О, обреченность женщины - любить!
Прощать мужчин, надеяться и верить,
как чуда ждать звонка и стука в двери,
и каждый раз за все благодарить.

И каждый раз бросаться как в огонь,
забыв свои тревоги и сомненья,
едва скользнет устала ладонь
по этим волосам, локтям, коленям.

И жадно слушать про его дела,
которые давно своими стали.
И слышать в разговоре те слова,
которые ни разу не звучали.

О, обреченность женщины любой
быть самой доброй, самой нежной, близкой,
всегда способной выносить капризы...
Всегда неоцененной.
Боже мой!

© Петр Давыдов, 2002

Пришла весна, и сердце встрепенулось...
Вдохнула полной грудью красоту
И от тебя навеки отвернулась,
Ловя улыбки, взгляды налету.

Ты был мне нужен долгими ночами,
Тебя ждала, к тебе душой рвалась.
И вот весна. И пропасть между нами.
А я - другому счастью поддалась.

Другие руки, новые желанья.
Другие мысли, дерзкие мечты.
И лишь одно гнетет воспоминанье:
Все это подарил мне ОН - не Ты...

Он мимо шел и прикоснулся нежно.
Один лишь взгляд, и в жизни резкий крен.
Он приручил меня так бережно. Небрежно.
Впустив в окошко ветер перемен.

Я отдалась ему, оттаяла, раскрылась,
Подставила лицо под мягкий свет.
Я как безумная, опять навек влюбилась
И для тебя здесь больше места нет.

© Copyright: Ксюша

[400x250]
Женщина, лежащая в постели, -
Это нестареющий сюжет.
Словно на китайской акварели
Вечности летящий легкий след.

Был бы я какой-нибудь художник,
Я создал бы чудо из чудес,
Чтоб коснулись приоткрытых ножек
Облака, упавшие с небес.

Не художник, ну, тогда бы – скульптор :
Белый мрамор, плавные черты.
Чтобы это тело стало культом
И в богиню превратилась ты!

Но, увы, талантов не имею,
И не знаю – как теперь мне быть?
Я всего лишь песни петь умею.
И любить тебя,
Любить, любить!

Петр Давыдов

Обожествлял Природы силы
Издревле человек земли.
Чтоб не губили, а хранили...
Но что он ведал о Любви?

Развалины царят и ныне
Где оргий царствовал кутеж.
Осуществляли там рабыни
Любви наложеный платеж.

Христа распяли на кресте,
Неверных топят в их крови...
Да, времена сейчас не те,
Но что мы знаем о любви?

Рожаем и растим детей,
Калечим души, s'est la vie.
Но, находясь в бреду идей,
Что им расскажем о любви?

Гордясь наукой, мы к прогрессу
Разнузданной походкой шли.
Мы разузнали все о сексе,
А что узнали о любви?

Что, если слов совсем не надо?
Когда с тобою, vis-a-vis,
Шагнем, сквозь беспредельность взгляда,
Мы к беспредельности Любви.

...И, слов нагородив шараду,
Как рассказать вам о любви?..

© Copyright: Сергей Дручин

Что-то нежное , взросло- детское
Словно пальчиком по губам.
Я читаю поэзию женскую
Непонятную мужикам.

В эти строчки, как вишня пьяная
В эти мысли наискосок.
С головою себя роняю я
И запутываюсь меж строк.
Я вдыхаю запахи эти,
Так похоже на запах волос.
И меня оплетают сети,
Что набухли от ваших слёз.
И меня обнимают руки
В исступлении по весне.
Я с трудом различаю звуки
Зарифмованные во мне.
Я боюсь, что неосторожно
Разорву этот сладкий плен.
И в бессилии невозможном,
Остаюсь у ваших колен...

Что-то нежное , взросло- детское
Словно пальчиком по губам.
Я читаю поэзию женскую
Непонятную мужикам.

Игорь Рыжий

Я пишу тебе, дорогая,
И прошу у тебя прощенья.
Может строкам моим, родная,
Ты совсем не придашь значенья.
Может, ты и читать не станешь
Эту страшную боль, как прежде,
И запрячешь куда подальше
Тонкий лучик моей надежды.

