[336x336]
В те далёкие времена, когда на Земле было ещё очень мало людей и не случалось зимы; когда даже в Гренландии росли пальмы, а в Антарктиде текли реки; когда леса кипели жизнью, а в небе летали только птицы; когда по степям вольно разгуливали табуны лошадей, а по морям, спокойно и величаво, не прячась в глубину, плавали киты; когда вся Земля была удивительным местом, подобным райскому саду и время на ней текло спокойно и бессуетно, и случилась эта история.
На одном из тихих лесных озёр, прозрачном, как хрусталь и голубом, как весеннее небо, жила стая белых лебедей. Жили они неторопливо и беззаботно, просыпались с рассветом и засыпали с закатом, летали по небу, потому что были птицами и не могли не летать и плавали по озеру среди лилий, таких же белых, как и они.
Но не всем в этой стае жилось весело и счастливо. Был среди лебедей один, не похожий на остальных. Это был Чёрный Лебедь. Никто не знал, почему он был чёрным, но он был чёрным, а, значит, не таким, как все. И поэтому никто не водил с ним дружбы с тех самых пор, как он оперился. Молодые лебеди просто смеялись над ним, взрослые же лебеди относились к нему по-разному: одни высокомерно делали вид, что вообще не замечают его, потому что видели в нём что-то обидное для себя; другие угадывали в цвете его оперения какой-то дурной знак; третьи же жалели его в душе, но говорить об этом опасались – уж слишком он отличался от всех – кто знает, в чём тут дело…
Одиноко и грустно жилось Чёрному Лебедю. Он не знал, в чём он провинился перед другими, ведь в том, что он был чёрным, действительно не было его вины. И это очень тяготило его, но Чёрный Лебедь был гордой птицей и держал свою печаль при себе. Он не мог просить прощения у белых лебедей за то, в чём не был виноват, а те не хотели верить, что он такой же, как и они. И жил Чёрный Лебедь врозь с белыми лебедями. Он не летал вместе с ними по небу и не плавал с ними по озеру, не радовался с ними восходу и не печалился на закате. Он всегда держался один, в отдалении и любил плавать в тихих заводях среди зарослей лилий. Он проплывал мимо этих лилий, ощущая телом прикосновение их лепестков, а они, такие нежные и беззащитные, не отстранялись и не отворачивались от него. И хотя они были всего лишь цветами и, наверное, просто не могли этого делать, Чёрному Лебедю казалось, что лилии понимают его. И он проводил с ними время до самого заката; до тех пор, когда они, разомлевшие и утомлённые, не смыкали свои лепестки, словно сонные веки, оставляя его наедине с собой.
Но Чёрный Лебедь каждый раз ждал этого часа; часа, когда наступает ночь и всё вокруг стихает, когда на небе появляется луна и загораются звёзды. Странное чувство охватывало тогда Чёрного Лебедя. Всё вокруг засыпало и он оставался совершенно один в этом спящем мире, но именно в этот час он переставал ощущать себя одиноким. Он взмывал в чёрное небо, сливаясь с чёрной ночью, он чувствовал себя её каплей и никто не мешал ему чувствовать это. Это было чувство, подобное чувству реки, наконец-то добежавшей до океана и освободившейся из плена сжимающих берегов; подобное чувству ветра, долго плутавшего по лесам и наконец-то вырвавшегося на простор; подобное чувству долго томившейся и наконец-то разыгравшейся грозы…Чувство полной и в то же время бессмысленной свободы. Чёрный Лебедь был волен, да только не знал, куда лететь; под ним был целый мир, да только не знал он, нужен ли ему этот мир и нужен ли он этому миру…
Чёрный Лебедь в безмолвной тоске кружил в ночном небе под сотнями звёзд, которые казались ему сотнями понимающих глаз; он рвался ввысь, стремясь быть хоть немного ближе к ним, которые были от него так далеко, но так ему близки; стремясь хоть немного отдалиться от тех, что всегда были рядом, но так далеки… А звёзды светили ему, внушая, что всё-таки он не лишний в этом непонятном мире и искрой надежды зарождалось в нём чувство какой-то смутной, глубинной, сердечной догадки о чём-то главном; догадки, которая никак не могла стать ответом, подобно тому, как появляется странный силуэт на горизонте, который так далёк и неопределёнен, что невозможно разобрать – то ли мираж это, то ли явь…
Но всему отведено своё время; и вот небо на востоке начинало светлеть, облака из серебристо-лунных становились золотисто-розовыми и над горизонтом, словно крыло фламинго, поднималась заря. Чёрный Лебедь опускался на затуманенное озеро и чувство не оправдавшейся, но и не опровергнутой надежды, как вкус подслащённой слезы, оставалось с ним до следующей ночи. И так каждую ночь Чёрный Лебедь поднимался в чёрное небо, каждую ночь с каким-то невнятным осознанием этой неясной надежды смотрел он на далёкие звёзды и каждую ночь мерцание этих звёзд не давало угаснуть его надежде…
Однако за терпение и веру всегда следует награда. И однажды случилось то, что так долго мучило предощущением Чёрного Лебедя и в одну из
Читать далее...