[500x500]
Иду по городу. Огни, освещая ночную жизнь, провожают домой. Дом - это серое, безликое строение. Там всегда пусто, а значит холодно и темно. Туда совсем не хочется. Солнце, никогда не заглядывает в это унылое жилище. Только электрическое освещение раздражает своей искусственностью. Стараюсь, как можно реже пользоваться выключателем. Просто всюду расставляю свечи и по мере продвижения по квартире, зажигаю их одну за другой. Они вспыхивают, как солнечные зайчики, которых никогда не вижу. Даже они обходят стороной. Пустота отпугивает все живое и красивое. А жаль. Очень скоро стану, как этот дом. В точности. Не думаю, почему так случилось. Просто все идет по своему, какому – то сценарию. Изменить его никто не в силах. А надо ли?
Смотрю на окна напротив. Мои - безжизненные, а в этих что – то есть. Вероятно, там сейчас решается чья – то судьба. Или нет? Может заботливая мама, встала проверить, не сбросил ли ребенок во сне одеяло с себя. Кто – то просто сидит на кухне, нервничает, курит и пьет кофе. Эмоции… Наверное, за тем окном, что с нелепыми шторками в сердечки, кто – то признается в любви. Пусть им повезет.
Сколько окон. Сколько судеб. Они живут. Днем: кричат, говорят, шепчут, грустят и смеются. А сейчас, думают и чувствуют. Душа… Казалось бы, бестелесное явление. Ее нельзя потрогать, ее нельзя увидеть, следовательно, не станет ее, и не заметишь. Ан нет. Это ощутимо. Но только сразу. А потом привыкаешь и не замечаешь, души – то нет. И даже вкус еды не чувствуешь. Да и голод, есть ли он? Жуешь, просто потому, что так принято. Пьешь только от жажды, а не из – за вкуса. Куришь по привычке. Робот? Вроде нет. Погасли окна в доме напротив. Свечи догорели, оставив восковые лужи, как память. А есть ли я?
Старый дом. Пустой и серый. Окно напротив и три огарка свечи. Чей это силуэт?

[224x300]

Время меняет всё на свете,
Я исключением не стала.
Мне всё трудней дышать в корсете,
Мне в клетке места стало мало.

А может, дело не в шнуровке,
Что слишком туго завязали?
А в неумелой дрессировке,
Открытой клетку оставляли.

Мне полной грудью на свободе
Дышать так странно, даже больно.
Пусты мечты о небосводе
И крылья сложены безвольно

