В колонках играет - Radio Silence

Человек вовлечен во множество игр. “Зуд телефонов, связки ключей”. Работа, дом, круг знакомых, интересы. Системы координат, особенно в большом городе, меняются ежечасно и ощущать себя причастным к какой-то одной - значит рисковать набить себе шишку в другой. Кто знает, может гибкость при переходе из одной системы в другую есть одна из реальных задач, решаемых творчеством. Технарь, который не волочет в культуре, который видит в компьютере очередной кульман. Гуманитарий, который не хочет немного напрячься и отойти от старой формы работы видит вариант печатной машинки. Узкие спецы, не замечающие других людей. Нестыковки, от этого - колебания. “Хвала поэту и великая! А человек был дрянной...” Николай I по смерти Пушкина. Стоит ли работа на вечность того беспокойства, что причиняют гении окружающим? Стоит, скажут потомки, те, которые не были рядом. Может и стоит и может этот вопрос от зависти, но Лермонтов погиб из-за своего неумения уживаться. При всей своей гениальности.

Большие игры в большие цели.
Не стоят выеденного яйца. Время съест половину краски и контекст и те, кто будут позже, придумают новый смысл для старых вещей. Виток искажений повторится снова и снова и ничего не будет изменено в общих рамках. К чему это? Жить где-то и когда-то не самое лучшее, что может случиться с человеком. Жить здесь и теперь чревато меньшими неприятностями.

Говорят, что новое время начинается, когда человек хочет этого. Новые времена, новые правила. Новый стиль жизни, может не новый, но уже порядком подзабытый.

Никто и никогда не узнает, зачем мы здесь.

X-фактор. Величина, имеющая массу, силу, направление.
Величина, которая может иметь как плюс, так и минус, которая может менять направление, массу и силу вне зависимости от законов, господствующих в окружающем пространстве, отличающаяся полной непредсказуемостью поведения, способная как создавать, так и разрушать, как создавать свое, так и разрушать созданное в следующий момент.
Величина, способная к воспроизведению себе подобной.
Величина, способная к самоуничтожению.

Единый поток реальности, разбивается нашими пятью чувствами на тысячи составляющих (и еще тысячи оставивший за скобками), фрагментов информации. Все это оседает там, куда ученые добираются с большим трудом (подсознательно-бессознательное). Сей неосознаваемый до конца массив информации иногда пробивается в сознание, складываясь в образы, символы, прозу, стихи, строчки кода и посты в лиру. Творчество. Что такое творчество? Умение складывать эти разрозненные фрагменты из нашего прошлого в связанные структуры. Комбинаторика - конечное число элементов могут образовать конечное число вариантов. Вопрос в качестве этих комбинаций и скорости их формирования. Для "среднего" человека время осмысления и складывания красивой картинки может занять годы, в течении которых он успевает сложить одну мозаику. Для таланта это десятки всевозможных картин, среди которых процент неудач не такой уж и низкий. Гений выдает на гора идеальные комбинации.

Вопрос - а что складывать? Что мы отбираем для наших игр в копирование реальности? Чернуху и грязь или что-то большое и светлое - это относится к внутренним мотивациям человека. Тоже по большей части неосознаваемым.

В любом случае - попытки понять и рационализировать творческий процесс являются ересью в большинстве мировых культур.

P.S. Четвертая попытка запосить... сеть сопротивляется мысли о рационализции творчества

Еще немного фоток Парижа добавлены в альбом.
На этой фотографии - музей дОрси, где выставлена одна из крупнейших коллекций импрессионистов. Правда, я туда так и не попал...
[699x422]

В колонках играет - Iron Maiden, Brighter than a Thousand Suns
Настроение сейчас - Fight Back

