Ноу-хау. Надо т.н. «падонкафский езыг» использовать на благо Отечества.
К примеру, с его помощью можно шифровать военные переговоры.
Выгода очевидна: наши будут читать приказы вида «ключ настард!» просто влет, не пользуясь никакими ключами, а вражеские компьютеры сгорят на второй секунде, пытаясь расшифровать, к примеру, такой диалог:

— Ключъ настард протяшко адин!
— Прятяшко первый нах!
— Аземуд тризта! (в этот момент половина компьютеров Пиндагона начинает дымиться)
— Баигалаффко гатов! (все полиглоты Омерики роются в словарях)
— Афтар, жги!
— Пашол!
— Ну че там?
— Писят сикунд палет намана. (пиндосы ищут на часах цифру «писят»)
— Где летим?
— Над Хобаровзгом! (Google Maps закрываются на профилактику)
— Скороздь?
— Пицот!
— Зачот.
— Где ща?
— Пралитайэм акийан (все географы Соединенных Штатов Пиндостана рвут карты и волосы на жопе)
— Чо как?
— Нидалед.
— Низачот.
— Ну, ниасилели.
— Фсем превед.

Несмотря на «нидалед», вера в собственные возможности «Пиндагона» подорвана бесповоротно.
Джордж Буш просит у Сената два квадриллиона долларов на новые компьютеры и щоты.
Америка в трансе. Русские победили.


© kamrad_kats

cherski.ru/users/cherski/po...page4.html

Только в России могло возникнуть выражение "питьевой спирт"

Первому таблица Менделеева приснилась Пушкину.
Но он в ней нихрена не понял...

"Осенью семидесятого врачебная комиссия при военкомате поставила мне страшный, а главное, неожиданный диагноз - годен к строевой. Как всякое разумное существо, я понимал, что армия есть важнейший государственный инструмент, но не понимал при этом другого - при чем здесь я?
Мысленно вглядываясь в будущее, я не видел себя отважным бойцом, стоявшим в обнимку с артиллерийской пушкой.
Тем не менее пришлось смириться. Я устроил себе пышные проводы. Вереница родственников и знакомых тянулась нескончаемым ручейком до самого рассвета. Для того чтобы облегчить доступ, тело мое демократично валялось в коридоре, и каждый из них мог беспрепятственно поплакать над ним и попрощаться.
В первую же армейскую ночь мой взвод был поднят по тревоге в три часа ночи, для разгрузки щебенки. Промозглый ноябрьский ветер наотмашь хлестал по небритым щекам, мелкий снег вонзался в беззащитную шею, сапоги жадно за-глатывали мокрую пыль, и думалось мне, что все кончено и все, что было, неправда, а правда - эта грязная ночь, полуразрушенный вагон и сержант Лимазов, довольно похохатывающий, глядя на за-дроченные лица новоиспеченных гвардейцев.
- Тошнит, чухня? - хмыкал он.
Делать, однако, было нечего. И я начал привыкать и обживаться. Через месяц стал чувствовать себя в казарме достаточно вольготно. Военная форма уже не так смущала, а когда я достал офицерскую шинель (знакомый старшина выкрал за четвертинку), то даже ощутил некоторую комфортность. Хотите - верьте, хотите - нет, но, будучи ефрейтором, я носил офицерскую шинель. Правда, через год шинель с меня сняли, причем вместе с лычками, но это же через год... А пока я блистал двумя рядами золотых пуговиц и новыми, приятно поскрипывающими хромовыми сапожками. Но рассказ мой вовсе не о хромовых сапожках и шинелях с золотыми пуговицами. Рассказ мой об идиотах.
Конечно, идиотов и на гражданке хватает. Но в армии они как-то особенно заметны. Черт его знает почему? Среда там, что ли, такая?
Но факт остается фактом, идиоты в армии размножаются, как микробы в бульоне. Я знавал многих нормальных мужиков, которые, попав в армию, превращались в полных недоумков, причем, что характерно, демобилизовавшись, тут же становились совершенно нормальными.
Нет, вы поймите меня правильно. Я вовсе не утверждаю, что армия - это некий инкубатор, созданный специально для выращивания дегенератов. Вовсе нет. Просто так получается. Хотя встречаются иногда и светлые головы. И достаточно часто. Однако, повторяю, рассказ мой не о светлых офицерских головах, а, наоборот, об идиотах. С одним из них, капитаном Чумаковым, моим непосредственным начальником и дирижером (благо, мне удалось перевестись из роты в оркестр), я имел счастье общаться целых тринадцать месяцев. Чумаков был как раз из той породы людей, которые поначалу абсолютно нормальны и, только попав в душные армейские объятия, трансформируются в дебилов. При этом он не слыл ни жестоким, ни злопамятным, ни мстительным, ни коварным. Нет. Просто за ним прочно закрепилась репутация идиота, и он достойно подтверждал эту репутацию каждый день. Послав на меня запрос в батальонную канцелярию, он написал: «Прошу зачислить такого-то в полковой оркестр в/ч № такой-то в качестве ефрейтора-конферансье. Капитан Чумаков». А второй идиот, сидевший в канцелярии, оформил этот идиотизм уже документально, сделав в моем военном билете воистину историческую запись - «воинская специальность - ефрейтор-конферансье». Одним словом, обратите внимание.
История с Чумаковым началась так. Сижу я как-то на лавочке близ казармы, курю себе потихонечку, никого не трогаю и вдруг...
Что такое? Никак, Савельев! Валера!
На гражданке он слыл ходоком по бабью и, очевидно, для того чтобы поддержать нелегкое свое реноме, а может, просто чтобы не терять практики, поступил в мединститут, на отделение гинекологии. В той прошлой жизни он выглядел пижоном и кличку носил фартовую - Красавчик. Однако то, что я увидел, обладая даже очень сильным воображением, никак нельзя было назвать красавчиком. Передо мной полулежало, полустояло жалкое, забитое создание.
- Савельев, ты, что ли? - не поверил я.
Он кивнул, осмотрел себя с ног до головы, и, дав мне вдоволь насладиться увиденным, укоризненно произнес:
- Видишь, какой я стал? - как будто его призвали в войска исключительно по моей личной инициативе.
- Но ты же учился в институте?.. - удивился я. - У вас же военная кафедра!
- Какая кафедра, о чем ты говоришь? За аморалку загребли, - махнул рукой Валера.
Честно говоря, глядя на Савельева, трудно было представить себе женщину, добровольно согласившуюся разделить с ним ложе. Даже обладая очень сильным воображением.
- Я себе пальцы отрублю, - вдруг занудил он, - топор я уже приготовил, да вот решиться пока не могу. Все равно отрублю. Или повешусь.
Савельевская дилемма - отрубить паль-цы или повеситься - вовсе не вдохновляла. К тому же я почувствовал прилив человеколюбия, и мне захотелось Читать далее...