[441x500]
В некотором царстве, в некотором государстве, в одной Неправильной стране жил да был один мальчик. Этот мальчик единственный из всех людей в мире умел летать. У него не было крыльев и вначале он летал только во сне, как и все обычные люди. Но в один прекрасный летний день, когда только что прошёл грибной дождь и тучи умчались за горизонт, а по всей окрестности разлился мягкий тёплый розовый свет, который иногда бывает после грозы, в такой именно день мальчик вскинул к небу руки и взлетел к макушке старого клёна.
Клён жил на свете много лет, он хорошо помнил, когда впервые увидел мальчика, тогда совсем крошечного, новорождённого младенца, которого мамочка вынесла и уложила спать в коляску под его широкую крону. Тогда было жаркое лето, а малыш был совсем беспомощный и жалкий. Его нужно было охранять от жары и ветра-сквозняка, укрывать от дурного глаза. Клён гордился возложенной на него миссией хранителя малыша, он знал, когда нужно шевельнуть листвой и дать прохлады младенцу, а когда необходимо так повернуть широкопалые ладони-листья, чтобы вороватый сквозняк не смог прошмыгнуть через его широкую крону и не пробрался под рубашонку малыша.
Мальчик рос умным и хорошим ребёнком и клён гордился, что и он приложил свои силы к воспитанию мальчугана.
Всё было бы замечательно, но происходили эти события в Неправильной стране. В давние времена один колдун заколдовал граждан, живущих в этой стране и проклял потомков их. Колдун не был злым, он был простым старым деревенским колдуном. У него с его женой была большая семья: 10 детей. Все они трудились в поле, сеяли рожь и пшеницу, косили траву вдоль реки и сушили душистое сено для своей кормилицы-коровы, которая давала им вкусное молоко. Дети подрастали, жизнь была трудной, но весёлой, ведь в той семье, где растёт много детишек, всегда бывает весело и шумно.
Но однажды пришли лихие, глупые, жадные и завистливые люди, которые ничего не умели делать, лишь только сидеть на лавочке около своих избушек да завидовать тем, кто трудился от зари до зари, зарабатывая себе на кусок хлеба. Пришли те люди и отобрали у старого колдуна все его припасы, забрали семена, которые были отложены на весенний сев в следующем году, увели со двора кормилицу-корову, отобрали дом, в котором жила большая семья колдуна, а самого его вместе с детьми угнали от земли родной так далеко, что никто до сих пор не знает, где он похоронен. Говорят только люди, что погибли у старого колдуна все его дети от лишений, а сам он умер последним, прокляв напоследок не только тех лихих людей, но и потомков их до седьмого колена.
И стали в той Неправильной стране с тех пор происходить всяко-разные чудеса: и плохие, и хорошие. Как будто кто с людьми в прятки играет: позовёт их за собой, поманит, да заведёт в такую глушь-безлюдье, что мало кто живым остаётся, назад выбирается. Кружат люди, ищут дорогу правильную, а глаза-то им кто-то отводит, напускает тумана: кажется, правильно шли, а глядь – там болота непролазные, топи, дебри буреломные, кикиморы за каждым кустом сидят, смехом заливаются.
Чего только люди ни делали, чтобы жизнь свою наладить, а ничего не получалось. И стал народ по другим государствам разбегаться, где нет таких испытаний. Много народа уехало. Остались в Неправильном государстве только тихие да покорные люди, их ещё называют безропотными. И другие люди остались, но не кроткие, а наоборот, злые и хищные, их называли оборотнями. Оборотни притворялись людьми безропотными в дневное время, а ночью становились теми, кем были по природе своей: жадными, злыми, безжалостными потомками тех лихих людей, которые колдуна с детьми жизни лишили.
Притворялись оборотни умело: мало кто мог днём отличить их от хороших людей. Другой раз даже вода святая не помогала, а чеснок был их любимой пищей: до того они вошли в роль нормальных людей. Правда, дети могли видеть, как некоторые хорошо одетые дяди и тёти смотрят глазами, похожими на стеклянные пуговицы: не было в их взглядах жизни, веяло от них потусторонним холодом
Мальчик не понимал, почему учительница в школе улыбается ему, гладит по голове, а исходит от неё пугающее равнодушие. Почему дядя Серёжа, сосед по улице, построил себе такой огромный красный дом с островерхой крышей, обнёс его высоченным забором, за который невозможно заглянуть. От кого он так прячется? Вон они с мамой и бабушкой живут в своём домике и ни от кого не отгораживаются.
Мальчик не понимал, почему мама так много работает, а получает очень мало денежек и никак не может купить ему коньки и компьютер.
Мальчик слышал иногда, как бабушка печалится вслух о том, что ценятся теперь не дела людские, а слова, а слова эти часто бывают лживыми. Люди говорят одно, а делают другое.
Но мальчик верил в чудеса, он потому и летать научился. Летал мальчик только тогда, когда никого не было рядом, а старый сад манил таинственностью укромных уголков массивных Читать далее...

[300x400]
Ты все молчишь, и так давно.
Прислал бы мне хотя б письмо.
Чем дальше день, тем все темней
Без прежней доброты твоей.
Ты писем мне уже не шлешь,
И дождик в руки не берешь.
Хотя о чем я ? Выпал снег,
И изменился человек.

