Невозможно спастись иначе, как только чрез ближнего — «отпустите и отпустятся вам», а это есть исполнение закона.

Преподобный Макарий Великий

Прежде чем начать каяться, мы должны всем всё простить!
Простить без промедления, сейчас же!
Простить по-настоящему, а не так:
"Я тебя простил, только видеть тебя не могу и говорить с тобой не хочу!"
Надо немедленно так всем и всё простить, как будто не было никаких обид, огорчений и неприязни! Только тогда мы можем надеяться получить прощение от Господа.
Помоги нам, Господи, в эту минуту всем всё простить!

Архимандрит Иоанн Крестьянкин

Я проснулся на рассвете -
В небе ни единой тучи.
А вчера был дождь и ветер,
Мир был весь в слезах горючих.

Кто ж так высоко-высоко
В небе поднялся с метлою
И подмел в мгновенье ока
Небо, скованное мглою?

Слушать этот музыкальный файл

Ils s'aiment comme avant
Avant les menaces et les grands tourments
Ils s'aiment tout hésitants
Découvrant l'amour et découvrant le temps

Y'a quelqu'un qui se moque
J'entend quelqu'un qui se moque
Se moque de moi, se moque de qui?

Ils s'aiment comme des enfants
Amour plein d'espoir impatient
Et malgré les regards
Remplis de désespoir
Malgré les statistiques
Ils s'aiment comme des enfants

Enfants de la bombe
Des catastrophes
De la menace qui gronde
Enfants du cynisme
Armés jusqu'aux dents

Ils s'aiment comme des enfants
Comme avant le menaces et les grands tourments
Et si tout doit sauter
S'écrouler sous nos pieds
Laissons-les, laissons-les, laissons-les
Laissons-les s'aimer

Et si tout doit sauter
S'écrouler sous nos pieds
Laissons-les, laissons-les
Laissons-les s'aimer

Enfants de la bombe
Des catastrophes
De la menace qui gronde
Enfants du cynisme
Armés jusqu'aux dents

Ils s'aiment comme avant
Avant les menaces et les grands tourments
Ils s'aiment comme avant

Существует духовный закон, который должен исполнять каждый православный христианин, и заключается он в трех простых словах: смиряйся, терпи и не отчаивайся.

Протоиерей Сергий Филимонов

Если хочешь молитвою испросить себе какого-либо блага у Бога, то прежде молитвы приготовь себя к несомненной, крепкой вере и прими заблаговременно средства против сомнения и неверия. Худо, если во время самой молитвы сердце твое изнеможет в вере и не устоит в ней, тогда и не думай, чтобы ты получил то, о чем просил Бога сумняся, потому что ты оскорбил Бога, а ругателю Бог не дает даров Своих! Всё, чего ни попросите в молитве с верою, получите (Мф. 21:22), и, значит, если воспросите неверующе или с сомнением, не приимете. Если будете иметь веру и не усомнитесь, не только сделаете то, что сделано со смоковницею, но если и горе сей скажете: поднимись и ввергнись в море,— будет (Мф. 21:21). Значит, если усумнитеся и не поверите, то не сделаете этого. Да просит (каждый человек) с верою, нимало не сомневаясь, потому что сомневающийся подобен морской волне, ветром поднимаемой и развеваемой. Да не думает такой человек получить что-нибудь от Господа. Человек с двоящимися мыслями не тверд во всех путях своих, — говорит апостол Иаков (Иак. 1, 6—8).

Читать далее

Господи, Боже мой, удостой меня быть орудием мира Твоего,
Чтобы я вносил любовь туда — где ненависть,
Чтобы я прощал — где обижают,
Чтобы я соединял — где есть ссора,
Чтобы я говорил правду — где господствует заблуждение,
Чтобы я воздвигал веру — где давит сомнение,
Чтобы я возбуждал надежду – где мучает отчаяние,
Чтобы я вносил свет во тьму,
Чтобы я возбуждал радость – где горе живет.
Господи, Боже мой, удостой не чтобы меня утешали, но чтобы я утешал,
Не чтобы меня понимали, но чтобы я других понимал,
Не чтобы меня любили, но чтобы я других любил,
Ибо кто дает — тот получает,
Кто забывает себя — тот обретает,
Кто прощает — тот простится,
Кто умирает — тот просыпается к вечной жизни.

