Плююсь в февральское небо,
Возвращается снегом бредом.
Накрывает, пеленает, лижет
Я слишком отчетливо вижу
Себя такую, какой не хочу видеть,
О какой впредь и вспоминать будет стыдно
Я ничтожество, быдло
Своей реальности.
Воздух скалится, огрызаюсь ему музыкой,
Моя детская дерзость из тузов
Разжалована,
Значит манна небесная
Не обойдет стороною,
Мое обшарпанное внутриутробное счастье
Страсть
Резь
Сквозь
Злость

затупляется выражение реакций. чувства бьют о грудную клетку, а она мощным панцирем не дает ни малейшей слабины брони. второй месяц вне отдыха. сна ничтожно мало. катастрофически. сдают нервы. февраль, миленький, впусти весну, я устал, мое тело устало, гибну. не хочу этого ада, этой белой смерти не хочу больше. я даже знаю даты. еще сложнее.
прости меня. я хочу защитить тебя от всей боли, я все вижу, все чувствую. остро. знаешь, как остро. от себя оградить. я слаб сейчас, ничтожен и запуган.
я заслужил одиночества. удел слабых. я не могу являться тебе в таком виде. мне стыдно.

я помню твои безупречно красивые руки. я уверен они мне снятся, только я не помню снов.

«но ты же обещал быть рядом, чтобы не случилось. Я так не хотела плакать, да вот не получилось…»

оставь свои игры для кого-нибудь посильнее
избавь меня от бессонных ночей и смерти
давай сядем за шахматную доску
и вместе
поиграем за черные фигуры,
с дуру проиграем, будем долго целоваться,
чтобы утешить поражение
свое мнение оставлю дома, не будем уходить от соблазна
у нас несколько ночей в оргазме тоски друг по другу.
после, по кругу, по собственной воле,
давай летом вернемся на наше венчальное поле?

не целуй их так как меня, не целуй

дорогая,
мне снятся твои пальцы.
я плачу от невозможности досконально исследовать молоко твоей кожи.
ты, знаешь, мы так не похожи, что я с трудом могу отличать тебя от своей неизбежности.
дорогая,
у меня заканчиваются слова, когда я начинаю писать тебе.
ты в праве знать как я вою волком на судьбе неугодные встречи,
как по вечерам вылечиваю простуду горькими винами, как
спину твою в забвении хочу резать, языком, вымаливая повторения…
меняю темы, когда нужно сказать о главном.
странно, я перестала считать это время порочным, строчками
у твоих ног ластясь, как пес преданный.
вредно не спать столько, слышишь… вредно.

Скажи, что ты просто скучаешь, признайся, не надо сказок

в убогой зиме всё ничтожно тускнеет
ослепительный снег кроет стыд и пороки
отыщи меня, беззаботное время
и отправь на второй за невыученные уроки


Снова истерики и приступы неконтролируемой злости
Она, сидящая передо мной на коленях: «Да, брось ты»
«Видишь, зима, а Её нет рядом. незачем жить и умирать тоже незачем, правда»
«Отпусти, ты сильнее, будь тверже, я близко»
«не говори ничего, пойдём покурим, и плесни мне немного виски»

я укутан, в полный рост, насажен на одиночество стержень
всё как прежде не будет, всё не будет, я брежу…
непрозрачность каналов темнотою на веки ложится
суицидник. самоубийца. меня даже не хоронят,
пули глотаю, свинец отчаянно режет глотку
«водки и кофе, потом повторите водку»

отслеживать следы последствий, в следствии бесследности следствия
[256x192]

меня тошнит от этого утра и от этих дней, которые неизменно похожи. на слизь с поверхности испорченой рыбы. или друг на друга. равнозначно

всё теряется в ворохе никому не нужных оправданий. все границы настолько размыты, что я стесняюсь переодеваться, так как все соседи, со всех шести сторон, наблюдают за каждым моим неосторожным шагом. ты же поможешь мне? ты же привезёшь так необходимое мне хирургическое остриё? я хочу использовать именно его. этот моноспектакль пойдёт мне на пользу. ты знаешь, я всё таки была там. карты не врут. доброе утро. я пойду спать. я слишком хорошо чувствую, что это, чтобы не захотеть тебя слушать. я упиваюсь каждой фразой. они так близки, что расстояния ты проверять не стала.

так опасно спотыкаешься. так опасно. не открывай глаза. открой себя. верь себе больше, чем своим глазам. ты едина. они локальны. откуда такая любовь к манежам? что за привычка упекать за металлические прутья? бесполезно. итак никуда не денусь. отпусти. брось. но не покинь. я запуталась. теряюсь.

два бриллианта, три карата
выковыривай, ребята

нашу пару красивой делала Ты

я наелся шоколада
завтра буду толстым очень
так мне и надо
бесхарактерная сволочь

Она темнее меня и даже немного старше,
Ниже ростом, изящней, в постели слаще.
И этот дубль истоков ваших имен,
Сыграет со мною жестокую шутку
Мне не дожить до весны, остались последние сутки.
Пара станций метро, километры глухих откровений…
Вечерами чертовски темно,
Лезвием щекотать нервы.
Я не пишу больше.

Брежу, ревностью грею вены.
Сколько времени мне надо для счастья?
Зима, кризис, взлетели цены,
На измены тоже, адская пасть
холода
Отрезвляет желание верить
В то, что завтра случится скоро.
Разбуди меня ровно в девять.
Ты единственный, кто знает
Все мои норы
Ты единственный, по кому плачу,
Пачкая ворот любимой рубашки.
Мой пегас стареет, в клячу
Превращается, меняя свободу на шашки.
По велению, скорость в минус,
Ровень воздуху за стеклом оконным.
Все границы, параллельны плинтусу,
Все слова по тетрадям нотным
Разбежались, молитвы танцуют,
Буквы стали чуть четче в движениях.
Я забуду себя, такую
Утыкающуюся в изнеможения.

мне не нужны слова, чтобы понять свою бесполезность и незначительность. кроме всего прочего, мне важно быть той, которую не заменит чашка кофе. спасибо за январь. твой сын не научит меня быть злее. напротив.

черт возьми, я до сих пор помню наизусть твой номер

бокал вина и уже не хочется говорить так много. успокойся. успокойся. успокойся. "зато теперь ты представляешь весь путь, и что в пути ты один"

а потом она смеётся и говорит "стоп!",

и выставляет перед собой ладонь.

но я не вижу ладони - только ее лицо,

покрытое пудрой шисейдо, со льдом

смешанной. только рот её красный на этом инеевом лице.

как мишень. как цель.



именно этот рот мне хотелось бы ощутить в конце

спектакля.