Слово митрополита Сурожского Антония о Великом посте | 1024-04-2013 13:44
Пост — лишение того, что нас разрушало
Когда мы думаем о Посте, неужели мы не можем об этом думать, и думать, что Пост, покаянное время — это время, когда мы идем к ликованию этой встречи, не на суд, кроме суда своей совести, а на ликование Божие, на ликование святых, на ликование ангелов, на ликование всех родных, которые ушли уже в вечную жизнь и всех тех, которые нас когда-то любили и которые плакали над нами, оскверненными, ушедшими и которые теперь нас встречают вновь цельными, очищенными, девственными. О, Боже, разве это тот скорбный пост, о котором часто люди говорят и думают, что вот, 40 дней надо себя лишать всякой радости, всякого утешения, обычные радости должны отойти, даже пища должна стать скучной.
Нет, если мы постимся телесно, то это мы постимся так, как постится по-своему человек, который свое тело тренирует для подвига. Да, он больше не ест того, от чего он отяжелевает, от чего мускулы его уходят, от чего тело покрывается жиром, от того что энергия гаснет, он ест такую пищу, которая обновляет в нем жизненные силы. И вот об этом и говорит телесный пост. Да, ешь, но ешь так, чтоб твоя пища укрепляла бы твое тело, сделала бы его живым, отстраняясь от той пищи, которая тебя отягощает и не дает ни уму твоему, ни сердцу жить полной жизнью. Пост не значит изнурение, пост не значит голодовка, пост не значит лишение себя всего того, что мы любили, а только лишение себя того, что нас разрушало.
Бывало, в глубокий полуночный час,
Малютки, приду любоваться на вас;
Бывало, люблю вас крестом знаменать,
Молиться, да будет на вас благодать,
Любовь Вседержателя Бога.
Стеречь умиленно ваш детский покой,
Подумать о том, как вы чисты душой,
Надеяться долгих и счастливых дней
Для вас, беззаботных и милых детей,
Как сладко, как радостно было!
Теперь прихожу я: везде темнота,
Нет в комнате жизни, кроватка пуста;
В лампаде погас пред иконою свет.
Мне грустно, малюток моих уже нет!
И сердце так больно сожмется!
О дети, в глубокий полуночный час
Молитесь о том, кто молился о вас,
О том, кто любил вас крестом знаменать.
Молитесь, да будет и с ним благодать,
Любовь Вседержателя Бога.
— Вот мой секрет, он очень прост: зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь.
— Самого главного глазами не увидишь, — повторил Маленький принц, чтобы лучше запомнить.
— Твоя роза так дорога тебе потому, что ты отдавал ей всю душу.
— Потому что я отдавал ей всю душу... — повторил Маленький принц, чтобы лучше запомнить.
Мы всегда должны думать о том, чтобы наша помощь другим приносила им какую-то пользу учила их чему-то, изменяла к лучшему характер делала их мужественнее, сильнее, искреннее, счастливее. В мире много людей, впавших в отчаяние, и мы должны уметь сказать им слово надежды или сделать доброе дело, которое выведет их из безысходности и даст силы вернуться к радостной, полной жизни. Любовь - это самое великое в мире. Мы должны стараться, чтобы все, что мы делаем, вся наша жизнь были на благо другим людям. Мы должны так жить, чтобы никому не навредить, чтобы наша жизнь служила примером для других...
Даже то, что нам не нравится, мы должны делать с любовью и тщанием, и перестанем видеть то, что было нам неприятно. Мы должны оказывать помощь не только, когда нас об этом попросят, но сами искать случая помочь...
О, что такое мое горе и моя беда, если я в силах быть счастливым? Знаете, я не понимаю, как можно проходить мимо дерева и не быть счастливым, что видишь его? Говорить с человеком и не быть счастливым, что любишь его! О, я только не умею высказать... а сколько вещей на каждом шагу таких прекрасных, которые даже самый потерявшийся человек находит прекрасными? Посмотрите на ребенка, посмотрите на Божию зарю, посмотрите на травку, как она растет, посмотрите в глаза, которые на вас смотрят и вас любят...
