Медведи! Медведи!, - испуганно кричали убегающие туристы.
Туристы! Туристы!, - радостно рычали догоняющие мишки.

(с) Os3ie

Опечатки по Фрейду

Пытаешься убежать от себя в этих словах. Бумага… эта электронная бумага, он будто слушатель. Раскиданные то тут, то там мысли, будто выброшенные в урну. Бежишь от себя и не знаешь куда. Что будет дальше? К чему придёшь?

Всё отчётливее вырисовывается образ бегущего, цель остаётся непостижимой. Что я? Куда я бегу? Даже, увидь я цель, узнал бы её? Понял бы?

В чём я? В чём выразится моё существование в будущем? И почему я не живу сейчас?

Когда требуешь от жизни много, постоянных красок, постоянной отдачи, постоянных эмоций, обыденности вгрызается в тебя с ещё большей неумолимостью. Именно в тебе она видит врага среди всех людей, тебя она и пытается сокрушить. Я чувствую, и чувствую лучше других. За это меня надо наказать!

Бытиё – это невидимые струны, которые мы задеваем, по которым мы идём. И оно не прощает, когда кто-то пытается доискаться до их сути. Оно никогда не простит, если кто-то захочет с честью сказать, что разглядел их.

Падать и расшибаться – разве не это моя участь на ближайшую жизнь? Жить по каким-то никому неизвестным, неверным законам – может это и есть та злая шутка, которую со мной играет мир?

На жизнь можно смотреть по-разному. Можно откинуться назад, обвести комнату глазами и увидеть … комнату! Можно увидеть в том же месте одиночество и усталость или следы недавно сбежавшего счастья. Можно смотреть по-разному, можно выбрать для себя более удобное.

А можно глупо смотреть на всё и улыбаться. Можно глупо радоваться тому, что с тобой происходит и срывать «плоды счастья». А можно глупо стоять и смотреть на всё, пытаясь понять от чего другие живут, а ты – нет. От чего так?

Не нужна этому миру ни искренность, ни внимание. Это воспринимается как нечто необычное, а от того тебя сторонятся. Откроешься – наплюют. Как же иначе?

Хорошо знать свою цель и идти к ней, тогда никто не собьёт тебя. Что же делать, когда ты знаешь только слово «идти»? Идти вперёд, не останавливаясь, не оборачиваясь. А так больно-то, так холодно вот так идти.

Перестать быть себе судьёй? Но кто же тогда? Жизнь – весы ошибок и достижений. Где мои достижения? Что сделал я такого, что можно было бы ощутить? Согреться приятной мыслью о чём-то? Сделал ли я что-то? Беда не в том даже, что я сделал, а в том, что любая огрешность, любая ошибка облачается в физическую форму, больно бьёт по голове. А «успехи»? Они неосязаемы. Что мне с того, что кто-то меня считает хорошим? Это такое бесплотное пожелание. Что с того, что я «милый» и «хороший», когда я голодный до человека, до его бурлящей крови? Что мне с этих слов, когда не слова мне нужны, а опьянение?

Что я, машина, чтобы жить пищей мыслей? Но на это я себя и обрекаю. Постоянно…

Вот так всегда, когда нечего делать, появляется чувак, который просит переустановить ему Windows...

Вот и выпал снег. С этого сегодня начался день. С обрывков снег на спинах машин. Это был знак, которого я не хотел увидеть.

Началась зима. Значит, пора отпустить добрые чувства, я слишком с ними заигрался опять. Не успел. Наступает спячка, а я так и не нашёл, с кем перезимовать ещё одну зиму.

Окна домов будто светят, что завтра выходной. Ещё один пустой день. Но ресурс сна исчерпан, завтра придётся что-то делать. Завтра. Ночь не спать, попытаться уснуть днём.

От чего так? От чего надо отпускать то, что так хочется прижать к себе? От чего только прикасаешься к тому, чем другие живут? И остаёшься с этим воспоминанием? От чего запахи этого ощущения заставляю веки размыкаться, мешая забыться?

Сон? Мы давно нашли более точное определение этому состоянию – забытьё. И никак иначе. Для чего же иначе я закрываю глаза? Разве есть что-то приятное в трёх-с-половиной или пяти часах, когда глаза закрыты, а проснувшись – боль и тошнота. Главное – не отпускать. Не отпускать до конца полугодия, а там уже каникулы, там уже отосплюсь и дальше как-нибудь ещё полгода проведу. А тут уже и лето.

Я опять всё хочу видеть в чёрных тонах – будущее. Почему бы нет?