Ты прости меня, свет мой ясный,
За все то, что не смог исправить.
Что грустила со мной напрасно,
Что порой забывал поздравить.
Что дарил тебе только розы,
Вместо белых и тонких лилий.
Что бежали порою слезы
От растраченных зря усилий.

Ты прости мне, что в нашем свете
Среди сотен других прохожих
Я когда-то тебя заметил,
Что тебе приглянулся тоже.
И за то, что в огромном мире,
Полюбил лишь твои глаза я
И тонул в их небесной сини,
О тебе так немного зная.
Ты прости, что в тот хмурый вечер
Я не стал для тебя спасеньем,
И за наши с тобою встречи
Я прошу у тебя прощенья.

Я пишу...
и молюсь, страдая,
Чтоб письмо ты мое открыла,
и в огне его расцветая,
Всей душой своей ощутила,
Что сейчас, в ожидании чуда
Я люблю и живу тобою.
Что ищу я тебя повсюду,
И веду глупый спор с судьбою.

В.Игнатович

http://www.stihi.ru/poems/2004/05/13-1205.html

Жить на свете только помня
вроде как и не пора.
Приходи ко мне сегодня,
не пришедшая вчера.
Позабудь, что я невзрачный,
прогони сомненья прочь,
станет нам как будто брачной
эта ветреная ночь.
Из печали сделать сказку
я смогу назло богам,
нерастраченную ласку
целиком тебе отдам.
Будет нам не до приличий
под задумчивой луной.
Пусть завидуют, кто нынче
не с тобой и не со мной.
И не жди, что вдруг остынет
страсти жгучая вода,
ты забыть меня отныне
не сумеешь никогда.
И нисколько не осудишь
этот маленький каприз...
Притворись мне, будто любишь,
умоляю, притворись.

Вячеслав Игнатович

Люди привыкают ко всему
Может быть не сразу, постепенно.
Только непонятно почему
Привыкают к боли и изменам.

И к тому, что предают друзья,
И к тому, что близкие уходят…
Говорите, привыкать нельзя?
Мы и сами понимаем, вроде.

Но устроен странно этот мир –
То, что раньше было невозможно,
Незаметно принимаем мы,
Так логично, мудро, осторожно.

Ничего не поменялось тут.
Просто всем нам далеко не двадцать.
Люди привыкают и живут.
А куда прикажете деваться?

П.Давыдов

Муж мой – риэлтор в солидной конторе,
Я не работаю, времени море,
С пользой, желая его провести,
Друга мечтаю себе завести.

Выбор огромен, полно мужиков,
Каждый любовником стать мне готов.
Жаль, что мешает проблема одна,
Всюду со мною, хотя не видна.

Вот вариант подходящий – спортсмен,
С сексом у нас с ним не будет проблем,
С чувством исполнит свою он работу,
Но вся я пропахну его терпким потом.

Мыться придется под душем нещадно,
Чтоб муж не учуял, обняв меня жадно.
Может ему подсказать аромат,
Что за женою его компрамат.

Может быть тот импозантный мужчина,
Что чистит ботинки весь день гуталином.
Но вся пропитаюсь я духом сапожным,
Нет, нет и нет, нужно быть осторожной.

Мне по душе и сосед мой – маляр,
На загляденье мужской экземпляр,
Боязно, правда, а вдруг его ласки,
Запах оставят на мне лакокраски.

Нефтию пахнет бурильщик-нефтяник,
Ей он пропитан до самых подштанник,
С ним отношения если начать,
Спиртом придется себя отчищать.

Если же пекарь начнет приставать,
Точно конфликта мне не избежать,
Как он я запахну,и станем мы оба,
Пахнуть изюмом и свежею сдобой.

Если полюбит меня рыбачок,
И зацеплю я его на крючок,
Вся пропитаюсь я запахом моря,
Рыбой пропахну, горе мне горе.

Ну, а бензиновый стойкий душок,
Мужу откроет, что он лопушок.
Что познакомилась близко с шофером,
Он без ошибки узнает и скоро.

А полюблю, не дай Бог говночиста,
Муж догадается - дело не чисто,
Жарко целуя мне губы в засос,
Прядь непослушных понюхав волос.

