[333x450]
Феноменальные результаты нашей уникальной диетической
методики (каждый 3-ий теряет до 30% лишнего веса уже на 4-ый день) обусловлены
технологиями анализа и компьютерной обработки данных, получаемых при ответах
самих пациентов.
В систему разработки итоговой, индивидуальной
программы-похудения заложены главные принципы мировой диетологии – поступление и
соответствующий расход калорий в организме, обмен веществ в клетках исходя из:
группы крови, теории Монтиньяка и Аткинса, генетических особенностей человека,
его возраста, психологических особенностей личности. Подробнее -
Нажмите здесь
Ты
привлекательная молодая особь, но из-за стресса, гормональных сбоев или
наследственно у тебя возникли прыщи? Тогда забудь о больших затратах денег и
времени, ведь специально для тебя ученые из Калифорнийского университета и
Института исследований кожи в Санта-Монике (США) изобрели чудесную методику по
борьбе с прыщами. Теперь уникальная методика - в пределах СНГ!
Вы хотите избавиться от прыщей? Вы очень
хотите вылечить прыщи навсегда и без особых усилий и затрат времени? Наверняка
Вы уже столько раз разочаровывались в дорогих средствах борьбы с ними, салонах
красоты, диетах, чистках организма и прочих малоэффективных процедурах?
Если вы еще не потеряли надежду иметь
чистую, здоровую кожу, то эта уникальная суперметодика по борьбе с прыщами – для
вас!
Подробнее -
ЧИТАЙТЕ ЗДЕСЬ
- Родной, ну, что как твои дела?! Ты не передумал?! – строгий голос в трубке и шум от пролетающих мимо машин. Ну вот, она снова лечит грусть скоростью. Она такая актриса, что ее вечные представления, как в театре одного актера, уже часом поднадоели ему. Помнится неделю назад она сидела с трагическим видом, во всем черном, курила при свечах и хлестала мартини. А потом, с трудом фокусируясь на нем больными глазами, говорила, что ненавидит его и чтобы он не удивлялся этому – она всегда ненавидит то, что любит. А месяц назад, он залетела в его рабочий кабинет как фурия, отхлестала его по щекам, ударила влетевшую за ней секретаршу, обложила матом всех сотрудников. Потом заперлась вместе с ним в кабинете, долго кричала и, в заключение, сорвала с него одежду и сотворила с ним акт совокупления прям на рабочем столе, сбрасывая бумаги, чашки из-под кофе и документы на пол. Стонала на весь офис. Извивалась на его темном дубовом столе. Актриса. Еще ранее, после очередной ссоры, она наглоталась успокоительного. Ревела в подушку и выжгла нагретым на плите шилом крест у себя на груди, в знак той боли, которую он ей принес. Отличная драматическая сцена. И таких выступлений было настолько много, что всех уже не упомнить…
Иногда он сам не понимал в чем дело, что произошло, спрашивал ее, но из ее воплей сути так и не улавливал. Он считал ее немного сумасшедшей, потому и относился к ее истерикам, бурным феериям идиотизма, да и к ней самой как-то наплевательски. Его забавляло ее поведение. А она страдала. Всем своим видом стараясь показать ему, что он и есть тот самый факел поджигающий пороховую бочку внутри нее. Пыталась докричаться до его души, но слышала монотонное: «Ну, вот, ты превзошла сама себя. Сколько еще я могу терпеть твои истерики?» И она закрывалась. Замолкала на неделю, а потом вновь придумывала план как же докричаться до него. Она любила его бесконечно сильно и так хотела почувствовать взаимность...
В этот раз все оказалось совсем по-другому. Она летела по МКАДу перегоняя по скорости звук. Дышала ровно. Тихо напевала что-то себе под нос. Грустно улыбалась. Мысли медленными титрами проплывали у нее в голове.
- Ну, родной, ты не передумал? – повторила она.
- Ох, на этот раз ты так правдоподобна… Прям не верится, что через неделю ты превзойдешь этот спектакль.
- Значит, через неделю мы будем вместе? – уточнила. Ростки надежды тихо зародились у нее в сердце.
- Нет, милая, мне надоел этот театр одного актера. Да и ты мне надоела. Твои идеально-домашние отношения. Твои ногти в постели. Твой недоваренный кофе с утра. Сколько можно? Эти бредовые записи на каждом клочке бумаги. Когда ты, наконец, вырастешь?
- Это не бредовые записи – это мое хобби.
- Ну, да.. Третьесортная писанина, про любовь и прочие сопли…
- Это не писанина… Это мое творчество, - громко и строго поправляла она его.
- Ох, я прям поражаюсь, ты сегодня превзошла саму Заворотнюк! Браво! Я аплодирую стоя.