Одиночество – это какая-то болезнь. Какая-то мания, которая преследует меня уже несколько лет. И я никак не могу от неё убежать. Я почти не помню себя до этого. Каким я был? Это было совершенное детство. А потом, я стал слишком чутко ощущать каждое движение. Будто содрал с себя кожу. Это больно, но подмечаешь всё. И с тех пор я уже не представляю себя иначе. Горы ненужных часов между какими-то событиями. Горы тянущегося, ненужного, неубитого времени, а потом вспышка – и опять… Всё то же, всё также.

А потом я начал выбирать отдельные эмоции, из которых и сколотил что-то из себя. Я что-то впустил в себя, чем-то забил окна и двери. А теперь – слова. Слова в голове.

Ты не представляешь, как это страшно, как это сводит тебя с ума, когда в твоей голове – не унимающийся диалог. Никогда не смолкающий. Любая проблема, самая незначительная, может свести тебя с ума.

Я говорю, что я счастлив с тобой, ты не представляешь что это для меня. Ты спасение, ты лекарство для моей больной головы. Рядом с тобой я ничего не слышу. Я ощущаю твоё тепло и всё во мне молчит. Только чувства к тебе. Ты рядом – моё спасение. Куда я без тебя? Но, выпал снег, ты ушла. Мне осталось одинокое отражение в стекле окна на кухне. Я спокоен. Я совершенно спокойно. Я опять умру. Опять на какое-то время умру, чтобы потом сказать кому-то эти слова опять. Чтобы, может, услышать снова отказ, а может, вернуться к жизни на какое-то время. Но сейчас это всё неважно. Сейчас я на ближайшее время умру, впаду в спячку. А тебя в это время будет кто-то ждать. И ты ждёшь кого-то. Я никогда не поверю, что я мог быть чем-то хуже. Просто, ничего не вышло. Ведь так? Ведь я такой же как все? Ведь и у меня всё будет в итоге хорошо?

Жаль, что сейчас за окном не вьюга, что ветер не завывает. Я мог бы ей прокричать, что, наверное, люблю! Хотя бы ей. Такое непонятное состояние. Я не думал, что можно быть готовым любить. Я не думал, что в какой-то момент я подумаю: «Да, я могу быть с тобой!» И не думал я, что не буду. Чем я плох для тебя? Это, наверное, так и останется для меня загадкой. Я всё разбиваюсь, я выбираю самый неудачный момент и разбиваюсь об него. И всё бы ничего, но беда в том, что я не могу сомкнуть глаз. Что я не могу уснуть. Как только я ложусь, я сразу слышу эти голоса, эти мысли.

Знаешь, что бы ты не говорила, мне сразу становится так спокойно, стоит мне побыть рядом с тобой или перекинуться парой слов. Ты меня будто вырываешь из постоянной гонки с самим собой. Мне просто надо быть рядом с тобой. Просто закрыть глаза и прикоснуться к тебе, почувствовать твоё тепло. И всё тогда будет хорошо. Всё будет хорошо у нас с тобой.

Больше не надо сходить с ума. Больше не надо не спать по ночам. Теперь всё хорошо. Штиль. Сердце успокоилось. Его не накормили, но впечатление от обещаний уже утихло. Теперь всё спокойно. Теперь опять можно смотреть на всё со стороны. Только… теперь уже не о ком думать, когда не спишь по ночам.

Всё было бы ничего, если бы я видел впереди себя что-то. «Найди кого-то». Кого же я найду, моя дорогая, если за 2 года я узнал в десятимиллионном городе не более десяти человек. В следующие два года мне может не повезти даже встретить такого человека как ты. Я бы с удовольствием смотрел бы на этот мир другими глазами, если бы видел для себя что-то. Тебе не понять, я тоже не понимаю, но у меня нет шансов что-то поймать.

Хватит… и так слишком много бессмысленных слов. Я люблю тебя.

Так просто сказать, что из этого ничего не выйдет, так не хочется этого понимать...

Я, пожалуй, потребую от жизни памятник, если доиграю до конца по её правилам.

перерождаюсь...

Девиз МГИМО: "уклонение от воинской обязанасти путём имитации научной деятельности"!

Я потом будет утро...

Сколько я уже не встречал рассвет?
с дома, с Риги.

Эти годы, прожитые на кухне. Что это, советское наследство? Я никогда не встречал в европейских фильмах сцен, где люди сидели бы на кухне и обсуждали бы вечные темы, но я помню, что даже у «Кино» на кухне по утрам умирает последний герой.