Примечание: текст написан весной 96-го

---------------------------------------------

К истории войн. Взлеты и падения государств и культур. Подсчитать количество “культурных” и “научных” революций пытались не раз. Сейчас мы переживаем еще одну, компьютерную. При желании это можно покрасить как в белое, так и черное или быть “достаточно критичным” и раскрасить это в полосочку. Не в этом дело. Только одна деталь, без претензий на обобщающие выводы. Деньги есть общий знаменатель для всего, что существует в мире. Человек меряет, делить, отрезает, отдает. Потом берет что-то себе. Деньги могут быть эквивалентом всего. Деньги меряют мир. Информацию меряют байты. Отрывок из Священного Писания равен чуши, которая загружается с сервера новостей на адрес e-mail. Это не очередная претензия на революционную мысль. Тот, кто просечет эту тему первый, сможет низко стартовать и убежать достаточно далеко в тех новых условиях, которые только сейчас начинают формироваться. Для откровения, “отражающего ход вечности” и бредом каждого дня изобретен жирный знаменатель, который может становится знаком равенства - размер файла. Быть может это преувеличено, но цинизм по отношению к тому, что произносят и кто произносит уже нашел себе опору. Глобальная информационная сеть, гипертекст, WWW и множество других примочек, вроде NetScape Navigator, пользование которыми станут в следующие десятилетия такими же привычными, как телефон. Это не очередное пророчество, это констатация факта. Люди всегда делились на тех и других. На тех, кто имеет и тех, кто не имеет. Есть те, кто создает мифы, есть внимающие им. Есть те, кто пользуется ими. За последние пятнадцать лет технология выросла до уровня, когда их производство можно поставить на поток. И это относится не только к массовой культуре. Грань между оригиналом и копией стирается, возможности создания сколько угодно длинного ряда комбинаций увеличиваются с каждым новым поколением рабочих станций и настольных систем. Тех, кто пользуется мифами, всегда будет меньше. Те, кто хотят быть лучшими в этом деле, сначала должны потерять веру. Ад и рай на той стороне монитора и теперь мы можем создавать его по своему образу и подобию.


читать дальше

Бунт. То, что давно стало традицией. Поколение, не бунтовавшее в свое время или шумевшее слишком мало, или “потеряно” или “невыразительно”. Конфликт “отцов и детей” - это уже классика. Шум, которым сопровождается очередное ниспровержение основ, теми, кому от пятнадцати до двадцати стал почти привычным. Еще один пик на кривой. Когда адреналина становится меньше, появляется семья и из-под кровати достают домашние тапки. Кто-то шумит, кто-то нет. На светофор все равно приходят вместе. У кого-то за этим “бунтом” стояло желание “людей посмотреть, себя показать”. У кого-то просто хорошо провести время. Сколько было тех, кто шкурой прочувствовал несправедливость и нелогичность мира. Сейчас это похоронено и вряд ли кто-то из них признается в том, что было в пятнадцать или восемнадцать. Битва проиграна и каждый по-своему прячет концы. Или не прячет, считая опыт юности чем-то в порядке вещей (“вначале было неприятно, а потом прошло”). Молчание. Сам бунт обречен, сотрясание основ стало традицией. Ставить новых идолов вместо старых – этот цикл не закончится никогда. И всегда будут находится те, кто будут представлять эти всплесков тенденциями человеческого развития. Мир безразличен к человеку. В масштабах круговорота веществ все бессмертно. Бунтовать против этого бесполезно.

читать дальше

Мир не познаваем. Это можно прочувствовать, а можно продолжать дело предков и пытаться ухватить истину за хвост. Можно пройти через отчаяние и отказаться от опыта нескольких поколений, бывших до. И посмотреть, что получится. Обрести гибкость и начать все с начала. С другого начала. Не обязательно с верой в последующий конец. В его неизбежность. Быть готовым к переменам, как снаружи, так и изнутри. Перестать думать о прогрессе, о движении с определенным направлением. Движение имеет направление, только если имеет ориентиры. Это раз. Ориентиры часто становятся гвоздями, иногда обязывающими нас делать то, что противоречит нашему личному опыту. Это два. В этом абзаце нет намека на бунт и свержение того, что было установлено два или три поколения назад. Это три.

читать дальше

В колонках играет - Off-Spring, Hit That
Настроение сейчас - Лучше не бывает

Навеяно чтением одного из обсуждений на Li.ru, касавшегося извечного предмета философских рассуждений - смысла жизни.

------------------------------------

Когда утро позолотило кроны одетых в осень дубов, ученик Ху-Эм-Бэй, пришел к великому мастеру цай-мэнэдзи, искусства управлять временем, Бодхисэтапа и задал учителю вопрос:
- В чем смысл жизни?
Мастер Бодхисэтапа оторвался от чтения свитков утренней рассылки новостей и сказал:
- Завтрак стынет.

Когда воздух в Саде Темно-Зеленых Кирпичей наполнился запахом обеденного перерыва, ученик Ху-Эм-Бэй пришел к учителю Бодхисэтапа, обновлявшему область данных на дощечке капэ-ка и второй раз спросил его:
- В чем смысл жизни?
Мастер боевого но-ледж-менедзи-до, искусства упорядочения знаний и просветленного наставника рэлакз-дзи-после, мастерства проводить время в компании с жбаном доброго пива, закончил записывать пришедшие мысли, отложил в сторону дощечку капэ-ка и произнес, глядя куда-то вдаль:
- Небо сегодня ообенно красиво.

Когда Создатель снес солнце со своего рабочего стола и поменял обои на темно-синий ковер мироздания с дырками от света далеких звезд, ученик Ху-Эм-Бэй пришел к учителю Бодхисэтапа, медитировавшего на расписание завтрашнего дня, и в третий раз спросил его:
- В чем смысл жизни?

