Предчувствиям не верю и примет
Я не боюсь. Ни клеветы, ни яда
Я не бегу. На свете смерти нет.
Бессмертны все. Бессмертно все. Не надо
Бояться смерти ни в семнадцать лет,
Ни в семьдесят. Есть только явь и свет,
Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете.
Мы все уже на берегу морском,
И я из тех, кто выбирает сети,
Когда идет бессмертье косяком.
II
Живите в доме - и не рухнет дом.
Я вызову любое из столетий,
Войду в него и дом построю в нем.
Вот почему со мною ваши дети
И жены ваши за одним столом -
А стол один и прадеду и внуку:
Грядущее свершается сейчас,
И если я приподнимаю руку,
Все пять лучей останутся у вас.
Я каждый день минувшего, как крепью,
Ключицами своими подпирал,
Измерил время землемерной цепью
И сквозь него прошел, как сквозь Урал.
III
Я век себе по росту подбирал.
Мы шли на юг, держали пыль над степью;
Бурьян чадил; кузнечик баловал,
Подковы трогал усом, и пророчил,
И гибелью грозил мне, как монах.
Судьбу свою к седлу я приторочил;
Я и сейчас, в грядущих временах,
Как мальчик, привстаю на стременах.
Мне моего бессмертия довольно,
Чтоб кровь моя из века в век текла.
За верный угол ровного тепла
Я жизнью заплатил бы своевольно,
Когда б ее летучая игла
Меня, как нить, по свету не вела.
Когда я унесу в чужбину
Под небо южной стороны
Мою жестокую кручину,
Мои обманчивые сны,
И люди с злобой ядовитой
Осудят жизнь мою порой,
Ты будешь ли моей защитой
Перед бесчувственной толпой?
О, будь!.. о! вспомни нашу младость,
Злословья жертву пощади,
Клянися в том! чтоб вовсе радость
Не умерла в моей груди,
Чтоб я сказал в земле изгнанья:
Есть сердце, лучших дней залог,
Где почтены мои страданья,
Где мир их очернить не мог!..
Многие имеют тысячу коротко знакомых, но ни одного друга. Иметь верного и разумного друга — иметь от Бога великую милость. Истинные друзья суть один для другого целый свет. Верный друг есть утешение в сей жизни и сокровище неоцененное.
Георгий, затворник Задонский. Письма о духовной жизни.
Виктор Гончаров: Мне ворон черный смерти не пророчил...09-05-2013 22:00
Мне ворон черный смерти не пророчил,
Но ночь была,
И я упал в бою.
Свинцовых пуль трассирующий росчерк
Окончил биографию мою.
Сквозь грудь прошли
Расплавленные пули.
Последний стон зажав тисками скул,
Я чувствовал, как веки затянули
Открытую солдатскую тоску,
И как закат, отброшенный за хаты,
Швырнул в глаза кровавые круги,
И как с меня угрюмые солдаты
Неосторожно сняли сапоги...
Но я друзей не оскорбил упреком.
Мне все равно. Мне не топтать дорог.
А им - вперед. А им в бою жестоком
Не обойтись без кирзовых сапог.
Юрий Левитанский: Что делать, мой ангел, мы стали спокойней, мы стали смиренней...08-05-2013 22:05
Что делать, мой ангел, мы стали спокойней, мы стали смиренней.
За дымкой метели так мирно курится наш милый Парнас.
И вот наступает то странное время иных измерений,
где прежние мерки уже не годятся – они не про нас.
Ты можешь отмерить семь раз и отвесить и вновь перевесить
и можешь отрезать семь раз, отмеряя при этом едва.
Но ты уже знаешь, как мало успеешь за год или десять,
и ты понимаешь, как много ты можешь за день или два.
Ты душу насытишь не хлебом единым и хлебом единым,
на миг удивившись почти незаметному их рубежу.
Но ты уже знаешь, о, как это горестно – быть не судимым,
и ты понимаешь при этом, как сладостно – о, не сужу!
Ты можешь отмерить семь раз и отвесить и вновь перемерить
и вывести формулу, коей доступны слова и дела.
Но можешь поверить гармонию алгеброй и не поверить
свидетельству формул – ах, милая алгебра, ты не права!
Ты можешь беседовать с тенью Шекспира и с собственной тенью.
Ты спутаешь карты, смешав ненароком вчера и теперь.
Но ты уже знаешь, какие потери ведут к обретенью,
И ты понимаешь, какая удача в иной из потерь.
И день наступает такой и такой-то, и с крыш уже каплет,
и пахнут окрестности чем-то ушедшим, чего не избыть.
И нету Офелии рядом, и пишет комедию Гамлет
о некоем возрасте, как бы связующем быть и не быть.
Он полон смиренья, хотя понимает, что суть не в смиренье.
Он пишет и пишет, себя же на слове поймать норовя.