Выдаст банкира запах денжищ,
Многих ворочимых с легкостью тыщ.
Выдаст аптекаря запах лекарства,
Муж мне припишет бесстыдство – коварство.

Если мясник мне подарит любовь,
Буду я пахнуть как свежая кровь.
Если ж полюбит работник колхоза,
Мне передаст он свой запах навоза.

Если решусь, чтоб со мной был жокей,
Потом пропахну я резвых коней.
Запахом смеха тотчас пропитаюсь,
С клоуном если решусь и спознаюсь.

Пахнет кавказец кричащим базаром,
Запахом фруктов, зеленым товаром.
Пахнет развратом народный артист,
Хотя его фрак безупречен и чист.

Порохом пахнет бравый военный,
С выправкой – статью своей обалденной.
Мог бы развиться с ним пылкий роман,
Жаль, что откроется вскоре обман.

Пахнет вчерашним алкаш перегаром,
С ним не пойду я даже задаром.
Пахнет картежник нервным азартом,
Четом и нечетом, крахом и фартом.

А сутенер с поволокой глазами,
Женскими горькими пахнет слезами.
Запахом смерти пахнет могильщик,
Недр кладбищенских вечный точильщик.

Только вибратор не пахнет ни чем,
С ним у меня не возникнет проблем.
Верный мой друг и помощник надежный,
Делает славно массаж мне подкожный.

© Copyright: Мистер Три Икс, 2006
(по мотивам Дж. Родари)

Бой часов, ни тепла, ни ласки,
телевизор, бокал вина.
Я опять в новогодней сказке
оказалась совсем одна.

Я ждала, хоть и без надежды,
старой муки напившись всласть,
у тебя же, родной, как прежде,
не легла на свиданье масть.

Сердце бьётся шальною птицей,
хоть и знает, в такие дни
неподвластны тебе границы
и оковы твоей семьи.

Стол накрыт, но за ним мне тесно
и не в радость одной наряд.
Чтож, в весёлый мороз и песни
я уйду под хлопки петард.

Фейерверками боль согрею.
Чем закончу? Судить тебе.
Может быть, наконец сумею
заблудиться в чужой зиме.

Взгляд словлю на своих коленях,
на ветру распахнув пальто...
Не сердись, ведь в моих сомненьях
ты давно непонятно кто.

Пусть в объятьях до слёз обидных
растворится моя печаль.
За себя мне не будет стыдно,
и тебя мне не будет жаль.

Только ты не ищи для трещин
нашей прозы крутых причин,
не бывает красивых женщин
без случайных в судьбе мужчин.

Лучше там, где ты есть, с похмелья
отпусти мне мои грехи
и себе, грусть в душе лелея,
подари от меня стихи...

© Copyright: Осенний Дождь, 2003

Позвони мне как-нибудь просто так,
позвони мне как-нибудь между дел,
для тебя ведь это сущий пустяк,
для меня - мечты заветной предел.

Осчастливит ухо мне голос твой
и чертёнком соскользнёт на плечо.
Как дела? Да вот, как видишь, живой,
а вернее, так не умер ещё.

Ну а в общем, всё почти как всегда,
пью вино, пишу стихи под дождём,
Что вздохнул? Да пустяки, ерунда...
Боль в душе? Она уже ни о чём.

Время лечит, говорят... Ну а ты?
Что задумалась, ответь. Как семья?
Неужели? Очень рад. Все мечты?
Да, я помню, что он лучше, чем я.

Нет, зарёкся от любви на века.
По борделям? Тоже нет, не с руки.
Только память, как кино... Ну пока.
Лучше ты, я буду слушать гудки...

© Copyright: Осенний Дождь, 2003

Я смертельно устал от ран,
но меня ничего не лечит.
Я ревную тебя к годам,
отшумевшим до нашей встречи.

Я ревную тебя к ветрам,
что ласкают тебя весною,
к сновидениям и к стихам,
посвящённым тебе не мною.

Я ревную тебя к звезде,
что горит тебе пОвсемЕстно,
и к заветной твоей мечте,
если мне в ней с другими тесно.

Я ревную тебя к друзьям
и к работе не бЕз причины,
потому что и тут и там
кроме прочего есть мужчины.