Митрополит Иларион: Благодарение является сущностью христианской жизни20-04-2013 19:23
Дорогие братья и сестры, вы слышали сегодня евангельское чтение о том, как Господь наш Иисус Христос исцелил десять прокаженных (см. Лк. 17. 11-19). Когда исцеление их произошло, то один из них, самарянин, вернулся для того, чтобы воздать благодарение Богу. И Господь, увидев его, сказал: «Вера твоя спасла тебя». А о тех девяти, которые не вернулись, Он спросил: «Не десять ли очистились? Где же девять?».
Этот евангельский рассказ напоминает нам о том, что мы должны благодарить Бога за чудеса и знамения, которые Он совершает в нашей жизни. Эти чудеса и знамения бывают разного рода, разного порядка. Далеко не всегда это исцеление от болезней — иной раз Господь посылает нам болезнь для того, чтобы вразумлять нас, чтобы через нее мы исцелялись от духовных и душевных недугов, чтобы эта болезнь стала путеводительницей для нас в Царствие Небесное.
Но Господь и многократно, многообразно одаривает нас Своими милостями и щедротами. И очень часто мы воспринимаем все доброе, что есть в нашей жизни, как само собой разумеющееся, будто это дано нам по каким-то нашим заслугам и нам некого благодарить за эти дары.
Между тем именно благодарение является сущностью христианской жизни.
Митрополит Иларион: Проповедь в Неделю по Воздвижении Креста Господня20-04-2013 19:12
Проповедь в Неделю по Воздвижении Креста Господня
Во имя Отца и Сына и Святого Духа!
В Неделю по Воздвижении мы слышали в Евангельском чтении слова Господа нашего Иисуса Христа о крестоношении: «Кто хочет последовать за Мной, пусть возьмет крест свой и следует за Мной, ибо кто хочет душу свою сберечь, тот погубит ее, а кто погубит душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее» (см. Мф. 16:24-28). Эти слова напоминают нам, как человек должен выстраивать свою жизнь и те ценности, которые он считает главными в своей жизни.
Что значит в данном контексте сберечь душу, что значит погубить ее? Многие люди пытаются то, что имеют, сохранить для самих себя. Им кажется, что все накопленное останется у них и приумножится. Кроме того, человек пытается сберечь свою душу, когда старается оберегать себя от чужих скорбей, эмоций, когда думает, что жизнь будет спокойнее, комфортнее и веселее, если не вмешиваться в дела других людей, не слышать о человеческом горе, нужде других людей. Но человек, который оберегает себя, в конечном итоге свою душу погубит, потому что жизнь его будет прожита напрасно.
Слово митрополита Сурожского Антония о Великом посте | 919-04-2013 13:42
Вернуться!
И тогда подымается вопрос о том, как живым остаться, и никто нам не поможет тогда, потому что мы перестали быть интересными. Остается только заниматься самой грязной, недостойной человека работой, но и эта работа нас не кормит, а главное, внутренний голод не утоляет. И тогда вспоминается сначала светло, но тускло, как свеча горящая, а потом все ярче и ярче, что было дома, когда я был с отцом, с матерью, с братом, с работниками. Ох, вернуться! И вот тут начинается путь. Путь начинается с того, чтобы признать, что жить тем, чем я живу сейчас, я не могу. Не то, что я буду наказан за это, но я не могу жить так, потому что это не жизнь. Я хочу жить полнотой сердца, полнотой ума, полнотой легких, которые наполняются чистым воздухом.