Учитель открыл глаза и произнес:
- Листья скоро опадут.

Не разгибая спины в почтительном поклоне ученик Ху-Эм-Бэй запричитал в бессилии понять смысл сказанного:
- Учитель, в чем же смысл жизни!

Тогда мастер Бодхисэтапа, непревзойденный мастер деинсталяции приобретенных пороков сознания, достал длинную бамбуковую палку из-под коврика для медитации и огрел ею ученика по спине.

- Этот день закончился, дурак!

Странно, что тему киберспорта мало кто пахал в нашей фантастике. Да и в западной тоже. Если не считать "киберпанка" от Луки, то больше и припомнить-то нечего. Так что надо заполнять пробел в тематике.

--------------------------------

Пятнадцать лет трехмерный экшн колебался между одиночным режимом игры и мультиплеером. Quake, Unreal, Half-Life, Counter Strike и хиты помельче были развлечением для подростков с повышенным содержанием гормонов в крови. Клубы ютились в полуподвалах, тусовка игроков была малочисленна даже в масштабах города. В начале второй декады тысячелетия Джон Кармак повернулся в сторону тех, кто любил не столько играть, сколько смотреть. TVC. Для кого-то эта аббревиатура стала могильным, для кого-то – краеугольным камнем трехмерного экшена. TVC, Релиз Quake TV Conversion, адаптации знаменитой игры под формат телевизионных трансляций положил начало новой эпохе киберспорта.

Игра, которая раньше была делом активных игроков стала зрелищем. Вначале трансляции через сеть и по кабельным каналам, потом первые трансляции на крупных национальных каналах восприятствовал тому, что в Арену начали вливать серьезные инвестиции. Производители софта и железа, до того вяло спонсировавшие отдельных перспективных игроков на порядок повысили ставки. Страйкерские и квакерские кланы обзавелись штаб-квартирами в деловых центрах и начали заключать контракты с приличными адвокатскими конторами.

Для геймерской тусовки TVC появление стало причиной многолетнего раскола. Часть игроков для которых чемпионаты давно уже были источником основного дохода с радостью двинули на Арену, показывать зрителям чему столько лет учились в полуподвалах городских клубов. Часть бойцов, которая не восприняла кощунственного надругательства под названием TVC так и осталась в полуподвалах. Но будущее показало, что Кармак опять оказался прав.

В колонках играет - Off-Spring. Special Delivery

Михаил Булгаков. В девятнадцатом он написал “Грядущие перспективы”. Потом десять лет войны с режимом, печка, в которой горят рукописи и шесть редакций “Мастера и Маргариты”. Дневник поражений. Личная точка зрения автора. Мастер - это живой труп. Главу “Явление героя” можно было бы назвать “Явление мертвеца”. Человек пишет роман, публикует его, подвергается гонениям, ломается и в конце концов приходит в психбольницу. У него нет имени, дома, он отказывается от любви женщины, от возможности изменить будущее. Это поражение. Концовка романа двойственна. Дом покоя, который он заслужил. В контексте начала эры среди евреев это означало склеп. Мастер заслужил склеп. Призрак перестал бродить с ключами по дому сумасшедших и рассказывать историю о несчастной любви. Булгаков хоронит своего героя дважды. Жизнь самого автора после 30-го года - протоколирование поражения. Война с режимом бесполезна. Государство оперирует статистикой. Чем руководствуются по отношению к человеку мировые законы - не знает никто. Но признание своего бессилия перед ними не есть конец (жизни, культурного прогресса, научного прогресса, и т.д. и т.п.). Булгаков описал своего рода жизнь после смерти, он запротоколировал свою войну и свою жизнь после поражения в этой войне, свою судьбу и литературную карьеру. Пять или шесть редакций, двенадцать лет работы. То, что было в начале, едкая антисоветчина, с вполне типичным дьяволом и традиционной для Булгакова сатирой, переродилась в последних редакциях в продолжение книги Иова. Воланд не больше не дьявол, он посланник той стороны, он не вершит суд, он просто живет по законам той стороны. Мещане отделываются без особых вывертов, просто и понятно. Для тех, кто способен думать встреча с Воландом превращается в испытание. “Он не заслужил света, он заслужил покой”. В этот раз Иов не вынес испытания. Его похоронили с миром. “Мастер и Маргарита” рождены бессилием сопротивляться законам общества и государства, роман написан на коленях, человеком, бросившим вызов и потерпевшим поражение. Он не заслужил света, он заслужил тихий склеп, вдали от мавзолеев, в которых покоятся мужи, которых потомки назвали воинами духа. Был рожден текст, странный, местами страшный в своей слитности той и этой сторон, реальности и мира, в одинаковой степени содержащей рай и ад. Кривые зеркала, болезненные и жестокие фантазии. Текст, с расщепленной, так и не завершенной, концовкой. Единство той и этой стороны - это жизнь после смерти. Или, быть может, новой рождение. Кто знает? Тот, кто сможет придумать достаточно красивую и убедительную сказку (комментарий) для этого. Он не рассчитывал на то, что этот текст когда-нибудь дойдет до людей. От этого он получился откровенным. Воланд не есть дьявол в обычном понимании. Он не справедливый судья, наказывающий и дарующий. Он проходящий мимо. Наблюдатель. Когда-то в Палестине, заключив контракт с Господом, он обезобразил Иова. Еще один сценарий для богохульников: Земля - огромный инкубатор, где выращивают кандидатов, для более высоких миссий. Процент выхода полезного продукта - полтора десятка за весь жизненный цикл Земли. Истории Иова и Мастера - только фиксация неудач. Дьявол работает по контракту, он только выполняет грязную работу, которую ему поручает Господь. Вопрос не в новой сказке. Признание непознаваемости мира может перевести силы в другое русло, открыть новые, менее утомительные для народов пути. Новые миры, в которых коты не только говорят, но и закусывают. Бесконечный долбеж одних и тех “вечных” (последние две-три тысячи лет) вопросов ни к чему не приводят. “Напрасно совершать движение по кругу... Оставь это солнцу!...”.