[371x300]
Я, наверное, трусиха. Самая обыкновенная. Мне проще написать. Написать, чем сказать тебе все, как есть. Так, вроде бы, просто - спрятаться за строчками. Скрыться в мелькании букв, переплестись с ними, влиться в их чарующее звучание, отобразиться в их сакральном смысле…
Слова. Слова. Слова. Они будто то самое зеркало из сказки. Я проникаю через него в параллельный мир, мир наших чувств,страхов. Мир не видимый, но ощутимый, мир эфемерный, но в то же время невероятно реальный и правдивый. Чувства не умеют лгать. Я ныряю в них, вынырнув с обратной стороны, и смотрю на себя.
Я мало что вижу. У меня нет ни возможности, ни дара, ни стремления лицезреть. Мне открыта лишь моя жажда. Я привязана к ней. Я завишу от нее так, как человек в коматозном состоянии зависит от аппарата искусственного дыхания. Она как раз и есть мое искусственное дыхание.
Порой мне кажется, в ней спасение. Но я знаю - это миф. Это лишь кратковременное успокоение. И чтобы получить хотя бы полкапли безмятежности, хотя бы мизерную долю покоя, я цепляюсь за слова. Я нахожу в них резон и оправдание. Дьявольская притягательность слов должна пугать меня! Но я вошла в зеркало. Я потеряла свое отражение. Даже перестала бояться...
Не потеряла ли я саму себя?..

Это цитата сообщения Mirca_ Оригинальное сообщение

Без заголовка

Флоренция рисует мелками.

[500x375]

Продолжение...

Это цитата сообщения -Diversion- Оригинальное сообщение

Рисунки на стенах.

[показать]

Читать далее

For ПостЫ_для_цитатника

[386x698]
Мне незачем казаться людям слабой…
Зачем, да и кому все это нужно?..
Борясь с очередной душевной травмой
Я их спокойных мыслей не нарушу.

Мне незачем казаться людям смелой,
Когда за смелость ныне платят дважды:
Смелы глупцы, что бьются лбом о стены,
Надеясь, что сломают их однажды.

Мне незачем казаться людям сильной,
Ютясь в тени, у жизни на задворках.
Когда окрепнут в небе мои крылья,
Тогда и покажу себя в полетах.

Мне незачем казаться человеком,
Доказывая это постоянно -
Им нужно просто быть, и непременно
Когда-то это станет всем понятно.

И в гонке за эффектом райской жизни
Все масками похвастаться стремяться,
Но я живу, не пряча свои мысли
Ведь мне важнее быть, а не казаться…

[321x500]
Я напишу тебе, напишу,
Как я умираю опять над словом и не дышу.
Я напишу тебе, напишу,
Как доверяю себя и клавишам, и карандашу,
Я напишу тебе, напишу,
О том как летать и падать спешу, спешу…
Я напишу о себе, напишу,
Что лучше б шептать мне было, как камышу…
Я напишу тебе, напишу,
Что день мой измерян болью, «за что?» спрошу
Я напишу тебе, напишу,
Что боль эта- чистый воздух, ее прошу…

[449x338]
Твой рот так близко... Так жадно манит обладанием...
Уже ласкаю губы я своим хмельным дыханием,
почти коснувшись их пульсирующей теплоты...
О... Этот аромат... Перед грозю пахнут так цветы!..
Ещё немного и прольётся страстю поцелуй...
Я вижу трепет крови и поток желанья струй,
что бьются жилкою на шее и в душе твоей...
Нет, погоди, секунду этой боли сладкой пожалей!
Безумна пытка – рядом с влагой быть и не напиться!
Молю, дай этому предвкусию ещё продлиться!..

[643x648]
Если ты заболел,
Городскую вдыхая отраву,
Если сердце твоё
Пробуравил клаксонный фальцет,
Прогуляйся в поля,
Погости у тенистой дубравы,
А еще приготовь
Чудодейственный давний рецепт.

Нам на снадобье то
Дорогих дефицитов не надо,
Всё что нужно иметь
Для спасенья души от беды,
Существует везде,
Непременно отыщется рядом.
Для начала возьми
Родниковой студёной воды.

Зачерпни, только так,
Чтобы с краешком синего неба,
Зачерпни, только так,
Чтоб со светом далёкой звезды,
А иначе нельзя
На лечебную эту потребу,
А иначе на нет
Обернутся все наши труды.