Универсальный коммент:
[500x20]

Хм, надо же как любопытно... не сказал бы никто - сам бы и не подумал об этом

В среду, 5-го апреля (ну или в четверг 4-го мая, это как на формат даты посмотреть), в час ночи две минуты и три секунды дата будет выглядеть так:

01:02:03 04/05/06

Почему 12 апреля пьяные космонавты не бьют палатки и не купаются в фонтане в парке Горького?! А также не пристают к испуганным прохожим с вопросом:
- Ты, засранец, на какой орбите летал???

Перешел на летнее время...
Промучался три дня, потом перевел часы обратно...

Ы
[500x300]

Если у вас нету папы, то кликните правой кнопкой мыши на рабочем столе и выберите: "Создать > Папку"

- А что бы ты стал делать, если бы нашел миллион баксов?
- Ничего.
- Как ничего?
- А зачем?

Разве это не прекрасно - жить с отвагой в сердце и... умереть, покрыв себя вечной славой?

Когда у тебя есть только молоток, всё вокруг похоже на гвоздь.

очередной ПРЕВЕД
[420x280]

Видимо офигенное кино по ОРТ "Нет пути назад"
- Держись, Ким!

...капитан Ким
(ага, "держи путь на систему Медуза... держи путь на систему Медуза...")
нунах.. лучше уж спать ложиться...
"спасибо за сон" (а вот не скажу кто!)

Ну чёж вы не кричите "плагиатчик! хуев!"
Ну давайте, давайте!!!!...

(анекдот, старый.
1-е сентября, учительница знакомится с учениками своего класса...
- иванов..
- я!
- петров...
- я!
- ээээ... хуев!
- я!
- а ты кто?
- болгарин!
- да? ну садись... болгарин... хуев....

не смешно, кстати.
Орите дальше.
Флаг вам в руки.
Барабан на шею.
.. и "взвейтесь кострами синие ночи...!

з.ы. забыл прокричать "ура!"
ура.
бля.
а тут вообще матюгаться то можно?