И трепетно светится тонкая веточка майской сирени,
как вечный огонь над бессмертной и юной душой соловья.
...нам надо помнить, что единственный способ возродить человека, единственный способ дать человеку возможность раскрыться в полноте - это его любить; любить не за его добродетели, а несмотря на то, что он несовершенен, любить просто потому, что он человек, и потому, что человек так велик и так прекрасен сам по себе. В это мы можем верить всегда. Мы не всегда можем это видеть, только глаза любви могут нам позволить прозреть это. На человека можно смотреть безразличным взором - и тогда мы ничего не видим, мы замечаем только внешние проявления, черты лица, расцениваем человека так же, как мы расцениваем все прочее: собаку, лошадь или предмет, который мы хотим купить. Нам надо учиться видеть человека таким, какой он есть в самой своей глубине, в самой своей сущности, и соответственно к нему относиться. Так относится к нам Бог. Бог нас любит не потому, что мы хороши, Бог к нам милостив не потому, что мы заслуживаем милость или любовь: Он нас просто любит. Если мы способны быть благодарными за то, что нас кто-то - Бог или человек - может полюбить без всякого основания, просто потому, что его сердце через край переливается к нам, мы можем стать другими людьми.
Иван Бунин: Христос воскрес! Опять с зарею...05-05-2013 04:43
Христос воскрес! Опять с зарею
Редеет долгой ночи тень,
Опять зажегся над землею
Для новой жизни новый день.
Еще чернеют чащи бора;
Еще в тени его сырой,
Как зеркала, стоят озера
И дышат свежестью ночной;
Еще в синеющих долинах
Плывут туманы... Но смотри:
Уже горят на горных льдинах
Лучи огнистые зари!
Они в выси пока сияют.
Недостижимой, как мечта,
Где голоса земли смолкают
И непорочна красота.
Но, с каждым часом приближаясь
Из-за алеющих вершин,
Они заблещут, разгораясь,
И в тьму лесов, и в глубь долин;
Они взойдут в красе желанной
И возвестят с высот небес,
Что день настал обетованный,
Что Бог воистину воскрес!
Вот мы в Иерусалиме, на месте величайшего преступления в человеческой истории. Это – Косово поле человечества. Здесь состоялось множество битв между воинствами Царства Небесного и царства земного. Предводитель небесного воинства, Спаситель и Господь наш Иисус Христос, возглавил главную битву и одержал главную победу. Все последующие битвы, которые вело Его светоносное воинство, подобны той главной битве: те же страдания и та же победа.
В течение шести дней мы переживаем с Господом нашим Его страдания. Мы поклонились всем местам, где Он страдал, и пропитали их своими слезами. Души наши истерзаны, но физически мы чувствуем себя удивительно хорошо. Мы мало спим, строго постимся, часами стоим на богослужениях, целыми днями ходим вверх и вниз по Святому Городу. И никто не устает, не болеет, никто не жалуется! Но души точно придавлены могильной плитой, и ничто, кроме воскресения измученного Господа нашего, не может сдвинуть эту плиту и воскресить их. Мы с нетерпением ждем, чтобы скорее прошла эта страшная суббота и наступило преславное Воскресение.
Где же почитатели субботы, что же не пришли они в Иерусалим, чтобы вместе с нами в течение шести дней пережить эти душевные страдания? Тогда бы им уже не пришло в голову праздновать субботу, отвергая воскресенье. Се, суббота не принесла никакого облегчения нашим страданиям. В субботу мы переживаем всю полноту страданий Господа нашего, воедино собираем все муки Его и ждем Воскресения, как облегчения, отдыха и избавления.
– Что в этот день произошло с Господом? – спросил паломник Илья.
– Он сошел во ад, чтобы явить Себя и Свое Евангелие тем, кто умер до Его пришествия, чтобы взять под Свой покров все поколения человеческие – ушедшие, нынешние и будущие, всем принести истину, всем дать спасение.
Неужели почитатели субботы признают сошествие во ад и не признают воскресение? Сегодня мы несколько раз были в храме Гроба Господня, но нам хотелось находиться там постоянно, словно наш незримый Хозяин звал нас на Свою Голгофу, чтобы Своими телесными ранами исцелить наши раны душевные. Этот храм называется и Храмом Воскресения, и, воистину, не раз воскресал он. Языческий царь Адриан разрушил его до основания и поставил на его месте идолов – статуи Венеры и Юпитера, мерзость римскую. Юлиан Отступник и Омар арабский, Хозрой персидский грабили и оскверняли его. Но воскресал храм после смерти своих разрушителей в новой и большей славе и красоте. Это ли не воскресение? Не был ли Крест Христов сокрыт в земле и не воскрес ли?
О великий Господи Иисусе Христе, единственный Непобедимый, Всемогущий! И храмы, Твое имя носящие, воскресают, как же тогда люди и народы? И как же Тебе не воскреснуть, Вечная Истина и Вечная Жизнь!