Вскипяти на костре
С ароматами хвои и дыма,
Отраженьем зари,
Лепестками от Розы Ветров,
Не забудь ветерок
Невесомый, пахучий, игривый.
Вскипяти, остуди,
И целебный напиток готов.

Принимай по глотку
До последней до капли, до донца
Чудотворный бальзам
Из волшебных природы даров.
Ты почувствуешь, как
Первозданная сила вернётся,
После этого ты
Обязательно будешь здоров.

[331x480]
Он купил их послучаю. Однажды вечером, возвращаясь с работы, завернул в магазинчик, торговавший ношеным барахлом, просто так, без дела.
- Почти как новые, - сказала продавщица, в задумчивости перебирая перья. – Почистите вот тут и хоть сейчас на бал. Посмотрите, какие они мягкие. – Она нерешительно дотронулась до его руки. – Чувствуете?
- Откуда они у вас, - спросил он, бережно разглаживая их.
- Да заходил тут один, - охотно откликнулась она, - бледный, худой, на наркомана похож. Лепетал, дескать, ангел. Сами понимаете, все они одно и тоже говорят. Я сначала хотела милицию вызвать.
- Милицию?
- Ну, да. Чёрт его разберёт, с виду мирный, а у самого, может, топор под полой. Я тут одна. – Она обвела заваленное и завешенное тряпками помещение потерянным взглядом. - Даст по голове. Ему что... А у меня девчонке тринадцать... Мужика нет. Кому она нужна?
- И что? – оборвал он её рассуждения, доставая сигареты.
- Так я ж и говорю, бледный, почти белый, худой в плащике стареньком заношенном. Когда зашёл, я ничего такого не заметила. Он плащик-то скинул, тут я и обмерла. Мать честная! Гляжу, а они у него сзади шевелятся, как настоящие.
Ему показалось, что внутри вздрогнула какая-то струна.
- А вы меня не угостите? Разнервничалась я что-то.
Он протянул ей пачку. – Берите всю. У меня в портфеле непочатая лежит.
- Ой, что вы, - смутилась продавщица. – Я ведь почти не курю. Так разве что с хорошим человеком иногда сигаретку другую позволишь, да ещё когда подруга забежит почаёвничать. Она тут рядом, за углом в цветочном работает. ...и зажигалочку, если можно.
- Скинул плащик...
- Да, да... скинул плащик, а у меня руки трясутся. Сами понимаете, не каждый день такое видишь. Бывает, всякие заходят, но чтобы с крыльями.
- Первый раз?
- Спрашиваете. Значит снял он их, положил вот тут на прилавок и говорит, вы мне сколько-нибудь денег за них не дадите. А у самого в глазах такая тоска, прямо как у собаки. Жалко мне его стало как-то. По-бабьи, понимаете, жалко. Смотрю, вроде он ничего, смирный. Пальцы тонкие, почти прозрачные, ни жилки не видно. И ещё запах от него такой, ну, как будто первым снегом. Кто его знает, думаю, может, и в самом деле ангел. Сколько, спрашиваю, тебе надо? Он только плечами пожимает. У самого слёзы текут. Я и заревела. Да так заревела, что аж всю выворачивает. Я так не ревела даже, когда мать померла от воспаления лёгких. В шестом классе тогда училась. Морозище был...
- Денег-то дали?
- Дала. Всё что за день наторговала, всё и отдала. Словно нашло что-то. Верка говорит гипноз это. Не знаю... Может быть, гипноз. Потом конечно хватилась, а его уже и след давно простыл. Только вот они лежат передо мной. Когда с прилавка убирала, ещё тёплые были.
Он наклонился и понюхал их.
- Действительно, снегом пахнут.
- Теперь уже не так, - вздохнула она. – Первое время люди заходили и спрашивали что за запах. Ведь и не скажешь же, что крылья ангела так пахнут. Подумают, совсем у тётки крыша съехала. Хозяйка заезжала как-то на днях. Тоже носом потянула, но промолчала. Её вообще кроме денег ничего не интересует.
Несколько минут он молча разглядывал их, потом взял одно в руки, развернул, попробовал взмахнуть - не получилось.
- Видно, в этом деле тоже сноровка нужна, - улыбнулась продавщица. – Кому летать, а кому и...
Она многозначительно замолчала. В наступившей тишине было слышно, как где-то в подсобке пищат обнаглевшие крысы.
Он осторожно положил крыло на прилавок и задумался.
- Так что, будете брать? – с надеждой в голосе спросила продавщица, глядя куда-то поверх его головы. - Не место им здесь. Вон, крысы, не ровён час, погрызут.
Он достал деньги, несколько смятых бумажек, и, не считая, протянул ей.
- Вы извините, только у меня завернуть не во что. Так донесёте?
- Ничего, донесу.
На улице начало моросить. Никто не обратил внимания на человека с крыльями в руках. Точно также как неделю назад никто не заметил ангела.
Несколько минут он стоял в нерешительности, боясь пошевелиться. Потом снял пальто, бережно завернул в него крылья и только после этого продолжил свой путь.

