..."он жил последнее время все больше на чердаке. весной это не так уж и маргинально, а вполне в духе тех книжек, которые он все читал. керуак, тургенев, сомерсет моэм. что только не попадалось под руку, все было в тему. даже учебник по кулинарии. в открытое чердачное окошко, размером метр на метр, залетали звуки улицы; все эти клаксоны ( в Городе вообще трудно отыскать место, где не было бы слышно машин), голоса детей, всякие песни невзрачные. хотя едва ли он мог жаловаться на посторонний шум. в его потрепанном ноуте постоянно играла какая-то трескотня и посапывания, которую все мировые снобы величают гордо "современной экспериментальной музыкой". вплетаясь друг в друга, звуки как бы находили наконец свое настоящее место на этом пыльном чердаке (так и хочется дополнить "чердаке жизни") и исчезали навечно в пустоте прошлого. он не грустил по этому поводу, музыка у него никогда не кончалась. и ночью, и днем, а особенно, когда накрапывало или уже прямо лило, из маленьких переносных колоночек все доносились эти рояльчики и колокольчики. ну а дождь во все времена - лучший аккомпанемент для таких парней, как наш герой.
вообще, на чердаке он появлялся только ближе к маю. и уходил с концом октября. был там, конечно, свой колориффер, но зимой и он не спасал. да и находило что-то на него, спячка нападала и он съезжал. то к родителям, то к подружке или хиппанам. это как повезет.
он не был совсем уж бездельником, не был и рабочей лошадкой
не был наркоманом или алкоголиком, но не брезговал
он не искал того, чего искали многие, но безудержно рвался к такой непонятной свободе. свободе от чего? и этот вопрос занимал его, но озвучивать подобные мысли стало уже совсем скучным моветоном в среде подобных ему скитальцев. бродяг дхармы.
он не звал смерть по имени, но и не страшился ее.
однажды, его еле откачали. а в другой раз, прыгая по горам в приэльбрусье, он сорвался в пропасть и лишь в последний момент успел цепануться ладонью об одинокий кустик.
он все ждал чего-то, но следовал мудрому слогану, предложенному как-то аватаром китайских мудрецов - Борисом Гребенщиковым: "Делай, что должен и будь, что будет"
и было ведь. но вот делал ли он то, что должен? и что он должен делать? для чего его сюда позвали? из каких миров он слушал свою трескотню внутри, свои колькольчики и скрипки...такой недифференцированный шум вселенной. слушал краски, видел сны руками и животом, пробовал вкусный звук.
а после он заваривал один из своих многочисленных чаев с почтенным названием, ложился на кушетку и..."

The color has left you
No your colors fall
For her no one dreams
I've made a covenant with my eyes
All lust lashes out
When do I blink my love
Blink on illusion
On this warm bed of feathers my dove
Already gone
I never heard it come in
Life not mine to be taken
My mind not mine to be lost
I paint them roughly
I paint them in my sleep
Ira
Gula
Luxuria
Heavy as their holes are deep
Roma
Roma
Where is my country
Wholly in his hands
Worthy in his eye
You and I
I paint them roughly
I paint them in my sleep
Ira
Gula
Luxuria
Heavy as their holes are deep
Roma
Roma
Where is my country
Yeshua
Yeshua
Where you go take me with thee
Roma
Roma
Where is my country
Yeshua
Yeshua
Where you go take me with thee

(с) Дэвид Юджин Эдвардс

“Музыка его, кажущаяся многим стоячей и грузной, вовсе не то и не другое, просто она, как и всякая молитва, повторяет единственные правильные слова. А других слов ей и не нужно”

без сомнения, большее количество финансовых ассигнаций, попадающих мне в загребущие руки, тратятся неряшливо и безответственно. уж куда это все девается, в какие колодцы пустоты уходит, то мы уточнять не станем. тем более, что более иллюзорной игрушки, чем деньги, придумать себе сложно. но вот, среди прочего, я разорился, по милости Господа, на новую электро-акустическую гитару и 25 ваттный комбик в придачу. минуло уже лет 7, как я начал внезапно, под влиянием монстров рока, изучать гитарную премудрость. казалось мне это делом не сложным, но , как и везде, к таланту необходимо приложить трудолюбие и усидчивость, коих в закромах моих положительных качеств отродясь не водилось. вот и вышло не пальто и не полу-пальто. извлекать звуки из инструмента я вроде бы научился, но действительно играть, увольте, это не про нас. тем не менее, рискнул. может это будет сигналом к планомерной музыкальной атаке с моей стороны и выпуском долгосохраняемых внутри песен и альбомов.
[600x450]
[600x450]
[600x450]

а на фото Сережа.