Вечера сменялись ночами, ночи становились утрами. Потом опять наступал вечер и уже следующая ночь. Солнце крутилось за окном, а мы всё так же сидели, закрыв глаза. Я всё так же растворялся в музыке. И не было важно, что это была за музыка. Она была чем-то намного большим, чем все те слова, которые были сказаны. Но, должно быть, нужны были слова, чтобы оставить за собой это состояние. Хотя, я думаю, я всегда смогу вернуться, всегда двери будут «как бы» открыты для меня. Но уже только «как бы». Такова участь идиллии, никак нельзя её сохранить. Любое прикосновение к этим туго натянутым струнам порвёт их. И их уже не перевязать, сколько времени прошло. Прошла жизнь, прошёл снег.

А изменилось ли что-то? Мы всё также сидим на кухнях, всё также провожаем солнце, всё также не можем различить, где кончается один из нас, где – другой. Только мы выбрали себе других людей, с кем сливаться. Кого-то выбрали за нас, возможно. Но мы ведь те же.

Я скучаю. Я скучаю всё больше по тому состоянию, когда можно сидеть, когда ты играешь. И не нужно отвечать ни на один вопрос. Даже не знаю от чего. Не знаю, но вопросы меня всегда смущали. По-моему, с них всё и началось. Кажется, с того момента, когда мы начали задавать вопросы, мы перестали прислушиваться друг к другу. Да, я знаю, ты мне возразишь. Мне всё равно. Я приходил всегда не за тем, чтобы с тобой спорить или что-то тебе доказывать. Мне нечего было тебе сказать. Ты всегда был куда больше, куда всеобъемлемей, чем я. Тебе было что говорить, мне было что слушать.

Теперь я больше ничего не слышу. Теперь я надеваю наушники, включаю какой-то концерт и делаю вид. Имитация. А потом я сажусь что-то писать. И всё это какая-то неправда. Мне кажется, что я буду счастлив, когда мне не придётся говорить совсем.

Молчание может соединять лишь тех, кто чувствует друг друга, понимает друг друга. Уже неважно, что каждый думает о какой-то конкретной идее, важно, что другой эту мысль уважает. Что здесь смешно, так это то, что молчание нельзя передать словами. Это уже какое-то непонимание. Должно быть, возможно, достаточно одного только слова, чтобы направить. А лучше – взгляда. Я не совсем люблю слова между близкими людьми. Они по большей части связывают с теми, кто далёк от нас.

Но что я, если не слова? Это здесь. Это только здесь. В реальный жизни я что угодно, но только не они. Я предпочитаю сливаться с окружающим миром. Я бываю молчанием или улыбкой на лице собеседника. Я – в своих интонациях и жестах. Ты никогда не должен верить моим словам, если не видишь и не слышишь меня. Они не несут в себе ничего в реальной жизни.

____________________

Я хочу перестроить мир по своим законам бытия. Жить так, как мне кажется нужным. Я видел то, как всё кругом происходит, сам был причиной происходящего, но не хотел никогда это повторять. Странные понятия о справедливости, они оставляли меня в невыгодном, с точки зрения окружающих, положении. Но и мне это не нравится. Я хочу быть как все, быть со всеми, но не могу. Поправиться? Хорошо, я хочу быть по-своему несчастен, но счастлив – со всеми. Приобщаться к той радости, которую делят другие. Разве это много?

Сложно быть счастливым одному. Сложно радоваться, когда на тебя никто не смотрит, когда твоя радость не радует никого другого. Тут даже не в человеке дело, дело в тех мелочах, которые заставляют тебя делаться счастливым. Я бродил по заснеженному лесу, уворачивался от отягощенных промёрзшим снегом обломившихся веток, которые норовили упасть мне на голову с высоты своих крон. Но что с того? Кто-то был рядом? Это одиночество в счастье. Нет ничего бездоннее его по грусти. Беда не стоит того, чтобы ею делиться. Счастье – напротив. Но им делиться намного труднее. Может, счастья так мало, что мы хватаемся за него и прячем как можно дальше от всех, боясь, что нас лишат его? Может, мы сознательно хотим радоваться ему в одиночестве?