И тогда этот мальчик вспоминает, как его дома любили.Что бывало, когда он был ребенком и напроказит, не послушается, что-нибудь сделает или скажет не то. С каким терпением, лаской его принимали обратно и ласкали. И от этого воспоминания у него рождается мужество, да, мужество, вернуться в отчий дом. И он пускается в путь. Читать далее
Томилось небо так светло,
Легко, легко, легко темнея.
Звезда зажглась, дрожа и мрея.
Томилось небо так светло,
Звезда мерцала так тепло,
Как над улыбкой вод лилея.
Томилось небо так светло,
Легко, легко, легко темнея.
Слово митрополита Сурожского Антония о Великом посте | 816-04-2013 01:08
Бедный мальчик
Для начала я хочу остановить ваше внимание на притче о блудном сыне, не разбирая ее полностью и в деталях, но выделяя некоторые моменты, которые мне кажутся важными на нашем пути к радости встречи с Господом. Она начинается так мягко, как будто с таким пониманием со стороны Христа, когда Он рассказывает о том, что этот юноша подошел к отцу, ему говорит: «Дай мне теперь то, что мне достанется после твоей смерти». Это кажется так просто, так мягко, и это так страшно. Это в сущности значит: «Старик, я не могу дождаться твоей смерти, к тому времени я сам уж буду не молод, сговоримся: что касается меня, ты уже умер. Все, что мне досталось бы после твоей смерти, дай мне теперь, и забудем друг о друге».
Если так услышать эти мягкие слова, то делается действительно очень страшно: бедный мальчик. Он не понимает, как его отец любит, он не понимает, откуда он хочет уйти, из отчего дома, чтобы уйти в неизвестность там, где ему мерещится ежедневный пир. И отец ни словом его не упрекает, он ему отдает все, что ему перепало бы после его реальной смерти. Он готов на то, чтобы в глазах собственного сына быть мертвым, потому что его жизнь не стоит того, что этот мальчик унесет с собой.
Петр Вяземский: Молитва Ангелу-хранителю15-04-2013 23:28
Молитва Ангелу-хранителю
Научи меня молиться,
Добрый Ангел, научи!
Уст твоих благоуханьем
Чувства чёрствые смягчи!
Да во глубь души проникнут
Солнца вечного лучи,
Да в груди моей забьются
Благодатных слёз ключи!
Дай моей молитве крылья,
Дай полёт мне в высоту;
Дай мне веры безусловной
Высоту и теплоту!
Неповинных, безответных
Дай младенцев простоту
И высокую, святую
Нищих духом чистоту!
Дай стряхнуть земные узы
С прахом страннических ног,
Дай во мне угаснуть шуму
Битв житейских и тревог!
Да откроется тобою
Мне молитвенный чертог,
Да в одну сольются думу
Смерть, бессмертие и Бог.
Владимир Набоков: отрывок из романа "Машенька"15-04-2013 07:48
"Машенька". Отрывок (из гл. IV)
... Девять лет тому назад… Лето, усадьба, тиф… Удивительно приятно выздоравливать после тифа. Лежишь, словно на волне воздуха; еще, правда, побаливает селезенка, и выписанная из Петербурга сиделка трет тебе язык по утрам — вязкий после сна — ватой, пропитанной портвейном. Сиделка очень низенького роста, с мягкой грудью, с проворными короткими руками, и идет от нее сыроватый запах, стародевичья прохлада. Она любит прибаутки, японские словечки, оставшиеся у нее от войны четвертого года. Лицо с кулачок, бабье, щербатое, с острым носиком, и ни один волосок не торчит из-под косынки.
Лежишь, словно на воздухе. Постель слева отгорожена от двери камышовой ширмой, сплошь желтой, с плавными сгибами. Направо, совсем близко, в углу — киот: смуглые образа за стеклом, восковые цветы, коралловый крестик. Два окна, — одно прямо напротив, но далеко: постель будто отталкивается изголовьем от стены и метит в него медными набалдашниками изножья, в каждом из которых пузырек солнца, метит и вот тронется, поплывет через всю комнату в окно, в глубокое июльское небо, по которому наискось поднимаются рыхлые, сияющие облака. Второе окно, в правой стене, выходит на зеленоватую косую крышу: спальня во втором этаже, а это — крыша одноэтажного крыла, где людская и кухня. Окна запираются на ночь белыми створчатыми ставнями.