- Спасибо, - отключила телефон и бросила его на соседнее сидение. – Только на этот раз я совсем не шучу.
Педаль в пол. Яростная улыбка на лице. Удар. Крик. Скрежет. И через минуту по МКАДу уже мчались пожарные, скорые, милиция…
Он пришел домой, глянул на несобранные вещи и решил, что она опять разыграет трагедию с воплями «Забирай, мне ничего от тебя не нужно!», оставит у него все свои вещи. Долго искал душещипательную записку, которую она обычно оставляет на видном месте, так и не нашел и, разозлившись, закурил. Включил автоответчик и ее нежный голос разорвал тишину: «Родной, будь так мил, включи новости». «Интересно, она дура или притворяется?! Какого черта? Что я могу увидеть в новостях, если она оставила сообщение три часа назад?!» - усмехнулся, но все же потянулся за пультом. На экране появилась картинка. Ее лицо лежало на асфальте, на нем застыл бессмысленный взгляд и улыбка, по губам тонкой струйкой текла бордовая кровь. «Происшествие на МКАДе… На огромной скорости иномарка BMW X6 влетела в бетонное ограждение возведенное на краю дороги и взорвалась. За рулем сидела молодая девушка, по всей видимости, после удара о стену, она еще была жива и успела выбраться из машины…, - гудел диктор из колонок.
[280x355]
Феноменальные результаты нашей уникальной диетической
методики (каждый 3-ий теряет до 30% лишнего веса уже на 4-ый день) обусловлены
технологиями анализа и компьютерной обработки данных, получаемых при ответах
самих пациентов.
В систему разработки итоговой, индивидуальной
программы-похудения заложены главные принципы мировой диетологии – поступление и
соответствующий расход калорий в организме, обмен веществ в клетках исходя из:
группы крови, теории Монтиньяка и Аткинса, генетических особенностей человека,
его возраста, психологических особенностей личности. Подробнее -
Нажмите здесь
"ты мой личный сорт героина"
когда я впервые услышала эту фразу, она мне понравилась, но не более того...
и только совсем недавно, я прочувствовала ее насквозь. я поняла, как это,когда отсутствие человека, чувствуешь кожей.
героин разделяет человека на 3 составляющих: разум, сердце, тело.
в редкие минуты свободы от наркотика, осознаешь разумом, что уже не живешь, а существуешь,и дальше так нельзя, но что-то изменить не хватает сил.
и на меня иногда обрушивается такое понимание...
в сердце еще живет любовь к близким. да, героин по-тихоньку вытесняет ее, но она все еще есть.эта любовь защищает от совсем уж безбашенных поступков, ради наркотика...
в моем сердце тоже есть такая любовь. она живет по соседству с испепеляющей страстью к тебе...
каждая клетка тела разрывается от боли, если ты не получаешь дозу. ноги сами идут в поисках героина, бежишь за этой дурью и наплевать на все...
так и я бегу к тебе.мое тело, в эти моменты, существует отдельно от разума и сердца, отдельно от меня сомой...
я лечу к тебе, мне безразлично все.я лишь хочу вновь прикоснуться к тебе взглядом, губами... остальное теряет смысл. я насыщаюсь тобой. я успокаиваюсь.теперь я могу еще некоторое время существовать, до очередной ломки...
Это был низкотемпературный роман. На одном градусе. Градусе его желания. Будто у Наташки желания не было. То есть Наташка была для него как полуфабрикат. Взял, достал из холодильника, разморозил, поматросил, в кино-ресторан сводил и обратно в морозильник. Чтоб не испортилась, и никому не досталась. А сам - домой, к жене, теще и ребенку. Конечно, это удобно – иметь девушку про запас. Надоест постная домашняя еда, перченая теща, сдобная до изжоги жена, он из дому и к Наташке. А она его увидит, оттает вся. Одарит полуобморочным высокотемпературным сексом.
Виктор был телемагнат. Познакомились они в Екатеринбурге, на балу прессы. Наташка была талантливая, незанятая, необремененная журналистка. Общие интересы. Роман на расстоянии, безопасный. Жене говоришь: командировка.
Перед Рождеством Виктор решил:
- Все. Ухожу из дому!
Их роману с Наташкой было почти столько же лет, сколько и браку с женой. Виктор купил две путевки во Францию, будто это будет их с Наташкой медовый месяц.
Наташка боялась спугнуть счастье. Ни одна живая душа не знала о поездке.