Но вот он я! Я стою перед вами. Возьмите моё счастье. Вы сделаете меня намного счастливее, если отнимите у меня что-то. Не отвергайте протянутую руку, и не лезьте в карман за благодарностью! Примите как должное мою вам жертву. Я не прошу вас поступать так. Может быть, это вы, кто прав, может, я ошибаюсь, я не умею жить. Но я действительно не умею жить для себя. Для чего? Я всегда найду счастье в окружающем меня. Чтобы быть счастливым, мне было бы достаточно ощущать порывы ветра на своём лице. Не в этом беда. Беда, что я не могу взять кого-то за руку и показать, как радоваться тому же. Хотя, я здесь не прав. У каждого свои радости. Я не могу заставить эти «счастья» звучать вместе.

Или мне не хватает человека, который слышал бы то же, что и я?

____________________

[показать]Читать далее...

	БГ нам уже все сказал Твое имя Глядя на тебе, БГ обычно произносит: Пора обращать воду в вино Чуть погодя, он добавляет: не прячь от Бога глаза, а то как он найдет нас? Будучи нетрезв, БГ называет тебя: Царь Сна Под вечер БГ любит спросить тебя: Так кто из нас ты и кто из нас я? И посвящает тебе: "День Серебра" © red_actor, Twidog.ru — тесты и квизы.

Москву можно не любить, можно ненавидеть, а кто-то её может и любить. Но не говорить о ней?

Но, обо всём по порядку. Специализация – это хорошо, откручивающиеся пробки у пива – это плохо. Почему? Перестаёшь чувствовать себя мужчиной, когда открываешь стеклянную бутылку пива одним поворотом руки. Поэтому я всегда открываю пиво открывалкой, no matter what the cork is.

А теперь о главном – световом загрязнении Москвы. Ночью в Москве, в полночь, светло, что даже гопоту видно по краям детских площадок. Бывает ли вообще ночь в Москве? Небо жёлтое в местах ближе к городу. Разве так можно? Помнят ещё москвичи бездонное небо деревни?

Не суть…

К чему приводит пение баллад бедными металлистами? К соплям. Judas Priest пускает сопли из моего winamp’a. Зачем? Кто их заставил?

Жалею, что у меня нет Slayer’a на компе. Отлично, в таком случае всегда можно включить старый добрый Painkiller. И Death у меня почему-то на компе нет. Деградирую.

А люди кругом женятся да замуж выходят. Я, кажется, начинаю завидовать белой завистью. Да что поделаешь? Хотя, знаешь, странно это. Я больше не боюсь отношений.

Как это сказать? Я снова готов взять на себя ответственность за человека. Поверил в свои силы, могу с кем-то встречаться. Кончился негатив, хочу любви и ласки. Муррр, то бишь. К сожалению, отношения не строятся по принципу: «Я вышел из негатива, начинаю новую жизнь». Надо ещё и самому что-то создать. А это, естественно, тяжко. Да что уж там? ЭххххЬ.

Фу! Я совсем опопсел! Нет ничего прилично тяжёлого. Даже, когда душа просит. И что мне с этим делать? Эххх. Льём Paradise Lost. Вряд ли станет легче, но всё же…

По поводу идеологий.

It’s better to rule in hell than to serve in heaven.

It’s better to serve in hell than to rule in heaven.

Чувствуете разницу? Вот и я о том же. Власть – зло. Подразумим, что в аду нет власти, и служить мы там будем исключительно себе.

Когда обезьяны деградировали с деревьев...

У пилот самолёта "Би-2" из-за сплина свело ногу, и самолёт совершил вынужденную посадку в зоопарке, где было много зверей и самый страшный из них - мумий тролль, после чего большая часть экипажа, завывших арии боли, были доставлены прямиком в крематория, кроме Агаты Кристи, конечно, которая отправилась на пикник после этого несчастного случая. Ах как жаль, что моральный кодекс учёных не позволил создать машину времени.

Да, и на последок, не курите так много чайфа, и не ешьте так много земфира, а то придут ночные снайперы и сбросят вас на дно Невы, где плавают только наутилусы помпилиусы и, слава Богу, Алиса...

[500x574]

[500x574]

Сколько лет пройдёт, всё также же я буду вспоминать тебя при этих словах.

В России скоро разрешат лёгкие наркотики.
В Думе уже говорят о возвращению к плановой экономике.

В жизни курящих куда больше романтики, чем в нашей, обычной. По крайней мере, они куда чаще рискуют свалится через перила курилки.

Если вы меня спросите, где веселее всего в общаге, то я, не затрудняясь, отвечу, что где-то в коридоре и на лестнице. Тут можно встретить всех, и не только народ из общаги, но и старых рижских друзей. Во взглядах, отголосках из комнат.

Кругом ошмётки шума, кругом какие-то голоса. Подмести их все к себе.