В чёрном цвете проходят дни
и подолгу не сплю ночами,
когда думаю, как они
раздевают тебя глазами.

Я ревную огнём в душе
ко всему, чего волей судеб
с тобой не было вообще
и к тому, что, возможно, будет.

Я ревную порой без тем,
и жестоко порой к тому же.
Но ответь, почему совсем
я тебя не ревную к мужу..?

© Copyright: Осенний Дождь, 2003

Горячий Секс и нежная Любовь
Однажды познакомились, скучая.
И вечером в божественный клубок
Они сплелись свободно и случайно.

Ах, этот Секс, он был немного груб,
Нетерпелив и чуточку развратен.
Он языком касался тайных губ,
Когда Любовь присела на кровати.

Она пустилась танцевать в ночи.
Сначала в удивительных нарядах,
Потом кружилась голая почти,
Едва касаясь, пролетая рядом.

Хотелось Сексу нежности, любви.
Любви хотелось секса и оргазма.
До этого желания свои
Им не случалось исполнять ни разу.

И, оказавшись, вдруг наедине
Любовь легко, без всякого стесненья
Раскинувшись, лежала на спине,
Потом открыто встала на колени.

И Секс любил так бережно ее,
Так звонко, глубоко, неутомимо…
Упало на пол светлое белье,
Огонь свечи качал пространство мира.

А мы с тобой под окнами, тогда,
Ловили звуки, отраженья, тени.
Ткань платья твоего была тонка,
Я гладил твои руки и колени.

Потом они позвали нас к себе
И были необычны ощущенья –
Купались вместе в лунном серебре
И задували свечи от смущенья…

… Проснулись в доме только мы вдвоем
Любовь и Секс исчезли утром вовсе.
C тех пор мы каждый день их в гости ждем...
И каждый день они приходят в гости!



Заказать бесплатно электронную версию сборника
П.Давыдова «Божественный завтрак в постели» (86 стихов)
можно по адресу: piol@bezeqint.net

Можешь думать, что угодно,
Я наброшусь без причины
И возьму тебя сегодня
На сидении машины.

К черту мягкие постели,
Строгий стиль аппартаментов.
Мы вернуться захотели
В страсть ворованных моментов.

У дороги наше место
Вы заметите едва ли.
… Ты была еще невеста.
Помнишь, мы тогда сбежали?

Общей не было квартиры.
Номер стоил слишком много.
Мы друг друга совратили
Там, где кончилась дорога.

В такт пружинила машина.
В свете фар белело тело.
Как колдунья заманила,
Закричала, улетела…

Стыд отбросив и смятенье,
Позабыв о том, что поздно,
На сидении в сплетеньи
Мы придумывали позы.

Рядом, близко мчались люди
И сигналили протяжно.
Только если двое любят,
Остальное так неважно

... И, достигшие вершины,
Стонут женщины, мужчины
На сидении машины.
На сидении
Машины!

П.Давыдов

Сияет солнце, воздух тих и свеж…
Такие дни стоят! Но безысходно грустно…
Ушла красивая надежда всех надежд,
И с той поры мне горестно и пусто.

Уже полгода, как в квартире тишина,
Где все твое… не верится в потерю,
Я чашу горя пью и пью до дна,
Но, до сих пор нельзя ее измерить.

Так хочется опять придти к тебе,
Поцеловать и просто быть с тобою,
С надеждою помочь в твоей борьбе
С болезнью и с неласковой судьбою.

Всё дальше, всё безмерней глубина
Той пропасти, что встала между нами…
А ты сейчас как в детстве мне нужна!
Ну, как тебя мне вымолить слезами?

Я сильная -- ты знаешь -- всё смогу!
Мне только неподъёмны горя гири…
Я пред тобою навсегда в долгу,
Ведь я -- твоя частичка в этом мире.

Я принесу к тебе цветы и постою,
Заноет сердце незажившей раной,
И ты почувствуешь, как я тебя люблю,
Моя любимая, единственная мама…

Любовь П.

Твоя любовь – моя религия,
А ты сама – моя реликвия.
Какая мысль была великая –
Заговорить с тобой тогда.
Чтоб наши жизни спали парами...
Чтоб наши спальни стали храмами!
А мы, возможно, и не правыми,
Но победившими года.