читать дальше

Локальность и глобальность. “Нет ничего нового под луной”. Старые песни о главном. Каждое поколение пытается решить глобальные проблемы об общих направлениях пути, о том, что было и что будет. Делается это на локальном материале, ограниченном местом и временем, локальными методами, обусловленными эпохой, традицией, местным жаргоном и личным опытом. В каждом втором тексте есть претензия на философию и решение проблемы. Чаще - указание на новое направление. Или еще чего-то, что прячется за лесом из ассоциаций, аналогий, метафор, подтекста, бесконечной кодировкой и интеллектуальной игрой. Локальные способы реализации могут привести к “провинциальности” ответа. Сколько было написано текстов о “природе человека”, но кто может дать сколь-нибудь вразумительный ответ - почему в русле государственной политики людей убивать можно, а есть их нельзя? Цитата (полковник Куртц, “Апокалипсис сегодня”): “Они запрещают нашим солдатам писать матерные слова на вертолетах. Но посылают убивать людей”. За точность не ручаюсь, но что-то вроде этого. Попытки найти конец нити в этом запутанном клубке заканчиваются еще одним узлом или петлей на чьей-нибудь шее. Вокруг “убивать можно, есть нельзя”, “убивать можно, есть можно” или “низзя” ни то, ни другое можно придумать десяток оправданий в пользу того или иного. Окончательного “ответа” дать нельзя. Каждый раз прогнозировать ситуацию невозможно. Полностью отрицать возможности прогноза тоже, в особенности относительно вещей, создаваемых самим человеком. Прогнозирование самого человека - дело безнадежное. Попытки определить “цели” человека почти всегда отдают местной кухней. Они могут быть продиктованы идеологией, могут быть высказаны авторитетами текущей эпохи, переданы интерпретаторами авторитетов предыдущей. В большинстве своем они претендуют на “истину откровения”, на то, что направляет людей из некоего первоисточника. Само творчество приобретает черты “богоданности”, некоего дара, а его плоды становятся идолами. Но всеобщая провинциальность этих идеалов, попытки решить старые задачи новыми методами остается в любом случае. Можно замахиваться на небо топором, можно стрелять из ружья или автомата Калашникова. Можно запустить пару ракет стратегического назначения. Небу будет все равно. Создание нового мифа вряд ли приблизит человека к нему. Игра в слова, картины, скульптуры, лазерные диски, в стихотворные размеры - все это, безусловно, имеет право на существование. Как повод пообщаться в приятной компании. Как возможность блеснуть на приеме. Как способ удовлетворить тщеславие и обрести вес в обществе. Как возможность выжить людям, которые не приспособлены к нормальной жизни. Как способ очистки организма от шлаков навязчивых идей. Но может быть пора попробовать посмотреть на творчество и его продукты претензию на причастность к чему с той стороны, чему-то “вечному”. Есть предложение успокоится, сесть, немного помолчать и сказать себе не очень приятные вещи, которые, заставят изменить курс движения и перечеркнуть, быть может, не один год жизни. Немного здорового цинизма, иронии, уместной и не глупой, отсутствие громких слов. За обычной застольной беседой. И необязательно быть светилом науки или культуры. Каждый из нас имеет како-то личный опыт, позволяющий с уверенностью говорить о вещах. Хорошее знание традиции не есть обязательное условие, для того чтобы избавиться от амбиций и трусости.