в продолжении темы психоделического фолка - новый альбом широко известных в узких кругах кудесников полустертого фона, вкрадчивых баллад и лесного дождя.
[450x450]

style: folk, alt psych folk

01 - The Fossil Sea
02 - Black Is The Colour
03 - Phantasmagoria In Two
04 - Spain
05 - Careless Love
06 - Red Planet
07 - Wolves
08 - Song For Obol
09 - Arms And Horses
10 - A Little Time

http://ifolder.ru/23295828
[625x414]

читал рисовал убирал покупал мечтал соображал ел пил спал играл смотрел
почти все успел
вот какой молодец.
[604x422]

для всех ценителей психо-фолка, заунывности, медленности и погружений в эксперименты бородатых хиппанов и прочих нимф. показательно, что предыдущий альбом этих ребят назывался "Music for Witches and Alchemists"!
[500x500]

style: psychedelic folk

1. From Zero To Infinity
2. The Poisoner
3. Pentacles
4. Long Dark Century
5. Cave Of Swords
6. Cups and Wands
7. The Eye Of the Queen
8. Epitaph
9. Crumbling Stairs

http://www.mediafire.com/?i9h9rxfp12ll84i
[450x450]

эту неделю запомню, как время, когда проснулся вулкан
лава и лавины желаний постепенно добрались до помпеи
мужчины в ужасе стонали и бежали, забросив своих тян
даже домашние зверушки перестали спать и есть, оробели
я смотрел на трагичную ночь, хмуро опуская брови, жмурясь
но ничего не мог поделать, бились молнии, грохотало
в человеческом обществе скрывались тени лаек и куриц
по улицам лицевой части бродили тени весталок
так мрачная ночь приходит в обители темных душою
и полярной своей бесконечностью подсвечивает сознание
и шепчет: я не брошу тебя, мое Я, я буду с тобою
даже в час, когда ты захочешь уйти от меня в покаяние.

О чем эта пьеса? Кто-нибудь догадался, уловил куда смотрит автор, главные герои? В эпоху, когда пост-модернизм уже наскучил, а очередной виток ультра-реализма еще не вернул себе заслуженных позиций, мы сталкиваемся раз за разом с такими вот персонажами, такими диалогами и псевдо-психоделической оберткой. Эта пьеса, как прослойка, между старым миром и новым. Софико, как дитя гор и цветов, очевидностью и кратостью (не путать с кротостью) не может уже никого и ничего изменить, она живет сама с собой, в своем времени, со своими законами и светом. Ее надежды связаны со следующей секундой, но иногда она все-таки теряет эту драгоценную секунду и начинает давить на другую реальность, что говорит о незавершенности ее образа, несовершенстве таких идеальных «здесь и сейчас». Например, она обругала конюха и с претензией говорит Афанасию, мол, «сколько мы еще тут будем торчать». Это несвойственно ей вообще, но все мы люди, как люди. Со своими слабостями и шороховатостями.
Афанасий, напротив, живет с яростным неприятием действительности. Ему тошно от обыденности, пусть это даже будет миллион картонных отрогов Гималаев, но все-таки отроги никого окончательно удовлетворить еще не смогли, хочется повыше забраться. Но действительность: конюхи и казначеи, родная палатка, желание просто забыться и упасть – все это привязью держит его все на том же месте. Иногда он от светлой печали, роняет древние народные афоризмы и философствует о разном. Вообще-то, он программист, у него есть склонность к интеллектуальному, к эмпирическому познанию бытия, но силы воли и старые привычки оставляют его жить все тем же мещанским бытом, а не космическим битом.
Петр – типично постмодернистский герой, петрушка из ниоткуда возникший и в никуда канувший. Незначительный, но успевший покоптить небо. Хотя бы тем, что построил город и назвал его в свою честь.
Конюх и казначей – крепостные клерки, шудры и кости народа. Без них никогда никуда в обществе. Они, как ночь, нужны, чтобы вселенная выспалась и потянулась. Они помощники и тормоза.
Гималайский йог, мистик и олицетворение вечного принципа, который всегда рядом, но всегда скрыт. Он похож на белобородого волхва, среброусого алхимика и юношу, который сидит на полу-месяце, побалтывая ногами. Никогда не говорит лишнего, но все вдруг многое понимают. Непременный объяснитель. Неустанно сидит и помогает незаметно.
Бычки, яки, чебуреки – мир материальных форм и образов. Они окружаются и свертываются в хороводе сюжетных перемещений, в танце на гране весны или смерти. Софико и Афанасий, Конюх и Казначей не полны без них, не раскрашены. Эти вещи, феномены – сама материальная реальность, сама жизнь.
В целом, подводя красной тушью черту под этой попыткой еще раз литературно передать непередаваемое, выразить невыразимое, автор не ставит цели как-то охарактеризовать эпоху, социальное устройство, мировоззрение или личностные качества кого-либо или чего-либо. Скорее, эта пьеса – еще одна художественная зарисовка, почти акварельный набросок в череде похожих. Еще одна картина в бесконечном триптихе бытия.

