Галина Шергова: Девочка из школы возвращалась...03-09-2013 01:59
Девочка из школы возвращалась,
Шепотом шёл снег над фонарями -
В свете возникавший ниоткуда.
Из окна следил за ней мальчишка,
Много дней следил, не приближаясь,
Не сказавши девочке ни слова.
Но он знал, что девочка с портфелем,
Как и он, - смешная фантазёрка,
Что в её саду
живут бизоны,
Вместо лестниц
замирают сходни,
А в сенях
бесчинствуют норд-осты.
И решил мальчишка, что однажды
Он придёт в фланелевой рубахе
С красным шарфом на калёной шее,
Принесёт ей золота крупицы,
На пшено похожие по виду:
Это он добыл их,
по песчинке
Перебравши дно реки Норд-Форка.
Он добудет ей секрет старинный
Лун фарфоровых,
всходящих на рассвете,
Привезёт чешуйчатых драконов
И ещё полмира ей добудет.
И однажды он ушёл с вокзала
Или пристани,
где мокрые перила,
Как чубук, дымились на рассвете.
Три войны прошёл он и полсвета,
Триста городов и сто ремёсел,
Видел небылицы он и правду,
Пред которой выдумка бледнеет.
Не драконов из китайской сказки,
А в пыли, у ног своих, в Мадриде
Раненные пулями полотна
Видел он,
И на него глядели
Смертные еванегельские лики
Ратников бессмертными глазами.
Не искал он золота крупицы
На песчаных отмелях Норд-Форка,
А со дна днепровского
в ознобе
Поднимал солдатскими руками
Танки, затонувшие в атаке.
И везде он щедро жил и жадно,
Всё запоминал, во всём рождался,
Постигал пленительность ремёсел –
Только для того, чтоб, возвратившись,
Мог подробно обо всём поведать
Девочке, вернувшейся из школы.
Трижды похороненный воскрес он,
Так как знал, что умереть не может,
Полземли
не донеся до встречи…
И однажды он домой вернулся,
Отыскал он адрес и квартиру
Женщины,
которая когда-то
Девочкой из школы возвращалась.
Он ей рассказал о том, что видел,
Небылицы рассказал и правду,
Пред которой выдумка бледнеет,
Он сказал,
что ей принёс
полсвета,
Но она его не понимала –
Были ей смешны и недоступны
Все его мальчишеские бредни.
И тогда к окну он отвернулся,
Отошёл к окну он и подумал :
Неужели зря пропали годы
Смерти,
воскрешенья
и рожденья,
Неужели он напрасно прожил?
Он смотрел в окно и вдруг увидел –
Девочка из школы возвращалась
(Шепотом шёл снег над фонарями,
В свете возникавший ниоткуда),
И за ней из-за стеклянной двери
Наблюдал мальчишка незнакомый.
И мужчина громко рассмеялся,
Рассмеялся и сказал: - Отлично ! –
Он сказал:
- Да здравствует мальчишка,
Что придумал за стеклянной дверью
Целый мир – отважный и подробный,
Ведь однажды он уйдёт с вокзала
Или пристани,
где мокрые перила,
Как чубук дымятся на рассвете.
И начнёт он щедро жить и жадно,
Всё запоминать, во всём рождаться,
Постигать пленительность ремёсел
И мечты
свирепую науку,
Будет жизнелюбцем на планете –
Значит, будет ей он
благодарен!
Если даже он домой вернувшись,
Не найдёт мечты своей заветной,
Пусть он не горюет,
потому что
Всё равно ведь снова в переулке
Будет ждать какой-нибудь мальчишка
Девочку, идущую из школы…
Алексей Апухтин: Я каждую ночь тебя вижу во сне...01-09-2013 13:49
Я каждую ночь тебя вижу во сне
В толпе незнакомых видений,
Приветливо ты улыбаешься мне,
Я плачу, упав на колени.
Ты долго и грустно глядишь не меня
И светлой качаешь головкой,
И капают слезы из глаз у меня,
И что-то твержу я неловко.
Ты тихое слово мне шепчешь в ответ,
Ты ветку даешь мне открыто.
Проснулся - и ветки твоей уже нет,
И слово твое позабыто.
"Наша жизнь устрояется не самочинно, а Промыслом Божиим, успокоение обретается в отречении своей воли, полного удобства никогда нельзя найти, невозможного Господь не требует от нас и посильное исполнение заповедей Божиих возможно везде и всегда. За посильное понуждение себя в данном месте и положении ко благочестию Господь, увидев человека приуготовленным, исполняет во благих желание его". (прп. Никон)
Вероника Тушнова: Знаю я бессильное мученье...30-08-2013 23:43
Знаю я бессильное мученье
над пустой тетрадкою в тиши,
знаю мысли ясное свеченье,
звучную наполненность души.
Знаю также быта неполадки,
повседневной жизни маету,
я хожу в продмаги и палатки,
суп варю, стираю, пол мету...