читать дальше

Стремление к оправданию. В этой ситуации человек похож на плохого студента. “А сколько вам нужно?”. У него есть исходные и ответ, который он хочет получить, а не тот, который получается, если сложить два и два. В случае философских рассуждений это всегда пять (навязчивая идея Шестова). Человек готов нагромоздить кучу слов, придумать десяток новых мифов, которые будут красиво звучать, сотню новых знаков, чтобы выехать на другую дорогу. Стремление к оправданию. Не к истине, а к противовесу собственным слабостям, собственным недостаткам. Вопрос, как «жало во плоти». Ответ, как то, что уже готово и нуждается в подкреплении. Создание новых символов между вопросом и ответом - сценарий, который чаще всего разыгрывается человеком. “Поиск истины”.

читать дальше

Снято вчера вечером. Все-таки камера в телефоне иногда бывает полезной.
[640x480]

В колонках играет - Off-Spring. Original Prankster

Сингапур. В относительно недалеком прошлом - небольшой приморский городок и по совместительству пиратский порт. В настоящее время одно из наиболее развитых государств Юго-Восточной Азии и крупнейший торговый узел региона. Хороший пример того как использовав только географическое положение можно сделать свою страну процветающим местом.

[512x682]

В колонках играет - Radio Silence
Настроение сейчас - Battle Meditation

Пробежался по некоторым блогам на Li.ru, посмотрел некоторые дневники. Есть интересные записи, неплохой язык, емкие образы и чувствуется, что искренние переживания. Но... блин, столько надрыва. Странно... Хотя, может быть это опять же возрастное. Чувствую себя старым дядькой, который хочет поворчать по поводу того, что не все так плохо и что перебеситесь, мол, как проблемы реальные появятся. Сам таким был. Перечитываю свои черновики десятилетней давности и понимаю, что таки да, почти тоже самое, что нахожу сейчас в блогах ребят чуть за двадцать. Но язык не поворачивается сказать, что "и это пройдет...", эти эмоции по поводу большого и недружелюбного мира.

Вчера шел домой, в переходе ребята поют Цоя. Этим словам лет двадцать, а может и больше и вечно-актуальными они будут пока существует демографический срез 15-25 лет. Они пели и наверное, сами пишут песни и музыку. А еще смотрят на таких как я, в цивильном прикиде с кейсом в руке, и думают, что это худшее, что может случиться с человеком :) "Где твои туфли на манной каше и куда засунул свой двубортный пиджак?...". А может и не смотрят, кому интересен очередной "пиджак", спешащий с работы к домашним тапкам?

Творчество, которое запитывается этим возрастным кризисом, чаще всего проходит. Это как первая ступень ракеты, которая отваливается, после того, как кончилось горючее.

По моим наблюдениям так происходит с подавляющим большинством.

В колонках играет - Oasis. Force of Nature

Биография одного из советских ученых, который выстроил свою уникальную систему планирования времени и достижения целей. Пока мысль одна - все западные гуру по тайм-менеджменту и управлению рядом не стояли.

Цитата:
--------------------------
Приобрести можно все, почти все. Кое что можно восстановить, например, здоровье. Любовь? Ее можно добиваться. Авторитет, спокойствие, друзей — все так или иначе человек получает, зарабатывает. Но вот время... Утраченного — никак не вернуть. Добавочного — нигде, никоим образом не получить. Не одолжишь, не найдешь, не заработаешь. Есть люди, которые не знают, куда девать его, есть периоды у любого человека, когда он хочет убить время, отделаться от него. С точки зрения Любищева, это все равно, что убивать, уничтожать Божие создание, живое существо. Его мораль состоит в благоговении перед временем, отпущенном нам Судьбою...
---------------------------