[390x451]
И пришла зима – холодная, злая, с ветрами…
Нелюдимая женщина с белыми волосами…
Взгляд прозрачный, невидящий с идеальной осанкой…
По изгибам души скачут дети… на санках…
И пришла зима – безразличная, просто стужа…
Ледяная красавица без детей и мужа…
Как же хОлодны пальцы… холоднее, чем поцелуи…
Нелюбимая женщина, без души и бури…

[640x556]
Она у зеркала творила красоту,
Из сонной женщины лепила совершенство,
В помаде скрыв ночную наготу
Губ чувственных, припухших от блаженства.

Ракушечная выгнутость ресниц
Переливалась нежным перламутром,
Маня ныряльщиков за жемчугом. Цариц
Морских узнаешь по повадкам даже утром.

[500x500]
Знаете, что такое вдохновение? Жуткая вещь. Ты ложишься спать, а через три минуты у тебя в голове появляются образы и строчки. И надо срочно записать. Включаешь свет, записываешь, кладешь блокнот с ручкой около кровати, выключаешь свет, пытаешься заснуть. Три минуты проходит. И снова та же история. Потом ты пишешь уже в темноте и блокнот оставляешь у себя в постели. И так - всю ночь напролет. И следующую. И через. А днем ты собираешь эти осколки воедино, пытаешься вспомнить, что за ними стояло. Не дай Бог, в темноте написать неразборчиво - будешь потом мучиться, вспоминать - бесполезно. То, что не записал, утеряно навсегда. Нервы на пределе. Обострены - и ты кожей чувствуешь дыхание космоса. Ощущение, что тебя разрывает изнутри на мелкие осколки. Сознание - постоянно на грани взрыва. Люди физически воспринимаются как вселенные, которые между собой соприкасаются, проходят одна через другую, или лежат далеко в стороне друг от друга. И ты сам - как новая вселенная, образующаяся из точки. Тебя разносит космическим ветром. Жар и озноб одновременно. И еще боль, которая комком сидит в животе и ждет часа своего выхода. Сила, да, ощущение чудовищной силы. А потом - когда все позади, опустошенность, слабость, уныние и ненависть к тому, что ты сам родил...

Конечно, понимаю, что нередко,
Отравлена реалиями дня,
Бываю злой, высказываюсь едко,
Но вы поймите правильно меня.

Я красоту люблю, а не красивость,
Жалею тех, кто ниже этажом.
И режет душу мне несправедливость
Тупым и ржавым кухонным ножом.