Все-таки живется высоко мне.
Очень я тебя благодарю,
что не в тягость мне земные корни,
что как праздник
праздную зарю,
что утрами с пеньем флейты льется
в жбан водопроводная вода,
рыжий веник светится как солнце,
рдеют в печке чудо-города...
Длится волшебство не иссякая,
повинуются мне
ветер, дым,
пламя, снег и даже сны,
пока я
заклинаю именем твоим.
Река текла
тяжелая, как масло,
в ней зарево закатное
не гасло,
и я за блеском неба и воды
не разглядела маленькой звезды.
Померкла гладь
серебряная с чернью,
затихла птичья сонная возня,
зажгли костер...
И звездочки вечерней
не разглядела я
из-за огня.
Истлели угли,
теплый и густой,
распространился сумрак по откосу.
Я за багровой искрой папиросы
звезды не разглядела
золотой.
Потом окурок горький затоптали,
погас последний уголь,
и тогда
я увидала, что из дальней дали
мне в сердце смотрит
вечная звезда.
Вчерашний дождь
последний лист багряный
сорвал с деревьев, рощи оголя.
Я вышла через заросли бурьяна
в осенние пустынные поля.
Все шло своим положенным порядком,
заранее известным для меня:
ботва чернела по разрытым грядкам,
рыжела мокрой щеткою стерня,
блестели позолоченные утром
весенне-свежей озими ростки...
Их ветер трогал с нежностью,
как будто
на голове ребенка волоски.
А журавли,
печальные немного,
на языке гортанном говоря,
летели синей ветреной дорогой
в далекий край,
на теплые моря...
Ну, вот и все!
И нету больше лета,
когда друг друга отыскали мы.
Но мне впервые не страшны приметы
недальней неминуемой зимы.
Зимы, грозящей и садам и людям...
Ну, что она отнимет у меня?
Ведь мы с тобою
вместе греться будем
у зимнего веселого огня!
Какие должны быть стихи? Чтобы как аэроплан, тянулись, тянулись по земле, и вдруг взлетали… не высоко, со всей тяжестью груза. Чтобы все было понятно, и только в щели смысла врывался пронизывающий ветерок. Чтобы каждое слово значило то, что значит, а все вместе слегка двоились. Чтобы входило, как игла, тончайшая , и не видно было раны. Чтобы нечего было сказать, чтобы некуда было уйти, чтобы «ах!», чтобы «зачем ты меня оставил»… и вообще, чтобы человек как будто пил горький, ледяной и черный напиток, «последний ключ», от которого он уже не оторвется. Грусть мира поручена стихам.
Лидия Червинская: Ни сил, ни надежд, ни желаний…30-08-2013 16:27
Ни сил, ни надежд, ни желаний…
И не возвратится опять.
Есть мысли — почти завещанье, —
Но как и кому завещать:
Взволнованность, выдумку, нежность
Миражную моря безбрежность
И пальмы у розовых дач,
Причудливых лоз равномерность,
Безумие, бедность и верность
Безрадостный смысл неудач…
И то, что похоже на чудо, —
Почти совершенно в себе
Тяжелую близость (откуда?)
И память о Вашей судьбе.
Лидия Червинская: Я жду твоего возвращенья...30-08-2013 01:29
Я жду твоего возвращенья,
на время – я знаю – опять.
Я жду не любви, а прощенья,
но трудно – я знаю – прощать…
За грусть, за безумную нежность,
за памяти светлый мираж,
такой же, как моря безбрежность,
как южный любимый пейзаж –
причудливых лоз равномерность
и пальмы у розовых дач…
За бедность мою и за верность,
за праведный смысл неудач.
За то, что взволнованность эта
с годами опасней, темней…
За счастье короткого лета,
сгоревшего в несколько дней.
Николай Заболоцкий: Это было давно. Исхудавший от голода, злой...30-08-2013 01:10
Это было давно. Исхудавший от голода, злой,
Шёл по кладбищу он и уже выходил за ворота.
Вдруг под свежим крестом, с невысокой могилы, сырой
Заприметил его и окликнул невидимый кто-то.
И седая крестьянка в заношенном старом платке
Поднялась от земли, молчалива, печальна, сутула,
И, творя поминанье, в морщинистой тёмной руке
Две лепёшки ему и яичко, крестясь, протянула.
И как громом ударило в душу его, и тотчас
Сотни труб закричали и звёзды посыпались с неба.
И, смятенный и жалкий, в сиянье страдальческих глаз,
Принял он подаянье, поел поминального хлеба.
Это было давно. И теперь он, известный поэт,
Хоть не всеми любимый, и понятый также не всеми,
Как бы снова живёт обаянием прожитых лет
В этой грустной своей и возвышенно чистой поэме.
И седая крестьянка, как добрая старая мать,
Обнимает его... И, бросая перо, в кабинете
Всё он бродит один и пытается сердцем понять
То, что могут понять только старые люди и дети.