В колонках играет - Oasis, Force of Nature
Настроение сейчас - I'm Ok

Произвол. Pulp Fiction сделано на отрицании сюжета. Это не значит, что его там нет. Логика цикла (начальные кадры являются частью последнего эпизода, причем дважды, сцена в кафе и цитирование Изекииля) отрицает направленность, а значит конец и начало. Pulp Fiction похоже на сильно минимизированную модель “1001 ночи”, где на сказке за номером шестьсот-не-помню-какой Шахеризада начинает рассказывать историю про царя, каждую ночь требующего девственницу, которую казнят на следующее утро. После повторения сцены, где Ринго вскакивает и начинает орать, размахивая пистолетом, можно начинать все сначала. Стоит только завершить диалог Джулиуса и Винсента. Диалог о законе и случае. И можно начинать все сначала. Винсент будет убит еще сто раз и еще столько же будет читать pulp fiction, сидя на унитазе. Борхес был бы в восторге. Но сюжет отрицается не только по общей концепции и не она главная в отрицании. Центр лежит на связках, в особенности во второй новелле. Да, Тарантино переврал классический американский action с “плохими парнями” и “хорошими парнями”. За кого болеть непонятно. Марселлос бежит за Бучем по улице, стреляет и вначале мы болеем за Буча. Но через десять минут они уже оказываются по одну сторону и нам, всем, дружно ненавидящим извращенцев, как и Бучу, становится жаль местного крестного отца, которого трахает в зад полицейский-голубой. Логика сюжета грубо прерывается по крайней мере в четырех местах. На перекрестке, когда Марселлос узнает Буча, через полминуты, когда Буч в дребезги разбивает “Хонду” Фабианы, и дважды в магазине. Хозяин вызывает полицию, но полиция имеет совершенно другие приоритеты. Буч спасает Марселлоса, хотя перед этим убивает Винсента, хотя мог бы, руками Зеда, прикончит и его. Вторая новелла не имеет логики. За час с небольшим человек может стать палачом, жертвой, жертвой и снова палачом, каждый раз стоя на краю и в этом нет ни его вины, ни заслуги. Есть произвол. Третья новелла говорит об этом прямым текстом. Джулиус, верующий в руку провидения, а значит и в Закон Божий и Винсент, для которого пять пуль в стене - случай, а значит произвол. Гангстер, рассуждающий о Боге. Почти Дмитрий Карамазов. Критики, работающие в одной системе с Тарантино, усмотрели в Pulp Fiction пародию на американское кино, кино, не имеющее под собой никакой другой основы кроме кино. Тарантино не был ни полицейским, ни гангстером, его личный опыт ограничен традицией кинематографа за последние пятьдесят лет. Но недоучившийся видеофан, с кинематографическим именем, создал нечто большее, чем оригинальный хит сезона, претендовавший на семь Оскаров. Любая драма, любая мелодрама или психологический триллер до этого следовали сюжету, с жесткими ролями, завязкой, развитием, кульминацией и выводом. Все, что претендовало на глобальное обобщение жизненных устремлений и нахождения смысла самой жизни имело направленность и конец. Сюжет. Причина, предшествовавшая завязке. Причина, приведшая к кульминации. Развязка, как причина для следующей завязки. Двойная петля, завязанная Тарантино, очень грубо, так, что в это сразу не хочется верить, говорит очень простую фразу: жизнь бессюжетна. Ничего, кроме произвола в ней нет и если есть какой-то закон, то гангстер, цитирующий перед убийством Библию, и есть этот закон (...and you will know - My Name is a Lord!...). Возможно, сам Тарантино делал одно, а сделал другое. Он разрушил сюжет, по-другому склеив то, что сделали до него. До него делали смысл жизни. Из той же традиции, из того же материала он смонтировал отсутствие этого смысла. Жизнь бессюжетна. Признать это, прочувствовать это может каждый. Долго жить с этим может позволить себе не каждый. Дело не в количестве мата и насилия, есть фильмы похлеще. И не в том, создаст Тарантино еще один хит или нет. После Pulp Fiction он может со спокойной душой уйти на покой. Шокирует не равнодушие и жестокость героев. Это первое, за что можно ухватиться, чтобы отвести душу, дав разгромную рецензию. Шокирует перспектива быть покаранным без причины. Осознание, что все может прерваться в любой момент, что прошлые заслуги и планы на будущее не в счет и по какому счету приходится платить тоже неизвестно. После осознания этой перспективы может быть два решения. Первое: самоубийство. Жить в мире, суть которого непознаваемая бессмысленность, беспричинность наказания, страдания в котором не объяснимы. Зачем? “Жизнь говно, после нее - смерть”. Второе: создание новой религии, строительство новых стен, защищающих от необъяснимости той стороны. Стены нужны. Без них тяжело, подчас невыносимо. Только стоит ли путать способность стен к защите от хаоса и “величие вечных истин”. Защита от неприятностей и высокая идея об избранности человечества - не одно и тоже.
Читать далее...