[300x338]
Не плачь, это единственное, о чем я могу просить тебя.
Когда обида душит тебя, сдержи слезы. Невозможно нравиться всем, но ты нравишься мне. Я люблю твою манеру говорить и странное чувство юмора. Твои всклокоченные волосы и мятая одежда не вызывают у меня снисходительной усмешки. Нерешительность и рассеянность тебе очень к лицу. Твои недостатки - твоя неповторимость. Слова других не являются абсолютной истиной, даже если этих слов миллионы. Если есть хоть один, кто ценит тебя молча, этого вполне достаточно. У тебя есть я.
Когда тебе страшно, не плачь. Ты намного сильнее, чем думаешь. В темноте не прячутся монстры. Ночью Терминатор не мигает красным глазом в углу твоей комнаты. Плащ на вешалке не превратится внезапно в Кощея Бессмертного, протягивающего к тебе руки. Вой в предрассветные часы будет лишь перекличкой бездомных собак, а не победным кличем оборотней. Твои сны никогда не станут реальностью. Лабиринты, по которым ты блуждаешь, будут существовать только в твоем воображении. Дома-ловушки не появятся в нашей действительности. Если же ты будешь по-настоящему в опасности, я тебя защищу.
Когда будущее подкрадется к тебе, не расстраивайся. Его всегда можно изменить, и ты не позволишь судьбе диктовать свои правила. Будущее через несколько мгновений станет прошлым, но ты сама должна сделать шаг ему навстречу. Кто-то может подтолкнуть тебя к выбору, но такое решение не будет твоим собственным. Я не хочу заставлять тебя.
Когда одиночество придет к тебе, не горюй. Если оно начнет шептать, что ты никому не нужна, рассмейся ему в лицо. Если оно заявит, что ты скучна, вытолкай его за дверь. Если оно напишет на стене, что ты никчемна, повернись спиной к этим словам. Я тебя не брошу.
Когда отчаянье настигнет тебя, и ты не сможешь сдержать слез, я обязательно приду к тебе. Ты взглянешь на меня и спросишь, кто я. Я улыбнусь и отвечу, что некоторые называют меня ангелом, другие наоборот - демоном. На самом деле я - ласковое прикосновение ветра, или мягкие шаги кошки, или луч солнца в пасмурном небе. Называй меня, как хочешь, имя не важно. Я - нечто, что ты не можешь удержать, но то, что вечно следует за тобой словно тень.
Когда ты перестанешь плакать и заснешь, я присяду рядом и, поглаживая твои волосы, начну тихо напевать незатейливый мотив. Надеюсь, однажды, когда тебе вновь станет грустно, ты вспомнишь его. И меня. Тогда ты, наконец, поймешь, что ты не одна.
Я всегда рядом, но единственное, о чем я могу просить тебя - не плачь.

[335x500]
Мы как все разучились мечтать
И, упав в повседневное нечто,
Забывая любить и страдать,
И не спать изучая небесные карты,
Что покрыты в ночи мириадами звезд,
Подавляя в себе даже чувство азарта,
Под улыбкой скрывая источники слез,
Будто время повернуто вспять,
Все считая что жизнь бесконечна,
Мы бежим и боимся отстать,

Стать, застыв, когда надо лететь,
Обгоняя пространство и время,
Собирая великую медь,
И владеть – ведь она правит миром материй,
На нее покупают душевный покой,
Килограмм мишуры и спектакль феерий,
Где танцуют фокстрот, притворяясь собой –
Лишь улыбки, но нам не успеть
Донести свое тяжкое бремя,
Если мы не желаем гореть,

Петь, забыв, что разорвана пасть,
Жить, забыв, что порезаны вены,
Отвергая корону и власть,
Не бояться быть первым средь нескольких равных,
Вот таких же, как ты полоумных друзей,
Что теперь в лучшем мире узнают о главном,
А во сне видят то, что наш мир – Колизей,
И в конце, прыгнув в пропасть, пропасть,
Разрушая тюремные стены.
Ты рожден умереть, но не пасть.

[300x381]
Я Вам кажусь немного странной,
Немного грустной и смешной,
Наивной, может быть, простой,
А впрочем, милой и желанной.

Мне все прощается. Порой
-Ребенок, - скажете, вздыхая.
-Ребенок, - соглашусь, кивая
Светловолосой головой.

А в синеве блестящих глаз
Вы все читаете прекрасно,
И не пытаюсь я напрасно
Скрывать хоть что-нибудь от Вас.

Так, все в глазах моих читая,
Побойтесь же в какой-то миг
Увидеть в них безумный крик:
"Я не игрушка! Я живая!"