Пьеса без частей

Софико – петербуржская грузинка, потерявшаяся во времени
Афанасий – с бородой, покладист и программист
Казначей и Конюх
Место действия: Гималаи какие –то отроги, около палатки, где костер, возле которого варится ароматное блюдо ( сюбуреки)

Конюх подает коней Софико и Афанасию, что-то вроде конной прогулки
Конюх: Ваши кони! Пожалуйте!
Казначей: И сюбуреки! Заплатите!
Они покупают сюбуреки и остаются наедине
Афанасий: Побрится бы не мешало, тут так свежо
Софико : ууууу! (воет)
Афанасий: Господи, чтож ты все воешь?! Чтож тут, Господи, происходит такое? Где мы? Ааааа
Софико: Гималаи!!! (кричит)
Оба кричат стоя в стременах, но можно кричать и сидя, потому что рядом ни одной живой души
Афанасий: ууууу (играет на окарине)
Софико: фьюфьюфью (изображает дрозда)
Афанасий: Сколько можно?! Почему мы здесь? Почему мы никуда не едем?
Софико: Ешь!
Афанасий дожевывает сюбурек, но морщится в сухомятку
Софико предлагает напиться снегом и молоком яков
Афанасий: Каких яков? Откуда я их возьму?
Софико: В горах растут, собери касатиков по одному, да напейся
Афанасий: эх, щас бы напиться…
Софико: напьешся, будешь
Время суток уже сумерки, все еще Гималаи, кони, яки окружили
Цикады не жужжат, жужжит генератор от палатки, что говорит, что влюбленные не далеко уехали
Афанасий: Мне все это не нравится, уже темно, где наш дом, в какой стороне?
Софико: в городе, построенном петром
Афанасий: каким еще петром?
Петр: неожиданно! Но не нужно (появляется и исчезает)
Софико молчит угрюмо смотрит на бычки и плачет
Бычки – это не бычки, это яки
Афанасий тоже начинает плакать, но по-мужски утираясь рукавом слезу и причитая
Афанасий: эх, нажраться бы (мечтательно)
Бычки смотрят на него вопросительно
Софико: одичала я тут с тобой, горемычный программист..сколько дней уже пишем программу, а ты все воешь на яков..аааа…это я воюю
Афанасий: прекратить истерику! Стройся!
Конюх сплюнул, выматерился: эхедриттиритиьгдрассиль и ушел назад , закашливаясь
Софико исподлобья: хамло ты, конюх и ты, Афанасий..уж сколько дней тут торчим …хоть бы поторчали
Афанасий выругался изящно, но по-мужски
Афанасий: весела лебедушка, да тяжко шею к водице клонит

Ночь уж, казначей тоже ушел
С Гималаев спустился йог с бородой, но не Афанасий, хотя в темноте Софико их путает
Софико: Уважаемый йог! В чем смысл жизни?
Древний мудрец сплюнул и закашлявшись удалился, глядя в даль на эту помойку отношений между людьми и ничего так толком и не ответив
Все стоят, на небосклоне тускло мерцает падающий объект, который постепенно приближается (дня 2) , пока наконец они, обнявшись, не погребают под тяжестью своих грехов ненужные человеческие пороки и страсти
Софико: дааа, как красиво
Афанасий: я кажется что-то понял…

Конец

тянутся ветви к июльским дождям, руки дрожат
мне не спится сегодня ни часу, наливаю стакан молока
то смотрю в потолок, то в себя, то назад
что там было? со мной ли? моя ли рука?
выводила первую А, за нею двубокую Б
круторогую Эс, и вот уже льется река
по страницам тетрадей, дереву парт
обещаниями учится полон лишь только март
а в апреле уже ты один на один с ядовитым сарказмом
рассуждаешь о том, что все-таки что-то знаешь
возможно о жизни, смерти или иных маразмах
о том, как дальше и что будет впервые
о людях, которых ты встретишь и будешь любить
будешь думать, какие они красивые и молодые
и что ты можешь хорошего им подарить
сарказм сменится легкой мечтательностью и сном
но ты же не спишь, это только во сне можно спать
наяву все немного иначе, между собой и добром
невозможность выбора печалит и заставляет зевать
все так уже было, и ранее и постоянно
сбывается то, чего хочется очень не вовремя
поговори со мной, ветер, поговори желанно
выслушай и помолчи, пока я буду спать с открытым окном.