Ведь я не думал, что получится.
Совсем случайная попутчица.
Влюбиться – значит снова мучиться,
Но логика не помогла.
А ты была такой доверчивой,
Почти моей с утра до вечера,
Надеяться нам было не на что,
Но завтра ты опять пришла.

Была полоска моря синяя,
И тела розовая линия,
Вдруг разглядел в тебе Богиню я
И удивился – сам не свой.
Укрывшись за большими дюнами,
Мы ни о чем с тобой не думали,
А ветер пел, играл нам струнами,
Я был с тобой, а ты со мной.

На простыне пустого берега
Ты отдавалась мне и верила,
Что бесконечность нам отмерена
Такой негаданной судьбой.
Твоя любовь – моя религия,
А ты сама - моя реликвия.
И не хочу прожить ни мига я,
Не разделив его с тобой.

Петр Давыдов

Купание – медлительный,
Значительный процесс,
Когда ты без купальника,
Ну, совершенно без!

Не стиснутые плавками
Свободны между ног
Идем походкой плавною –
Такими создал Бог.

Проходит мимо женщина
Замужняя она?
Волн бликами подсвечена,
Светло обнажена.

Нудистское сообщество
Свободная страна
Веди себя как хочется,
Пускай несет волна!

Здесь пары обнаженные
Сплетаются в воде,
Мужья играют с женами
Ты видел это? Где?

Курчавые на золоте
Расслаблены тела,
И нас в пески, по зову тел
Природа позвала…

Купание – медлительный,
Значительный процесс,
Когда ты без одежды весь,
Ну, совершенно без.

П.Давыдов

[400x300]
Она не думает о муже,
Пододеяльник отутюжен,
Закончен плановый скандал.
Пора идти готовить ужин,
Но бес сомнения разбужен,
«Так недалёко до невроза!» -
Ей недовольно муж сказал,
«Состряпай лучше буженину!»
Она: «Прости, я замечталась...»
В глазах презрение и жалость.
И дымчатость любви иной.
Но разве так преступна шалость:
Мечтать о том, с кем ты рассталась?
И с болью вспоминать мужчину,
Чьи взгляды чуяла спиной?..

© Адель Д.

[398x307]
В небе сполохи зарницы.
Хлещет ливень за стеклом.
С симпатичною девицей
дома мы сидим вдвоем.
Догола она раздета
и не ведает стыда.
И дымится сигарета
в уголке большого рта.
Звон посуды. Водка. Тоник.
Алкоголь пьянит чуть-чуть,
а она дрожит и стонет,
мнет живот, ласкает грудь.
Забирает страсть хмельная!
Но в вине не тонет ложь.
- Ты напрасно, дорогая,
на постель меня влечешь.
Может ты - не полукровка
и не сделаешь мне зла,
только знаю я, чертовка,
спрятана в чулан метла.
В полночь плоть лишится веса
и над рядом мокрых крыш,
из Чертановского леса,
ты на шабаш полетишь,
чтоб с чертями, всем кагалом*,
до упада хохоча,
вспоминать как совращала
молодого москвича.

Дмитрий Раменский

* - Кагал - шумная, крикливая толпа ( В.И. Даль)

[400x300]
Все пройдет, как и эта весна…
Бесконечно ни что не продлится.
Облетит седина тополей
И погаснет осенний пожар.
Так и я стану жизни твоей
Перевернутой ветром страницей -
Отголоском минувшего сна,
Но земной не замедлится шар!

Будет жизнь, как и прежде, идти.
Только ты улыбнешься другому,
Замыкая разорванный круг,
И, быть может, внезапно поймешь,
Что влюбленность – душевный недуг,
Вызывающий в сердце истому,
От которого, как ни крути,
Навсегда никогда не уйдёшь.

Все пройдёт, как сквозь пальцы песок,
Чтоб однажды вернуться к началу.
Потому же в безбрежной дали,
Где на многие мили вода,
Изменяют свой курс корабли,
Направляясь к родному причалу,
Чтобы вновь, на неведомый срок,
За мечтою уйти в никуда…

Дмитрий Чеманков