Она позвонила ему за день до вылета:
- Понимаешь, сын заболел, - пролепетал он. - Такие вот дела…Я не смогу полететь…
Наташка плакала тихо, зло, целую ночь. Не Парижа было жалко. А будущего, которое замаячило на горизонте, а теперь катилось в тартарары. Утром она решила: «Какого черта? Увижу Париж, а там видно будет – стоит ли умирать…»
В Рождество на Елисейских Полях было светло от фейерверков и иллюминации. Наташка оттаивала после Витиного холодильника.
- Бонжур! – раздалось из кампании пьяных французов, стреляющих шампанским в небо.
К ней подошел мужчина, протянул бокал и что-то спросил по-французски. У Эрика была пробивающаяся лысина, уши пельмешками и …большая улыбка. Улыбка все окупала. Она была сильнее всей новогодней иллюминации. Теплее.
Итак, картинка: рождество-Париж, и тут одетый в джинсы-куртку Санта-Клаус с ушами-пельмешками. Ну какая девушка не увидит в этом божий промысел? Ну только если дремучая дура, которая не читала сказок…Эрик-Санта предложил встретиться завтра, потом еще и еще. Было стойкое ощущение, что на небо кто-то с земли отстучал скупую телеграмму о несправедливости и как сатисфакцию после Витьки, к Наташке приставили утешителя, уполномоченного по Парижу и душевным ранам. Наташка узнала: ему под сорок, работает в банке, женат не был. Разговаривали со словарем. 7 дней, что шел тур, исходили весь Париж. Наташка уже думала, что с этим романом ей хватит тепла прожить без Виктора до весны. Как Эрик выпалил:
- Оставайся! Выходи за меня замуж!
Наташка ни черта не поняла, потянулась за словарем и увидела протянутую бархатную коробку с кольцом. Позднее оказалось: фамильный бриллиант! Конечно, Наташка читала про Золушку! Но…
Эрик за день до окончания тура понял, что если эту русскую девочку сейчас отпустить – улетит на своем Боинге в страну, где бьют посуду об пол и где 40-градусные морозы. И ищи ее потом, пиши письма. А такая трогательная девочка, хохотушка с грустными глазами, реликт для холостяка-француза.
Мама Эрика (а она была немного в курсе романа, как мамы всех засидевшихся холостяков) думала:
- Ну дай Бог женится…
Наташка думала:
- Буду любить Эрика. Посидела на краешке чужого гнезда и хватит. Эрик – моя вторая половинка. Даже бери выше и шире, моя тричетвертинка. Да и как можно не верить в сказку под Новый Год? На миллениум! Разве не благодать, не рука Бога? Только слепая не увидит намека. Только неблагодарная уедет. Рожу ему детей, будем готовить обед в 4 руки, будем жить в городе любви по любви!
Наташка видела сон: вот сидит Бог в космосе, ему наша земля кажется красивой, украшенной гирляндами на Рождество. И туда, куда он ладошку протягивает, всех клонит в сон. А рядом с Богом бухгалтера свою работу по брачному ведомству ведут, обозначая на глобусе маркером половинки душ. Чтоб не запамятовать: вот Наташа, вот Эрик. Четверть и три четверти. И выщелкивают на счетах в минус третью душу – Виктора.
читать дальше...
- И какой же, по-твоему, идеальный мужчина? – глубоко затягивается и выпускает дым ей в лицо. (Нервничаю, она слишком спокойна, ей наплевать, тогда мне тоже)
- Мой, - улыбается, спокойным взглядом смотрит на него в упор. (Наплевать, не верю ему, все равно он приносит только боль)
- Ты не говорила, что ты занята, - тушит сигарету и отодвигает пепельницу. (Либо сейчас, либо никогда, я должен добиться ее)
- Я не место в кинотеатре. И вообще, я, в личном плане, пока одинока, - нервно отбрасывает прядь черных, как смоль, волос, упавшую на глаза. (Не верить! Нет, нельзя ему верить! Черт, соберись!)
- Отлично. А почему? – хищно улыбается, делает глоток кофе. (Сдается, я добьюсь ее)
- Глупый вопрос, наверное, потому что еще не встретила свое счастье, - отгоняет в себе желание убить его. (Тварь, какая же он тварь!)
- А может, просто не замечаешь? Может, он совсем рядом? – смотрит в глаза, улыбка превращается в оскал. (Да, милая, вибрация от стука твоего сердца чувствуется даже на таком расстоянии, признайся, ты любишь меня)
- Нет, - закуривает, нервно затягивается. (Нет, не люблю! Не могу! Никак. Не верю. Нельзя!)
- Категорично, - пьет кофе, незаметно смотрит на время. (Сколько ты еще продержишься, милая?)