Однажды, когда ночь покрыла небеса невидимою своею епанчою,
знаменитый французский философ Декарт, у ступенек домашней лестницы
своей сидевший и на мрачный горизонт с превеликим внима-нием
смотрящий, — некий прохожий подступил к нему с вопросом:
«Скажи, мудрец, сколько звезд на сем небе?» — «Мерзавец! —
ответствовал сей, — никто необъятного обнять не может!» Сии,
с превеликим огнем произнесенные, слова возымели на прохожего
желаемое действие.

"Гисторические материалы"
Федота Кузьмича Пруткова (деда)
[604x445]

ритмы грузии - это то, что сближает
то, что очень мне близко по духу
то, где снега лежат в отрогах гор
там где можно петь не только по воскресеньям

а вообще, это время великого непостоянства
и, безусловно, не простое для садханы.

нам завещали оживить фэйсбук
по случаю 12-го года
наполеон сидит и нервно look
натягивает на сорбонну
в моем портфолио сплошной портвейн
соседствует с небесной гладью
взирает на статичный рейн
готовится, шуршит тетрадью
тургенева восемь томов
он приготовил в свой цитатник
на стену вывесил платок
белесый или черный всадник
герой, повергший меня в прах
в аудиосписках оффенбах
и каждый день друзей заводит
он на свой риск и страх.

О, молодость! Молодость! Может быть, вся тайна твоей прелести не в возможности все сделать, а в возможности думать, что ты все сделаешь.
[500x337]

Выхожу один я на дорогу;
Сквозь туман кремнистый путь блестит;
Ночь тиха. Пустыня внемлет богу,
И звезда с звездою говорит.
[604x489]

не кормите меня кислотой
заключите лучше в объятия
твой приятель уже отказался от оценочного восприятия
так за кем же очередь, дорогой?
не спеши осуждать
повторять имена всуе
ты идешь по стопам и видишь меня босую
когда я уже ложусь спать
нарочито окно пустует
не садится больше сова
на флигель, туда, где раньше была голова
а теперь просто дует
и шкафовы двери скрипят
и чертовски хочется к морю
и напиться стеклянной росою с горя
а они все шумят
этот нойз выплавляет сердцу
новый меч парацельса
я посвящу в рыцари первого, кто приведет в эту дверцу
строителей рельсов.

утренние весны всегда подкидывают повод для благости и статичного любования
даже если все кругом рушится или возрождается, давят старые грезы и новые очарования
старые грехи и новые разочарования давят, даже если все кругом созидается или исчезает
опухшие лица, дети - женщины, девицы с косицами и люди в оранжевом
все выпорхнули из картонных общежитий на улицы благословенной преобраги
понимаете, пре-об-раги
приехали и уехали старые хиппи, творческие мысли не покидают их
некоторые хотят жить в деревне, а многие просто отдельно от других
эх, как трудно снова не стать романтиком-битником в такие дни..
[500x333]

"довольно приятная незатейливая электроника для негромкого прослушивания в состоянии "когда все другое немного поднадоело". но басы есть!:)
[500x500]

style : electronic, melodic electronica, idm

01 - Kerfuffle
02 - Our World
03 - Mooghead
04 - Oblomov
05 - Cellar Door
06 - Marylove
07 - Piano Principal
08 - Null

http://depositfiles.com/ru/files/4g4nklt31

Это цитата сообщения Avadatta_devi_dasi Оригинальное сообщение

Стих с двумя согласными

дхаре дхарадхара-дхарам
дхарадхара-дхур-арудхи
дхира-дхир арарадхадхи-
родхам радха дхурамдхарам

дхаре - у холма; дхара - холма (Землю зовут Дхара, потому что она поддерживает все живые существа, а холмы и горы называют "дхара-дхара", потому что они поддерживают землю); дхарам - держащий; дхара-дхара - туч (тучи называют "дхара-дхара", потому что они несут ливни); дхур - ноша; арудхи - преграждая; дхира - степенный; дхих - ум; арарадха - поклонялась; адхи - несчастье; родхам - устраняющий; радха - Радха; дхурамдхарам - Верховный Господь.