Текст одной древней молитвы по архиеп. Иоанну (Шаховскому)

Детское

Не признаться не могу, а признаться тяжко,
Я б себе зашила рот, если бы смогла.
Я украла у тебя маленькое счастье
Самый крохотный флакон синего стекла.

Это счастье у тебя пряталось на полке
Покрывалось чешуей пыли и обид,
Ты его когда-то взял, доверху наполнил,
Надписал и позабыл - шкаф и так набит.

Я наткнулась на него, встав на табуретку,
Шаря в темной тишине в поисках сластей,
А оно блеснуло мне сказочно и редко,
Отразилось в потолке, брызнуло от стен,

И забилось под рукой, ласково запело -
Вот и не смогла уйти, не смогла не взять,
Там под самым колпачком голубая пена,
И такая синева - рассказать нельзя.

У тебя таких чудес - воз и два вагона,
Свежих счастий всех цветов закрома полны,
У тебя в окне живет майский птичий гомон,
У тебя в комоде есть плеск морской волны,

У тебя растут цветы и смеются дети,
У тебя так хорошо спорятся дела,
У тебя, наверно, есть всё, что есть на свете -
Ну, подумаешь, флакон синего стекла.

Самый крохотный, поверь, самый завалящий,
Может, там и вовсе чушь, талая вода.
Ты бы вовсе не полез в этот долгий ящик,
Ты б не вспомнил про него вовсе никогда.

Но сегодня ты с утра пел, готовил бигос,
Ты был весел, мир был мил, крепок был союз,
Но морщинка на щеке - та, что я влюбилась,
Превратилась в тонкий шрам, в тот, что я боюсь.

Ты поцеловал меня: приходи почаще,
Как всегда, на букве "о" губы округлив.
Я украла у тебя маленькое счастье,
И открыла за дверьми, вызывая лифт.

И такой открылся мир нежный и безумный,
И сирень, жасмин, весна, мед и пастила,
И такой прозрачный свет, что заныли зубы,
Этот крохотный секрет синего стекла.

Ты б не вспомнил про него, никогда не вспомнил,
Ты таких еще сто штук можешь сохранить.
Ты любой сосуд готов радостью наполнить,
Ты заставишь петь струной паутины нить,

Ты б не вспомнил про него средь других флаконов,
Золотится на заре фонарей слюда.

Смотрит грустно на меня профиль заоконный,
Верно, больше мне нельзя приходить сюда.

Все вокруг меня поет, будто птицы в чаще
Все внутри меня грустит не пойми о чем.
Я сжимаю в кулаке краденое счастье,
Слезы капают в него тоненьким ручьем.

Рождественское письмо


Это было несколько лет тому назад. Все собирались праздновать Рождество Христово, готовили елку и подарки. А я был одинок в чужой стране, ни семьи, ни друга; и мне казалось, что я покинут и забыт всеми людьми. Вокруг была пустота и не было любви: дальний город, чужие люди, черствые сердца. И вот в тоске и унынии я вспомнил о пачке старых писем, которую мне удалось сберечь через все испытания наших черных дней. Я достал ее из чемодана и нашел это письмо.

Это было письмо моей покойной матери, написанное двадцать семь лет тому назад. Какое счастье, что я вспомнил о нем! Пересказать его невозможно, его надо привести целиком.

Читать далее

Мой тихий сон, мой сон ежеминутный —
Невидимый, завороженный лес,
Где носится какой-то шорох смутный,
Как дивный шелест шелковых завес.

В безумных встречах и туманных спорах,
На перекрестке удивленных глаз
Невидимый и непонятный шорох,
Под пеплом вспыхнул и уже погас.

