыдно существовать в таком обличье, которого чураются обычные люди. Пасть? Куда уж ниже. Я предал всё, что у меня было – себя, своих друзей. Мне стало страшно смотреть на мир, и я зажмурился и отказался от всего, что происходит. Мне протянули руку, чтобы пойти вместе – я плюнул в лицо. Что дальше? Мне проще признать, что я умер, чем признавать, что я так вот существую…

Слова, слова, слова…

Может, всё могло быть иначе?

Эхххх, я помню, как писал первые записи в дневнике, а помню и мысли, которые делил. Помню, чем восхищался. Знаю, как бы тогда плевал в того, что я сейчас… Мне, кажется, 20 лет, мне кажется, что я мог бы быть и помоложе и поживее в эти 20. И мог бы увидеть гораздо больше. Всё равно – однажды. Всё равно, можно закрыть глаза и не проснуться. Главное – не оставить за собой потомков, главное, чтобы не было детей с такими же мыслями, чтобы не быть перед ними виноватым.

Я не хочу жить. Заберите меня сейчас, посадите на новое место, дайте всё необходимое для существования… и что произойдёт? Я протяну совсем недолго. Мне неинтересно всё это кругом. Не то, не так. Даже, может, и интересно. Но то, что внутри – оно отравляет всё другое… я не хочу так… я не хочу жить. Если я умру или, что то же самое, если Читать далее...

Сегодня стою у банкомата, снимаю деньги, подходит знакомый, спрашивает, чего это я припёрся в универ (у меня сегодня выходной), на что я ему честно и отвечаю, что пришёл сдавать долги...

Короче, плохо он теперь обо мне думает.

Сойти с ума - величайшее благо, ибо неразумный никогда не сойдёт с ума.

Странная штука эта жизнь, она себя так часто компрометирует, а мы всё равно продолжаем за неё цепляться, верить в неё, надеяться...

Мы пиво пьём, а нас не мажет,
Но не об этом мы поём!
Белеют волны, ветер свищет…
И нас качает и мутит.
Вот друг, он тазика не ищет,
А тот за тряпкую бежит.

Говорят, что праведные евреи после смерти попадают в Америку.

А по ощущениям сегодня вечер четверга

студент должен спать мало и быстро

Я довёл свой Word до того, что слова "блядь" и "сука" он не выделяет как ошибки, и даже не подчёркивает как слова с экспрессивной окраской.

Команда "Столичная" вышла в первую лигу ЧГК г.Москва...

Спасибо! Спасибо! Спасибо! не надо оваций!

Стоит только мысли застынуть на бумаге, как она теряет всю свою красоту. Она умирает в невозможности измениться.



[699x393]

Вакханалия первого утра…

Понедельник, утро, это тот же Бермудский треугольник, только жёстче.

Блядь! Нахуй! Заебало всё!

Отлично, настраиваемся на свою волну… Я умею говорить, я помню как это делается, я ещё могу материться, не особенно хорошо, конечно, но всё же.

И так, заебался я. Задохся я, блядь! И заебали меня русские автобусы, с российскими водителями. Да-да, автобусы – русские, ибо из жопы, а водители российские, ибо из чуркистана. Что хуже чуркистан или жопа? Риторический вопрос для белых людей!

Свободу России! Долой долбоёбство русского народа, да здравствует Донской, который эту, не эту, так другую, свору выметал!!! Из Москвы. Ребята, я против вас ничего не имею, но имею всё и вся в Москве, совсем вы тут зажились как у себя дома! Суки! К вам приедешь – так домой за государственный счёт и оцинкованным, вы к нам – с улыбкой в ваше черномазое ебале. Ермолов всего вашего брата-то вырезал, с детьми, с женщинами и стариками.

Я заебался сегодня и в ПИЗДЕ, простите, в МГИМО. Один хуй… 3 км, 100 метров, 250 см – слишком длинно для одного раза. Писал объяснительную – заебало.

Не, материться плохо. Только тут кругом никто и никак. Не хочет? Ну и хуй с ними… Простите, и чёрт с ними. Не суть.

Выборы в Грузии - лидирует А.П.Ермолов!

Я люблю тебя!!!




[699x393]

А на завтра у нас жизнь.

А иголки в позвоночник втыкать будем не мы! А жаль! А так хочется сделать себе больно ради общего блага! Так хочется ещё раз выгнуться перед всеми, в последний, в самый раз!

А на завтра у нас жизнь на блюдце!

А блюдце-то с голубой каёмочкой, да ещё и на золотом подносьице, да скатерка у нас не простая. А жизнь – жизнь наша. Никчёмная, без специй, без запаха! Разве что попахивает немного гнилью. Она долго лежала рядом с другими!

А на завтрак у нас …

А у них – мы!

А – первая буква алфавита, последняя сказанная.

«а» …

Аааааа, блядь? Больно?
[699x393]

В колонках играет - Ногу Свело - Наши Юные Смешные Голоса

На железных петлях дверь висит моя. Безнадёга? Спастись от жизни пытаюсь я.
И отворяется она лишь тогда, когда того захочу я.