А насрать.
Смешно - не значит грустно.
ловите:

(с) Олейников

"В моей записной книжке, буква "М" начиналась с Володи Моисеева. Володя служил концертмейстером, неплохо играл на фортепианах, но была у него одна непроходящая страсть - приколы.
Он, например, мог на голубом глазу, позавтракав в буфете, вылить оставшуюся в блюдце манную кашу в собственный карман, а в ответ на вытаращенные глаза буфетчицы сказать небрежно:
- Не выбрасывать же добро, на самом деле. Доем как-нибудь.
То, что после этого ему приходилось отдавать пиджак в химчистку, уже не имело значения. Зато он оттянулся на славу, а это всегда было для него главным.
Однажды мы зашли с ним в кафе. Перекусить. Официант, небрежно бросив на стол расписание дежурных блюд, процедил сквозь зубы:
- Сейчас приду, - и исчез минут на сорок.
Моисееву этот опрометчивый поступок явно не пришелся по сердцу.
- Ну, погоди! - сказал он и спросил у меня: - Расческа есть?
Я подал. Он повертел ею туда-сюда, а потом вдруг сломал.
- Зачем ты это сделал? - удивился я.
- Скоро узнаешь!
И стал нетерпеливо дожидаться прихода официанта.
Когда тот наконец объявился, Володя резко прихватил его за воротник и пропел в самое ухо:
- Вам привет от «Березы!»
- Чего-чего? - переспросил тот.
- Не валяйте дурака, Пуцкер! - прервал свое музыкальное приветствие Моисеев.
- Я вам русским языком говорю: "Вам привет от «Березы»!
- От какой еще там березы? - переспросил официант, не понимая, что происходит.
Моисеев жестом фокусника извлек из воздуха половину только что сломанной расчески и, придвинувшись поближе, прогундосил:
- Никаких расспросов, Пуцкер! Дальнейшие инструкции только после того, как покажете вторую половину. И еще раз напоминаю - не валяйте дурака! Вы уже и так две явки завалили.
Официант изменился в лице.
- А может, вас перевербовали, Пуцкер? - пристально вглядываясь в него, спросил Моисеев. - Вы ведь всегда были слабонервной проституткой! Что это у вас глазенки забегали?
- Кто меня перевербовал? - спросил, мертвея, еще абсолютно жизнеспособный несколько минут назад официант.
- Я сказал - вторую половину расчески! - безжалостно рявкнул Моисеев. - И без разговорчиков, понимаешь!
- Сейчас п-поищу... - еле выговорил официант, и раненой птицей двинулся к кухне.
- Закладывать пошел! - осклабился от полученного удовольствия Володя. - Сейчас явятся, родимые!
И оказался прав.
Наряд прибыл даже быстрей, чем можно было ожидать. Не разбираясь что к чему, они лихо надели на нас наручники и принялись выводить из зала. Обделавшийся официант, наполовину спрятавшись за занавеской, с волнением наблюдал за нашим арестом, прикидывая, чем эта фантасмагория может для него закончиться.
Уже у самой двери Моисеев обернулся и страшно прорычал:
- И учтите, Пуцкер, у нас длинные руки! Очень длинные!
Милиционеры после столь загадочного заявления арестованного, как по команде, глянули в сторону официанта.
- Может, и этого прихватить, чтобы два раза не возвращаться? - спросил один из них.
- Да ну его! - лениво отозвался второй. - Надо будет, возьмем. Куда он денется?
В отделении Моисеев предъявил удостоверение, объяснил дежурному, что мы здесь с концертами, что в кафе зашли просто пообедать, что официант оказался сволочью, а сволочей надо учить, и дежурный - совсем не дуб, как показалось вначале, - посмеялся и, пожелав успехов, снял с нас оковы.
Через полчаса мы вошли в то же кафе и подсели к тому же официанту. Сели спиной, чтобы он нас не сразу заметил. Тот, уже слегка оправившись от встречи с врагами народа, а потому несколько порозовевший, подошел сзади и спросил не глядя:
- Что будем заказывать?
Справедливости ради надо сказать, что на сей раз голос его звучал значительно гостеприимней, нежели в наш первый приход. Очевидно, урок не прошел даром.
Моисеев переждал некоторое время, а затем медленно вывернул шею в сторону и, смачно сплюнув, сказал:
- Я же вас предупреждал, Пуцкер, - у нас длинные руки!
Этого оказалось достаточно для того, чтобы мне впервые в жизни посчастливилось лицезреть, как грохается в обморок здоровый околодвухметровый мужик.
А Моисеев уже готовил следующую акцию..."

ОЙ.. рассмешили меня до коликов в животе... Я, вообще, порой умиляюсь - нежно так, по-детски - над людьми, котрые мне в личку орут "хренов плагиатчик! знавали таких!" Над чем ржоте то? Над собой ржоте... я ничего ни у кого не украл, а сесли чего и приводил в цитате так всегда ссылался на (с). Так что- не пиздите да не пиздимы будете. Так что по большому счету мне "мотать на всё с высокой колокольни", не хуже чем герой нижеприведенного отрывка.