И как туманом одевает лица,
И слово замирает на устах,
И кажется — испуганная птица
Метнулась в вечереющих кустах.

Август

Сонет

Как ясен август, нежный и спокойный,
Сознавший мимолетность красоты.
Позолотив древесные листы,
Он чувства заключил в порядок стройный.

В нем кажется ошибкой полдень знойный,-
С ним больше сродны грустные мечты,
Прохлада, прелесть тихой простоты
И отдыха от жизни беспокойной.

В последний раз, пред острием серпа,
Красуются колосья наливные,
Взамен цветов везде плоды земные.

Отраден вид тяжелого снопа,
А в небе журавлей летит толпа
И криком шлет "прости" в места родные.

Если покаянием хотим угодить Господу и спасти душу свою, достигнуть свободы от грехов и страстей, – мы должны каяться из глубины души, обстоятельно, всесторонне, твёрдо, охотно, потому что во глубине ея гнездятся и коренятся все грехи наши – самолюбие, плотоугодите, сластолюбие, чревоугодие, объядение, леность, саможаление, гордость, самомнение, кичение, унижение других, зависть, неприязнь, ненависть, злоба, ехидство, похоть, блуд, нечистота, своенравие, самочиние, непослушание, неповиновение, грубость, дерзость,  суровость, строптивость нрава, сомнение, неверие, маловерие, безразличность в вере, неблагодарность, корыстолюбие, жестокосердие, скупость, жадность, алчность, ябеда, лживость, лукавство, клевета, лжесвидетельство, божба, клятвопреступление, лицемерие, лицеприятие, мздоимство, придирчивость, притеснение, лихоимство, татьба, похищение, присвоение чужого, злоупотребление, потворство грехам и поблажка, попущение, суетное препровождение времени, игры, пустословие, празднословие, сквернословие, суетность, роскошь, мотовство, недоброжелательство, зложелательство, злорадство, злопамятство, холодность, нерадение, небрежность в молитве и других делах, – неуважение к старости, неподчинение родителям и начальству, вероломство и неверность; непостоянство в добродетели,  легкомыслие, суетность, тщеславие, боязливость, уныние, малодушие, безнадежность и отчаяние; гнев, раздражение, дерзость рукою или биение по лицу и другим членам; страсть к чтению пустых или соблазнительных книг, – нерадение к чтению св. Евангелия и вообще книг духовного, религиозного содержания, придумывание извинений своим грехам и самооправдывание вместо самоосуждения и самообличения; страстные лобзания или поцелуи, страстные осязания, ласкательство; опущения, недобросовестное исполнение служебных обязанностей, – небрежность и торопливость; неисполнение присяги, казнокрадство или похищение казенной собственности; поджигательство, подстрекательство на зло; убийство, истребление зачатого плода в утробе, отравление, призор очей и порча ближнего, проклятия на ближнего, ругательства; – совращение в секты и расколы, распространение ложных и хульных мнений или учений; суеверие, стологадание, спиритизм или разговор с духами, гипнотизм или усыпление и разговаривание с усыплённым человеком с целью выведать от него какую-либо тайну.

Каяться – значит в сердце чувствовать ложь, безумие, виновность грехов своих, – значит сознавать, что оскорбили ими своего Творца, Господа, Отца и благодетеля, бесконечно святого и бесконечно гнушающегося грехом, – значит всею душою желать исправления и заглаждения их.

Святой праведный Иоанн Кронштадский

      Соседи

      У нас с соседом нелады,
      Живем с соседом плохо.
      В любое время жди беды,
      Нежданного подвоха.

      Белье развешу -- как на грех,
      Сосед золу выносит,
      Сгребу ли я к забору снег --
      Он по двору разбросит.

      Капусту нынешней весной
      Я посадил за домом
      И жду, что скажет недруг мой,
      Каким грозит разгромом?

      Моя капуста между тем
      Цветет, растет, как надо.
      Мечтаю: "Пироги поем", --
      И на душе отрада...

      Не зря предвидел я грозу:
      Однажды в день базарный
      Сосед привел домой козу...
      О, замысел коварный!