В колонках играет - Oasis. It's good to be (free)
Настроение сейчас - Battle Meditation

Автор берет на себя смелость утверждать, что творчество является нормальной функцией любого здорового организма, сходной с функциями дыхания, пищеварения, выделения. Желудок выделяет желудочный сок, для разложения пищи. Во всех случаях вначале идет разложение, а потом синтез продукта. Это одна сторона, она не претендует на место постулата какой-нибудь новой теории. Вывод сделан не из обобщения, а из личного опыта автора. Вторая сторона - цели и формы творчества зависят от времени и места, часто они бывают просто навязаны местом и временем. Эпоха диктует правила, как в кулинарии и моде, так и в области творчества. “Идеалы красоты и гармонии”, “создание эпического образа национального героя”, “описание уклада жизни буржуазного слоя общества”, “слияние с Абсолютом”, “способствование прогрессу культуры”, “определение новых моральных ориентиров”, “переоценка ценностей” - все это вещи одного порядка, что и сервировка стола. Смотря для чего, для банкета на сотню персон или для обычного домашнего ужина. Работа в локальных (ограниченных как по “размеру” традиции, так и по количеству людей, вовлеченных в тему) знаковых системах, дающих цели, формы, инструментарий, возможность для диалога и, иногда, возможность существования, современниками воспринимается, как принадлежность к касте “избранных”. На них молятся, им верят, их слушают. Их сбрасывают со счетов, пьедесталов, кресел. Валяют в грязи, меняют на других. Миф об избранности - одна из постоянных в любой системе ценностей. Тень той стороны. “Мы выше”. Почему не “мы немного сбоку”? Может потому что это не совсем красиво звучит. Рождается новая иерархия. Как и любая иерархия, культурная среда не может не быть пирамидой, ибо нуждается в управлении. Нельзя отрицать высокую расположенность одного к этой функции и низкую у другого. Но можно отрицать “вечную ценность” создаваемого. Эта “вечность” тоталитарна по сути, она ставит границу между теми, кто делает и теми, кто не делает, не оставляя вторым, по сути, возможности для нормального функционирования организма. Это крайность. Такие формы творчества, как йога, кэмпо, даосиситское бессмертие, были доступны и сейчас доступны многим. Если видеть за символами только точки опоры для тела, а не “вековые непоколебимые истины”, помнить об утилитарности этих систем, то подчас они бывают очень действенны. Вопрос доступности. Запад приучил к тому, что результатом творчества является что-то вне человека. Само тело, как объект творчества не рассматривается западной традицией, как достойная цель. Впрочем, эта цель также локальна, как и все создаваемые человеком.


читать дальше

“Что тебе снится?”
“Мосты через медленную реку”.
“О чем ты думаешь?”
“О мостах через медленную реку. О том, что есть два эти берега и что есть река между ними. И что есть путь. Есть ли тот берег смерть или это жизнь, которая никогда не имеет конца или там нет ничего и почему мы хотим знать, что там за туманом. Мы строим мосты через реку, которая течет, не останавливая ход, которая разделяет нас, которая безразлична в своем течении и что унесет без сожаления все, что канет в нее, туда, откуда не возвращался никто и ничто не смогло повернуть ее ход. И стоит ли ждать или идти и строить мосты, которые снесет течение этой медленной реки и те, кто пойдут за мной, рухнут в холодную безразличную воду. Я искал ответы, но все, что я вижу сейчас - это другой берег, с которого изредка сходит пелена и тогда приходит тоска, которая сильнее меня...”

Зеркала, что направлены одно на другое. Бесконечность, рождаемая из пустоты. Бесконечная рефлексия. Самопознание. Саморазрушение. Саморазложение на составляющие. Где наступает момент, когда копание в себе становится невыносимым - дело каждого в отдельности. Кому-то достаточно осознавать, что он сделан из атомов, кому-то - в том, что его основа есть стремление к жизни. У кого-то главное мозг, у кого-то душа. И тот и другой не равнодушны к хорошему ужину. Саморазрушение тормозится инстинктом, когда личность начинает исчезать за символами и цифрами. “Истины”, на которых произошла остановка, становятся определяющими на долгий срок. Если не до конца жизни, то до первого серьезного потрясения. Замена их на новые болезненна и требует таких условий, в которых со старыми жить невозможно. Добровольное повторение процесса “самоопределения” требует достаточно развитого мазохизма. Раскладывать себя время от времени на составляющие занятие опасное. Творчество это сначала разрушение, а уже потом созидание. Творчество это не только неудовлетворенность своей половой жизнью. Это неудовлетворенность “системой ценностей”, “эстетикой” того или иного “культурного поля”. Даже если это подвергается незначительной ретуши - сначала нужно убрать что-то и только потом домазать нечто незначительное новое.

читать дальше

Киберпанк мертв. И даже уже не пахнет. И, скорее всего, это уже не новость.
Успешно миновав фазу становления и роста, он сформировался и занял свое место в ряду фантастических жанров – научная фантастика, фэнтези, альтернативная история и т.д. и т.п. Надо отдать должное Большой пятерке американских киберпанков - они сумели создать новый жанр и дать ему путевку в жизнь.