(с) Олейников

"Целина встретила меня тяжелым запахом давно уже превращенной в склад церкви, переделанной на летний период под казарму, и пьяными драками партизан. Партизанами звали здесь тех, кого военкомат на время страды призывал на несколько месяцев. Все они были шоферюгами, всем им было далеко за тридцать, у всех у них остались семьи, и понятно, что, оторвавшись от дома, они гудели на всю ивановскую. Самым заметным среди них был, безусловно, Михеич по кличке Констанс. Каждый вечер, напившись до безобразия, он зачинал песнь, причем делал это по принципу акынов - что вижу, то и пою. Это была даже не песня, а эдакая разнузданная музыкально-разговорная импровизация в былинном стиле. Мужики подбрасывали тему, и Михеич-Констанс тут же, не раздумывая, начинал свой нехитрый рассказ. Однажды, когда он, полувырубленный, постанывая, рухнул дровами на кровать, я, чтобы как-то привести его в чувство, спросил:
- А как тебя на целину вызвонили?
Михеич, словно не он помирал минуту назад, вскочил ванькой-встанькой и, ни секунды не раздумывая, запричитал скороговоркой:
- Дело было во субботушку,
Во субботушку да в июнь месяце.
Я лежу себе на диванчике,
Обожравшийся водкой-матушкой.
Я лежу себе, знай, порыгиваю,
Ой порыгиваю да поплевываю.
Тока слышу вдруг стук раздался в дверь,
Глянь - Семен стоит, участковый наш.
Руки-крюками, харя толстая,
В избу входит, гад, не здоровайца,
Не здоровайца, ряха подлая,
Да под нос сует мне повесточку.
А повестка та военкомовска,
И печать на ней с муди конские.
Говорит Семен, язва гнойная:
"Собирай живей шмутье драное
И уяблывай нонче вечером".
Удивился я, аж шары на лоб,
И на кой мне ляд на ночь глядючи,
Пьяным будучи, на хрен ехати.
Говорю тогда участковому:
"Аль не знаешь, мент, пьянь сержантская,
Что шофером я у Степанова.
А отпустит ли мил начальничек,
Чтой-то шибко я сумлеваюся".
Тока по фигу участковому
Была речь моя благородная.
Мол, помалкывай, вошь плешивая,
Есть с начальником договоренность.
Я тогда ужо разобиделся,
Разобиделся, закручинился.
Говорю ему:
"Как же ехать-то, с кондачка
Да вдруг, пидер долбаный?"
Тока делать мне, видно, нечего,
А жена моя во коровнике.
"Ты давай, - кричу, - собирай меня,
Уезжаю, мол, прямо тута же".
Как услышала про отъезд-то мой,
Про нежданный отъезд супружница,
Как была она во коровнике,
Прямо рядом с телком и грохнулась.
По всему видать, больно шмякнулась,
Красна кровь течет струйкой тонкою.
Красна кровь течет, на лбу шишечка,
И лежит с телком ни жива-мертва.
"Как же, - плачеца, - одиношенькой,
Да с хозяйством таким управица.
Чай, коровы не будут доены,
Огород, чай, не будет вспаханный.
Убиваеца моя милая,
Да до пят слезьми умываеца.
Испытал я нежность великую.
«Ах, ты, - думаю, - лапа-лапушка».
Вынимаю из брюк шершавого
Да даю его в руки белые.
Как взяла она его в рученьки,
Еще пуще в слезах забилася.


Дойдя до этого места, Михеич петь перестал.
По лицу его хлынули горькие потоки и он, продираясь сквозь рыдания, со словами: «Как же ты, милая, действительно без шершавого дружочка?» - вдруг вытащил из мятых кальсон вялое свое естество и, как-то очень по-деловому, сноровисто накрутил его на никелированную ручку кровати на два оборота. Движение это было столь отработано, что по всему было видно - исполнял сей трюк Михеич далеко не в первый раз. Я, признаюсь, такого представить себе не мог ни во сне, ни наяву.
А Михеич, разбушевавшись не на шутку, скинул стремительно кальсоны и со страшным криком: «А едрись оно все конем!» выскочил из церквушки, полез на крышу и, поигрывая фаллосом, как гаишник милицейским жезлом, заорал в сторону сельсовета:
- Крестьяне, видали такого?
Вся деревня встала как вкопанная и от изумления открыла рот.
Чего-чего, а такого она действительно не видала даже во времена коллективизации.
Приехавший ротный брызгал от ярости слюной и, уже совсем отчаявшись, сознавая свое бессилие, завопил благим матом:
- Михеев, именем маршала Гречко, приказываю прикрыть яйцы!
Куда там!
Вконец обезумевший Михеич, носился по крыше мотыльком, лихо перепрыгивая с куполка на куполок и в ответ на командирский приказ, с Читать далее...