      -- Да поглотит, -- я возопил, --
      Земля скотину эту! --
      Козу я смертным боем бил,
      Но сжить не смог со света.

      Чуть утро -- гостья под окном,
      Стучат копытца смело.
      И так, кочан за кочаном,
      Весь огород объела.

      Похож мой бедный огород,
      Истоптанный плутовкой,
      На город, взятый в оборот
      Ночной бомбардировкой.

      Прощусь с капустой -- так и быть! --
      Решил я втихомолку,
      А чтоб соседу досадить,
      Завел в отместку... волка.

      М о р а л ь р а с с к а з а

      Козу зарезал мой сосед,
      Он задал пир на диво,
      И первым я на тот обед
      Был приглашен учтиво.

      Сосед умен, приятен, мил,
      Он так хорош со мною...
      Я, видно, зря его винил, --
      Я сам всему виною.

      Беда, коль ближнему сосед
      Не скажет слова толком,
      Из пустяка плетет навет,
      На друга смотрит волком.

      Я подозренья заглушу,
      Конец вражде и злости!
      Сниму капусту -- приглашу
К себе соседа в гости.

Без ноги

Вернулся я! Встречай, любовь моя!
      Порадуйся, пускай безногий я:
      Перед врагом колен не преклонял,
      Он ногу мне за это оторвал.

      Ударил миной, наземь повалил.
      -- Ты поклонился! -- враг торжествовал.
      Но тотчас дикий страх его сковал:
      Я без ноги поднялся и стоял.

      За кровь мою разгневалась земля.
      Вокруг в слезах склонились тополя.
      И мать-земля упасть мне не дала,
      А под руку взяла и повела.

      И раненый любой из нас -- таков:
      Один против пятнадцати врагов.
      Пусть этот без руки, тот -- без ноги,
      Наш дух не сломят подлые враги.

      Сто ног бы отдал, а родной земли
      И полвершка не отдал бы врагу.
      Ценою рабства ноги сохранить?!
      Как ими по земле ходить смогу?

      Вернулся я!.. Встречай, любовь моя!
      Не огорчайся, что безногий я,
      Зато чисты душа моя и честь.
      А человек -- не в этом ли он весь?

Молодая мать

      Горит деревня. Как в часы заката,
      Густой багрянец по небу разлит.
      Раскинув руки, на пороге хаты
      Расстрелянная женщина лежит.

      Малыш озябший, полугодовалый,
      Прижался к ней, чтоб грудь ее достать.
      То плачет он надрывно и устало,
      То смотрит с удивлением на мать.

      А сам палач при зареве пожара,
      Губя живое на своем пути,
      Спешит на запад, чтоб спастись от кары,
      Хотя ему, конечно, не уйти!

      Сарвар украдкой вышла из подвала,
      Поблизости услышав детский крик,
      К крыльцу своих соседей подбежала --
      И замерла от ужаса на миг.

      Ребенка подняла: "Не плачь, мой милый,
      Не плачь, тебя я унесу в наш дом".
      Она его согрела, и умыла,
      И теплым напоила молоком.

      Сарвар ласкала малыша впервые,
      Впервые в ней заговорила мать.
      А он к ней руки протянул худые
      И начал слово "мама" лепетать.

      Всего семнадцать ей, скажи на милость!
      Еще вся жизнь, все счастье впереди.
      Но радость материнства засветилась
      Уже сейчас у девушки в груди.

      Родные звуки песенки знакомой
      Польются в предвечерней тишине...
      Мне в этот час пройти бы мимо дома,
      И заглянуть бы в то окошко мне!

      Сарвар малышку вырастит, я знаю,
      В ее упорство верю до конца.
      Ведь дочерям страна моя родная
      Дарует материнские сердца.