- Как есть. Прости, ты за этим приходил – узнать как у меня дела? – сбрасывает пепел, нагло скалится. (Успокоилась, все в норме. Он только играет. Я-то я его знаю. Его попытки тщетны)
- Да, за этим, хотел предложить тебе помощь, - тушит ее сигарету, отодвигает пепельницу. (Она у меня в сетях. Я сделаю ее такой, какой захочу)
- Мне не требуется помощь, тем более от тебя, - закуривает снова, сбрасывает пепел в его чашку из-под кофе. (Не получится, родной. Я больше не поддамся на твои дешевые провокации)
- Ты предвзято ко мне относишься, - натянуто улыбается. (Проигрываю. Она стала слишком сильной, слишком холодной)
- Просто, я люблю тебя, а ты пытаешься со мной играть, - улыбается в ответ. (Правда. Пусть знает ее. Ровным счетом, это ничего не изменит)
- Что? – резко замирает в недоумении. (Не понял. Она, что, издевается?!)
- Ты меня прекрасно слышал. Прости, мне пора, - поднимается собирает со стола свои вещи. (Больше не выдержу. Не смогу. Силы на исходе. Надо уходить, пока не поздно)
- Постой, - хватает ее за руку, тем самым заставляя ее вернуться на прежнее место. (Я не могу ее упустить. Один раз уже упустил. Второго не имею права. Второй уже решающий. Либо сейчас, либо никогда)
- Что еще, - нервно поправляет волосы поледеневшими в миг руками. (Нет! Нет! Вспомни все, дура! Он принесет боль, много боли!!! Опомнись!)
- Мне все равно какие там дела тебя ждут. Мне вообще все равно, что у тебя появилось нового. Я здесь. Ты здесь. Ты сказала, что любишь меня, а я это давно тебе доказал. И меня не волнует, что ты сейчас скажешь, - поднимается с места. (Пора. Пора действовать)
- Так, стоп, разкомандовался, - гневно смотрит на него, медленно встает. (Нет, уж, дорогой, я все помню, шрамы никогда не заживут, я все помню!)
- Успокойся, - обнимает и страстно целует. (Она моя. Будет моей. По-любому будет!)
- Что... что ты делаешь? – опомнившись, обескуражено фокусируется на нем возбужденным взглядом. (Нет! Нет! НЕТ! Нельзя! Нет… Не…)
- Хватит! – срывает с нее одежду, валит на стол, сметая пепельницу, сигареты, кружки, сахарницу… (Да! Да! Я не могу без тебя, дура, я люблю тебя! Да!)
- Нет! Нет… Подожди… - пытается собрать остатки одежды на себе, прикрыться. (Пропала… Он слишком близко, слишком рядом.. слишком мой.. Мой?!!)
- Ну, что еще?! - замирает, смотрит в глаза. (Только скажи: «Да», прошу тебя, прошу будь моей!)
- Хотя, да, - страстно целует его, прижимаясь всем телом, извивается и начинает постанывать. (Мой!!! Хватит! Он мой! Мой! Мой! Дааааа!!!)
*через час
Я так хочу тебе поведать
О том, как больно мне, о том...
Ты стал непостижимым светом,
Сияньем ауры и сном.
Моим несбыточным желаньем
И вечной пламенной тоской.
Я так хочу поведать тайну,
Что скрыла роковой весной.
Ты помнишь старую беседку
И тень шумящих тополей?
Ведь нынче она стала клеткой
Любви и нежности твоей.
Я не могу забыть отчаянья
В твоих лазоревых глазах,
Мгновенье нашего прощанья
И боль в искрящихся слезах.
Я так хочу тебе поведать...
Прости ты мне, прости за всё!
За равнодушие ответа,
Что столько боли принесло!
За все ошибки, что свершила,
И что жестоко предала.
О Боже! Я тебя любила!
Мой Бог! Я так люблю тебя!
Ты плачешь, дождь мой одинокий,
Со мной за принцем синеоким.
Тоскливый плеск и звук струны,
И пусть они, мой дождь, грустны,
Они хранят мечты о нём.
Он тоже плачет под дождём.
Мой милый дождь, ты стал желанным.
В слезах мелодией растану.
Легенда сна в его слезах,
И нежность тает на устах.
Мой дождь, молюсь я лишь о нём.
Он тьмой отчаянья пленён.
Ты протяни свои мне струны
Сквозь синеву ночи безлунной.
И среди шёпота листвы,
Среди осенней пустоты,
Прольётся сказочный мотив,
Пору печали возлюбив.
Не плачь ты, дождь мой одинокий,
В душе мой ангел синеокий.
В моих безудержных слезах.
Клеймом и имя на устах.
Мечты и мысли лишь о нём,
О нём, что сотворён дождём.