Эстетика и философия жанра вполне узнаваема. Большие корпорации и волки-одиночки, которые якобы им противостоят (а на самом деле работают на них). Компьютеры и хакеры, которые их ломают. Сине-зеленый неон на черном фоне футуристических контуров еще продолжает жить на сайтах хардкорных поклонников Движения и в компьютерных играх, эксплуатирующих хлесткий антураж. Есть еще и те, кто упорно продолжает подражать классикам, но тексты, которые получаются в результате этих попыток, вторичны по умолчанию. Они похожи на старательных учеников, копирующих классические образы в музеях.

Но на самом деле все уже в прошлом. Темы, поднятые киберпанками, были свежи в начале 80-х, когда компьютеры еще только начинали появляться в офисах и, когда о глобализации никто не говорил на каждом углу. Большая пятерка во главе с «Председателем» Стерлингом и Гибсоном отработали на славу, создали каноны жанра и тихо прикрыли лавку. Киберпанк закончился на трилогии «Киберспейс» и «Схизматрице» с роем рассказов-спутников. Именно там было все – и жестокость антиутопии и новые технологии и дрейф старой человеческой морали в сторону чего-то совсем другого, нежели размышления о Жизни и Смерти. Трилогия «Моста» и «Священный огонь» это вещи другого порядка, другого заряда, хотя в них тоже есть компьютеры и разношерстный пучок технологий.

Теперь Гибсон двигается в сторону мэйнстрима («Распознавание образа»), а Стерлинг занимается футурологией. Председатель в свое время поставил точку в своем эссе «Киберпанк в начале 90-х», но его мало кто послушал. Тем не менее, Председатель поступил честно. В 90-х наступило время для других прогнозов, а то, о чем писали киберпанки в начале 80-х, стало нашей реальностью.
Мы этого не поняли. Очарование от раскрашенных неоном кварталов, по которым бродят «бунтари»-хакеры оказалось сильнее желания осмыслить и идти дальше.
Мы как всегда отстали лет на пятнадцать-двадцать.

«Башня ангелов» Татьяны Матвеевой - хорошая повесть. В лучших традициях, так сказать. Романтическая история о хакерше, попавшей в оборот. Весь набор стандартных штампов присутствует и весьма хорошо выписан.
«Московский клуб». Очищенный от всяческой романтики киберпанк. Кровь и грязь. Крайняя форма. В «Московском клубе» мало
«Падшие ангелы Мультиверсума» - тоже закос под классику. Но в отличие от «Московского клуба» мягковат и только претендует на жесткость. Некоторые детали вызывают улыбку. Зачем называть именем популярного японского писателя эксперта по хакерам? Воспоминания о фильме «Матрица» и «тонкие» ассоциации с Гибсоном (отель «Новый Азор») – лучшие свидетельства того, что в нас крепко засели штампы, разработанные Большой пятеркой
«Лабиринт отражений» - адаптация киберпанка под подростков. Мягко говоря. Тех, кто думают, что это киберпанк мне искренне жаль. Они пропустили самое интересное.
«Сезон оружия» Александра Зорича - детство. Без комментариев.
Особняком стоит «Паутина» Мэрри Шелли. Поднятые в ней темы действительно свежи и актуальны. Сетевой новояз Андреева адекватен и не режет ухо.

Мы отстаем. Но в принципе еще не поздно переключить передачу.
Первые впечатления читателей от «Диспетчера атаки» и тем более «Медного гвоздя» меня искренне удивляли. «Это киберпанк!». Сопротивление было бесполезно. Людям нужны названия на предметах, без них реальность становится ненадежной и зыбкой. Киберпанк, так киберпанк, «хай будэ грэчка», как говорят у нас. Если вам так проще воспринимать эти тексты, пусть будет. Хотя по сути «гейткиперский» цикл – это анти-киберпанк. Система в нем есть хорошо, а хакеры есть плохо. Дело даже не в этом. «Гейткиперский цикл» - это не про взлом информации, а про саму информацию и о том, что делают с ней люди и компьютеры. Но тексты уже записал в киберпанк и отмыться от этого ярлыка не стоит даже и пытаться.

Киберпанк жив. Киберпанк живет в повторениях классических образцов. В попытках повторения успеха. Но успеха не будет. Тиражи, поклонники, обсуждающие очередной образчик жанра, критические статьи с разбором соответствия канонам и ценности для жанра, касса для издателя, поскольку киберпанк – это уже «формат» с устоявшейся аудиторией читателей.

Но было бы наивно ждать от современных киберпанков чего-то нового. Чего-то, что оглушит читателя, так как оглушил почти двадцать пять лет назад.

Продолжать писать о хакерах ломающих сервера транснациональных корпораций, когда есть масса новых тем – безнадежно отстать от времени. Да, они продолжают ломать, но кого теперь этим удивишь? Новости о нашествиях вирусов и взломщиках корпоративных сетях стали привычными. Это актуально, но актуально Читать далее...