Мы все стремимся к полноте, но если, вместо того, чтобы обратиться к Единственному, Кто может нас наполнить, — Богу — мы пытаемся обрести ее в чем-то другом, это стремление превращается в жадность и желание обладать. А жадность и желание обладать означают поглощение всего вокруг: нашего ближнего и того, что ему принадлежит... Если мы ищем источник полноты не в Боге, то им становится наш ближний или все, что может дать земля, и тогда наш поиск оборачивается жадностью, агрессией, собственничеством и в конечном итоге разрушением ближнего или окружающего нас мира.

Митрополит Сурожский Антоний

Я не хочу сейчас обсуждать охрану среды или экологию, потому что и из отношений между людьми совершенно очевидно, как мы порой разрушаем друг друга так называемой «любовью». Как часто те, кого, как нам представляется, мы любим, сказали бы: «Люби меня меньше, но дай мне дышать! Я в плену, твоя любовь разрушительна!». А ведь существует другая любовь, любовь, которая не разрушает, любовь-свобода, свобода того, кто любит, и того, кто любим, а не жертва любви.

<...>

У насилия есть еще одна сторона, о которой я хочу сказать нечто, не относящееся к тому, о чем только что говорил. Мы всегда думаем о насилии в категориях войны, вооруженных конфликтов, чрезвычайных событий и не отдаем себе отчет в том, сколько насилия, сколько агрессии в повседневной жизни. Поэтому прежде чем рассуждать об ужасах грандиозных конфликтов, таких как война, заказные убийства, терроризм, необходимо осознать, насколько вездесуще насилие в обыденной жизни.

Я уже говорил об агрессивности любви, о сладком, удушающем, убийственном насилии во имя любви, когда человека можно сломать, прикрываясь словами: «Я люблю тебя и лучше знаю, что тебе на пользу. Я знаю, как сделать тебя счастливым, ты еще слишком неопытен, молод, чтобы решать самому. Мне виднее, потому что я мудрее. Я научу тебя быть счастливым». Посмотрите на семьи — свою собственную и своих товарищей, — и вы увидите, как часто такое встречается. Это и есть насилие, то есть посягательство на цельность человека, ситуация, когда взгляды внушаются, когда более опытный, развитый, красноречивый, искусный человек стремится навязать другому свои представления о мире, свою точку зрения и суждения или принудить его действовать или бездействовать тем или иным образом.

Насилие присутствует в разнообразных способах эмоционального шантажа. Задумывались ли вы когда-нибудь, какой ужас для ребенка услышать: «Будешь плохо себя вести — не буду тебя любить»? Это означает, что любовь не бесплатна. На нее нельзя положиться, она — не прочное основание, на которое можно опереться, она условна, ее можно купить, и купить уродливой ценой хорошего поведения. Причем, что хорошо — решают родители, учитель или начальник, а цена страшна и в то же время мелка, потому что означает просто покорность и раболепство.

Митрополит Сурожский Антоний

Главное препятствие, которое стоит на пути воспитания сердца, это наш страх перед страданием, перед душевной болью, перед духовной трагедией. Мы боимся страдания, и поэтому мы свое сердце суживаем и защищаем. Мы боимся смотреть и видеть; мы боимся слушать и услышать; мы боимся видеть человека в его страдании и слышать крик его души. И поэтому мы закрываемся. И, закрываясь, мы делаемся все уже и уже, и делаемся пленниками этой нашей закрытости.

Митрополит Сурожский Антоний

Я был уже большим в тот год,
     Когда ты родилась:
     Я знал в ауле каждый сад
     И бегал в первый класс.
     И если мама занята
     Твоя порой была,
     То за тобою присмотреть
     Меня она звала.
     И хоть за это от нее
     Подарки получал,
     Но помню, до смерти тогда
     У люльки я скучал...
     Промчались годы, и опять
     В ауле я родном.
     Какие косы у тебя!
     Как быстро мы растем!
     И я, как в детстве, снова жду,
     Что мать ко мне войдет
     И за тобою присмотреть,
     Как прежде, позовет.
     Я сам сейчас бы преподнес
     Подарок ей любой...
     Я жду - пусть лишь откроет дверь, -
     О, как бы хорошо теперь
     Смотрел я за тобой!