Под холмом Говардхан, защищавшим от внезапного нападения ужасающих туч, Радха с непоколебимой решимостью поклонялась Верховному Господу, избавителю от несчастий.

-------------------------------------
(3-й стих "Читра-кавитвани" Шрилы Рупы Госвами, состоящий лишь из двух санскритских согласных: "дх" и "р" (анусвара "м" в конце слов в данном случае не считается отдельной согласной)
[700x494]
Пояснение Шрилы Баладевы Видьябхушаны:
*************************************

Горы называют дхара-дхара - "опорой опоры", - ибо они - кости вселенской формы Господа. Кришна же - "опора опор опоры" - Гиридхари (Городержец).

Одно из десяти значений слова "го" - молния. Расколоть гору может только молния, поэтому между горами и молниями существует извечная вражда. Но все же есть одна "молниеупорная" гора, и это - Говардхан.

Это цитата сообщения Foxess Оригинальное сообщение

Таинства

Мигель Серрано

ТАИНСТВА^*

Сказка

          Было в стародавнюю пору, уже далёкую, в ночи моей земли.

          [показать] Мне принесла её мать, мёртвую, на руках. И сочетала меня с нею. Так, ибо она принесла её мёртвую, обхватив своими руками, и сокрытую брачной фатой. Чуть ранее пришлось дать ей моей крови, дабы ожила; но, поистине, было так, дабы умерла. Ибо когда кровь истекает на облатку, впитывающую любовь, сотрясаемую состраданием, более спасительно умерщвление, нежели воскрешение. И что лучше? Жить, чтобы разрушать любовь или умереть, чтобы сделать её вечной? Я умертвил её вовне, чтобы вдохнуть в неё мою душу, как небо, дабы жила во мне. Я умертвил её моей кровью. Моя кровь потрясающа, обширна, простёрта в объятиях, в рыданиях, до безумия.

          Что есть кровь? Ах, воистину я не знаю! Но она есть здесь и теперь, и кружит, кружит. Я знаю, что она здесь и что её руки, подобно светочам, претекая прерывисто к моему сердцу, нежат его. Они же и остановят его однажды навсегда, когда их пальцы удержат вращение этих теплохладных минутных стрелок, когда подадут примету верную. Ибо она, будучи некогда жизнью, есть отныне также и смерть.

          Она умерла посреди ночи. Сидячая на ложе своём, в предельном напряжении сил, она смотрела перед собой, туда, где было зияние в воздухе и кричала: "Иисусе, Иисусе, помоги мне!.."

          Пришёл ли воистину Распятый? После она откинулась назад и в то мгновение не была красива. Но мать её была там, поддерживала голову её, говоря: "Будь покойна, дочь моя, будь покойна..."

          Позже мать открыла мне, что её дочь умерла от страха. От страха смерти. И кто его не имеет, Господи? Ужели не имел его Распятый?

          Рано наступило это утро, рано как всегда. И я обнаружил её, мёртвую и брачно одеянную. Боже мой, она не смерти боялась, но браков вечных во супружестве с моей кровью. Не просто быть женой в этой жизни, но ещё труднее быть ей в смерти. Грядущая верность наших смертей или верность её жизни вечной к моей смерти несомненно её ужаснула, ужасала её. Она страшилась любви вечной. Страшилась ада моей души.

          Я помню то, как если бы это было сегодня. Я касался её губ и рыдал, рыдал так долго, что глаза мои всё ещё истощены. Но её мать этого не понимала: она думала, что я должен был ощущать себя счастливым, как если бы она меня просватала и брак имел бы место в оговоренное число. Но слёзы были по другой причине. По причине человеческой, прежде всего обо всей некогда отданной крови и испытанному состраданию перед ужасом маленького создания, души благородной, рыдающей от страха перед ночью.

          Пред ночью моей земли.

          Я целовал её губы и говорил ей: "Я люблю тебя, о кольцо вечное, о дитя, одеянное в саван!"

          Затем было погребение. И погребение было браком. Ибо она не в земле погребалась, но в моей душе.

[показать]

          Нас обвенчал свет утренней зари. Кони погребальных дрог скакали быстрые и счастливые. Они были также и свадебным поездом. Я видел их копыта, стучащие по мостовой. И радость и сила исходили от них. С радостью несли они нежное тело.

          Две светящихся верёвки опустили гроб в землю. И открылся гроб, дабы я мог в последний раз увидеть её лицо. Затем из-под лепестков, из-под свадебной вуали и золотых локонов озарил меня свет, что скрывала она в этой земле. И потянулся ко мне этот свет, как рука к циферблату моей крови; как пальцы, повелевающие ей

Читать далее...