Наверное, я просрала всю свою жизнь. Начисто. Потому ничего реального, кроме окошка ж/к монитора на моем ноутбуке у меня нет. Да и оно, это жалкое окошко в мир становится нечетким. Потому что я плачу. Слезы капают, текут по щекам, оседают на стеклах очков. Ни черта не видно. Но я все равно стучу по клавишам – заплакать в голос я не могу. Уши болят. Когда начинаю плакать – кашляю. Кашель отдается в барабанной перепонке и очень, очень больно…
Я сама сделала себе компресс, я сама закапала в уши отинум и скоро боль пройдет. И слезы пройдут. Я соберусь, выздоровею, займусь новым проектом, допишу книги. В общем, я вылезу. Всегда вылезала.
Мои домашние сидят в гостиной. Маша ест, Настя разговаривает по телефону, муж смотрит канал «Культура». Я просила их помочь мне с компрессом, потому что сил терпеть не было, дергало страшно. Муж нехотя перебрал платки, которые сам однажды запихал на антресоли… Он искал нужный так долго, что я думала – вот еще чуть-чуть ухо треснет и оторвется. Бред, конечно. Ничего не оторвалось. Зря только раздражалась. Маша, моя младшая вообще не заметила, что что-то происходит. Она пришла из театральной студии и была полна ею по самую макушку.
Старшая – Настенька немного помогла с компрессом, когда я объяснила, как надо держать руки, чтобы я могла завязать платок, и компресс не свалился. Поняла с первого раза. Хотя обычно тормозит. Вообще от нее мало толку. Девочка в себе. В своем мире. Да, учится нормально, в комнате порядок, но почти неспособна сделать что-то материально позитивное для дома. Не для себя. Например, приготовить обед. Сегодня попросила. Элементарщину – запечь курицу на банке, потушить цветную капусту и брокколи. Пока я пишу одну сложную главу. Я долго ее мучила, и вот, наконец, пошло.
Главу я не дописала – курица упала с банки, вода разлилась, брокколи с цветной капустой получились без соли, хотя, были большие глазки и: «Я солила!». А вообще готовит она ничего. Если присутствует в том, что делает. Чаще улетает, тогда есть приготовленное нельзя. Ну, я, по-крайней мере, не могу. Капуста в салате крупными жесткими квадратами, тушеные овощи без соли, в общем, гарнир, как правило, несъедобен. Мясо, слава Всевышнему, пока не портила. Только кофе. Предлагает варить, но получается сносно, когда «здесь и сейчас». В остальных случаях – бурда. Ужасная. В общем если нет возможности контролировать, лучше не просить. А если контролировать, зачем просить? Проще сделать. Замкнутый круг.
Когда-то, когда я была лет двенадцати отроду, у меня заболели уши в самый Новый год. Все праздновали, а я лежала в темной комнате с елкой и плакала. Сейчас у меня такое же чувство. Темная комната. В гостиной так хорошо, весело.… А я со своими ушами одна. И елки нет. Ужасно жалко себя, ужасно за себя стыдно – я сама воспитала их такими. Сама их перелюбила настолько, что им не хватает сил на любовь и заботу обо мне. Не привыкли. Я, и только я сотворила себе и темную комнату, и больные уши. Я только, только я….
Не надо меня жалеть – от этого «Я и только я» мне становится легче. Некого винить, некого упрекать… Надо просто решиться на перемены в себе и мир вокруг перемениться. Я верю. Я знаю. Я пробовала. В моей жизни были моменты и похуже. Но они прошли. Я преодолела. Значит, и это смогу…
Задача поставлена…
Толь слезы еще текут.
Но скоро перестанут.

p.S. Главу я дописала в ночи, домашних построила, уши отпустило. Вывела мораль: не надо ничего просить, даже у близких. Надо пойти и взять. Право есть, есть у каждого остается только воспользоваться.