Иосиф Бродский: Лети отсюда, белый мотылек...15-04-2013 01:50
Z. K.
Лети отсюда, белый мотылек.
Я жизнь тебе оставил. Это почесть
и знак того, что путь твой недалек.
Лети быстрей. О ветре позабочусь.
Еще я сам дохну тебе вослед.
Несись быстрей над голыми садами.
Вперед, родной. Последний мой совет:
Будь осторожен там, над проводами.
Что ж, я тебе препоручил не весть,
а некую настойчивую грезу;
должно быть, ты одно из тех существ,
мелькавших на полях метемпсихоза.
Смотри ж, не попади под колесо
и птиц минуй движением обманным.
И нарисуй пред ней мое лицо
в пустом кафе. И в воздухе туманном.
Я думал, что любовь погасла навсегда,
Что в сердце злых страстей умолкнул глас мятежный,
Что дружбы наконец отрадная звезда
Страдальца довела до пристани надежной.
С беспечной думою покоясь у брегов,
Уж издали смотрел, указывал рукою
На парус бедственных пловцов,
Носимых гибельной грозою.
Я говорил: «Стократ блажен,
Чей век, свободою прекрасный,
Как век весны промчался ясной
И страстью не был омрачен,
Кто не страдал в любви напрасной,
Кому неведом грустный плен.
Блажен! но я блаженней боле.
Я цепь мученья разорвал,
Опять я дружбе... я на воле —
И жизни сумрачное поле
Веселый блеск очаровал!»
О, что я говорил... несчастный!
Минуту я заснул в неверной тишине,
Но мрачная любовь таилася во мне,
Не угасал мой пламень страстный.
Весельем позванный в толпу друзей моих,
Хотел на прежний лад настроить резву лиру,
Хотел еще воспеть прелестниц молодых,
Веселье, Вакха и Дельфиру.
Напрасно!.. я молчал; усталая рука
Лежала, томная, на лире непослушной,
Я все еще горел — и в грусти равнодушной
На игры младости взирал издалека.
Любовь, отрава наших дней,
Беги с толпой обманчивых мечтаний.
Не сожигай души моей,
Огонь мучительных желаний.
Летите, призраки... Амур, уж я не твой,
Отдай мне радости, отдай мне мой покой...
Брось одного меня в бесчувственной природе
Иль дай еще летать надежды на крылах,
Позволь еще заснуть и в тягостных цепях
Мечтать о сладостной свободе.
Слово митрополита Сурожского Антония о Великом посте | 713-04-2013 17:00
Оказался ли ты человеком?
А потом — Суд, неделя о Суде. Если бы мы все эти недели подготовительные смотрели на эти чтения, на этих людей, на эти события, как глядят в зеркало, то мы могли бы так много измениться, так глубоко измениться, быть потрясенными до глубин души. И это было бы не время скорби, а время обновления, весной духовной, о которой говорят молитвы всего Великого Поста, время, когда я делаюсь новым и когда я стану перед Богом на Суд. Вспомните Евангелие о Страшном Суде. Господь не спрашивает, во что ты верил, какого ты был вероисповедания, какие правила ты выполнял, ходил ли в церковь, делал ли то или другое, нет, Он спрашивает и праведных и неправедных: «Вы видели голодного — накормили? Вы видели холодного — ввели в дом? вы видели голого — одели? вы видели больного — посетили? вы слышали о том, что вашего друга взяли в тюрьму — не постыдились ли вы его, посетили ли вы его?»
Весь вопрос в том, оказался ли ты в течение твоей жизни человеком. Читать далее