Есть что-то замечательное, что лижет пятки самомнению, в том, что достаёшь томик Ницше – не какой-то там замызганный и заляпанный, потёртый да студенческий, а отдельной книгой изданный «Так говорил Заратустра» - достаёшь в метро и читаешь, читаешь медленно, с упоением, перечитывая по несколько раз одно и то же предложение, а потом оглядываешься и забываешься на пару минут.

А потом пешком с метро – в лес с фотоаппаратом. Пускай, из меня никакой фотограф или так убедили, но для себя – всегда можно. И по лесу, по тишине. Только там понимаешь, что политология – не основа жизни. Что жизнь – ненадолго.

Наверное, не стоит себе искать места под Солнцем, всегда восходит Луна. Не стоит и под Луной, всегда есть утренняя звезда. Что дальше? А дальше перемены. А они ни к месту.

А можно и просто нести чушь, как я… Никому непонятную, никем непонятую, до конца недочитанную чушь. Как же иначе? Кем же иначе?

Может снова ответить на то, кто же этот человек такой? Если он не моя чушь? Недочитанный да недопонятый… А тут кто-то возразит, что я опять о старом. А я скажу – идите к чёрту! Только он уже это не дочитает, и всё равно ввернёт!

Люди, почему бы нам всем к чёрту не пойти? Воннегут, Ницше, Тристания, Айрон Мейден, Пражечка, ролевуха, голодуха, бессонница, кошка, собака, Анжелика, любовь, душ, пустые разговоры. Жизнь? А в колонках: «Я посылаю всё нахуй». Время назад! Падающий в окне снег, подающий по фонарному свету. И где-то с ним бутылка белого, а потом, время вперёд, улыбающиеся намёки и замешавшиеся ответы. Так и не поняв, а что же это и зачем было?

Связь? Порвалась?

Куда я? Кто я? С кем я? С чем я? В окне Луна.

Что было под Луной? Бессонные ночи, прокуренные кухни, пустые балконы, болящая голова.

Как много незаконченных слов, как много погребённых идей!!! Как много любви, которую заживо похоронил.

Я живу отрывками. И никому этого не прочувствовать. У меня такой распорядок. За год я проживаю месяц-два, остальные я жить боюсь. Теперь есть отговорки, теперь можно говорить о любви к себе, к одиночеству.

Курт сказал, что это всего лишь буквы. В моём случае – 32, в его – чуть поменьше. Наверное, от этого ему только легче жилось, только…. Только, ему было немногим за жизнь. Мне – чуть меньше. Вперёд.

А МГИМО сделало своё дело. Я в себя не верю. Уже не так, как это было раньше, уже не теми силами, не теми словами, не теми делами. Я перестал быть самостоятельным, склоняюсь, хочу быть с ними, частью чего-то. А больше всего – я не хочу быть ни с кем, но это то же самое. Я начинаю себя соотносить с ними. Сломался? Не сказал бы Он, что я уже умер? Что этим самым я умер?

Может, может к чёрту? Всё и всех? Может перестать. Просто, оно оборвалось.

Я презираю всю эту жизнь, людей, их чаяния, надежды. Всё это меньше, чем даже фарс. Безобразная суета червей, игра словами. Какая же это бессмыслица. Насколько мы ничтожны? Насколько дёшево себя можно продать? Можно продать в себе человека? И я продаюсь. Вся эта дешёвая философия, идеология современников. К чему бы тебя не призывали, к чему бы не склоняли. Вырваться! Разбить! Разбиться, чтобы не быть с ними заодно. Заодно дышать с ними воздухом! Переломать себе рёбра, чтобы каждый вдох был агонией, ибо я дышу с ними одним воздухом и не страдаю физически!

Ненависть! Ненависть? Можно ли это ненавидеть? Презрение! Можно ли это презирать?! Я? Можно ли быть собой?

Мы призваны, чтобы умереть до смерти. Чтобы пасть. Чтобы сломаться. Чтобы не сгореть, а захлебнуться! Разве я докажу хоть что-то, если не сделаю этого? Умру лишь своей смертью?

Один. Среди людей! Один, среди мыслей. Один – нет никого. Нет себя, нет даже себя, нет тем более себя. Есть кто-то, но нет себя. Есть все, во всех – нет тебя. С ними тебя нет, в них нет, без них – нет… Нет истины, нет смысла жизни.

Но вдруг найдёшь себя, смысла всё равно не приобретёшь. Бездыханность и безысходность. Только мостовые, только мусор по бокам, только заколачивание слов поступью ног по бесконечным мостовым. Похоронить все свои мысли по разным уголкам земли, чтобы потом их вспоминать, а не собирать.

Расстаться, раздеться, сбежать. Мир слишком круглый, чтобы можно было спрыгнуть в пропасть!

[700x525]

Господи, до чего же выть хочется! В этом году я снова не увижу своих аллей!

У меня нет никакой личной жизни, зато полно чужой!