[400x311]
Я люблю Москву такую,
утомлённую, ночную,
когда стынут тротуары,
отдыхая до утра,
когда город моют чисто,
когда возле "Интуриста"
ходят дамы полусвета
и лихие шулера.

Им ни капли здесь не тесно.
Мне же просто интересно
посмотреть на то, как лихо
эти граждане живут.
Не подъедешь, не подмажешь
и уверенно не скажешь,
что они святое что-то
за валюту продают.

Постою, понаблюдаю.
Нет, я вас не осуждаю,
только всётаки осмелюсь
взять себе на дУшу грех -
в нашем обществе, ребятки,
что-то явно не в порядке,
если жить вам удаётся
без хлопот и лучше всех.

Бархат, золото, брильянты,
бьют кремлёвские куранты.
Одинаково нам светят
полуношные огни.
В ожидании клиентов
ходят дамы полусвета,
и подумать даже страшно,
кто я здесь, а кто они.

Чтож, такое моё бремя.
Но придёт другое время -
станет честью им со мною
лечь в постель за просто так.
А пока не замечают
и с презрением взирают
на меня и мой дешёвый
ветхий старенький пиджак.

Презирайте, коль хотите.
Я за это не в обиде.
Но прошу вас, торопитесь,
пока мой не пробил час.
Это мной уже открыто:
я б давно стал знаменитым,
если бы стихи и песни
сочинял свои для вас.

Вячеслав Игнатович, 1988г.

Объявлена последняя попытка,
И я приподнимаюсь не спеша.
В золе надежд, мозолями покрыта,
Внутри меня встает моя душа.

Нет зрителей на стадионе жизни,
И с кем я соревнуюсь – не понять,
Невидимые судьи так капризны,
Но мы с душой идем на старт опять.

Зачем я поднимаю планку выше?
Я знаю – эту высоту не взять.
Никто нас не увидит, не услышит,
Но мы с душой идем на старт опять.

О, как она устала от попыток,
Которым нет начала и конца.
В золе надежд, мозолями покрыта,
Моя душа – как маска без лица.

Мы так друг друга мучаем и нежим,
Что логики, наверно, не найти.
И пусть сейчас успехи стали реже,
Но главное, что мы еще в пути.

Так больно, что душа моя пылает,
Но хочется мне пробовать и сметь.
Последнею попытка не бывает.
Последнею бывает только смерть.

Петр Давыдов

Приезжала ты ко мне на День Родительский,
Выполняя материнский долг радетельский.
Ты ко мне в Лесную школу приезжала
И меня приятно этим поражала.

Мы в тенечек шли под елкою, осинкою,
На тебя взглянуть слетались дятлы с ветки.
Ты была легко подвязана косынкою -
Летней, пестрой, радостной расцветки.

Вся лесною ты была, была озарною,
В светлом платье с рукавами на резинке,
И меня клубникой вкусною, базарною
Угощала из раскрашенной корзинки.

Я кажусь тебе с небес Всевышних точкою?..
Я машу тебе рукою и мертвею...
Я была твоею маленькою дочкою,
Я была и остаюсь твоею - ею.

Я к тебе, смотри, приехала в Солотчу,
На твою могилку, в край лесной, в Лесотчу,
Я приехала к тебе на День Родительский,
Поминальный, вспоминательный, рыдательский.

Нина Краснова

[300x446]
Вновь приходит пора прощаться -
Снова выпала карта - в дорогу.
Только знай: в этой жизни счастья
Не бывает немыслимо много...

Даже знать не хочу, что случится,
И удачи приму, и тревогу,
Только б счастья вдоволь напиться -
Не бывает его слишком много.

Мы с тобой невиновны в этом,
Но, наверно, наказаны будем.
Ходят - ищут счастье по свету
Бесконечно влюблённые люди...

Чеширъ

[350x250]
Его сердце биться перестало
Ласковым последним днем апреля.
Шум затих, и небеса качнулись, –
Он стоял, своим глазам не веря…

После стольких месяцев разлуки –
Нежное лицо, любимый голос…
Он, почти что, протянул к ней руки –
С милых локонов поймать упавший волос…

Снова: «Как дела?», «Не вышла замуж?»
Глупые, банальные вопросы…
«Где же ты, мой ангел, пропадала…» –
Выбивает миокард сквозь слезы.



Улыбнется, но очки не снимет,
И не обернется, расставаясь, –
Она слишком занята, чтоб тратить время
На того, с кем столько раз прощалась…

Костя Андреев

[300x450]
Тихий вечер накину на плечи
и кисейный закат расстелю.
Для судьбы своей жаркие свечи
из любови твоей отолью.

Пусть горят. За победу - награда!
Миллионы занозин в бою
да бандану лихого пирата
я в бокале с вином утоплю.

Зацелую до сладкой истомы.
Нелегко было мне на земле,
где лишь зяблика слёзные стоны...
Всё отдам, что томится во мне.

Чтоб в дымящем спокойствии света
не грозила нам тьма синевой.
Чтоб ты был не продлением лета -
продолжением жизни самой.

Sabunyak

[376x360]
Надвигается новая дата,
Даже странно, что это со мной.
Наша жизнь – анекдот бородатый,
Временами бывает смешной.

Изменяем состав экипажа,
Как факиры глотаем огонь.
Мы еще мастера эпатажа,
Но уже не уйти от погонь.

Эти круглые дутые даты
Разбиваю волшебным мечом.
Превратятся осколки в караты,
Освещенные новым лучом…

Пусть же всё повторяется снова -
День рождения – в небо ступень!
Я хочу, чтобы жить было клёво,
И приветствую завтрашний день!

Петр Давыдов

[400x312]
Мне хорошо с тобой молчать,
И ничего тогда не надо,
А лишь идти с тобою рядом
И воздухом одним дышать.
Мы были ранены смертельно,
Но…выжили. И вот опять –
Вдвоем привычные молчать:
Отдельно – ты, и я – отдельно,
Но преданные навсегда.
И, немоту превозмогая,
Другой и рядом с ним другая
Идут – неведомо куда.

Елизавета Щербакова

Мне вновь терзают слух признания твои.
Ты на меня глядишь так страстно и тревожно.
Пойми, что говорить друг другу о любви
уже с тобой нам просто невозможно.

Ты сердцу моему другое предпочла.
Ты помнишь те слова, что мне тогда сказала?
Ответь мне, что ты в нём хорошее нашла?
На что мою любовь ты променяла?

Не надо так смотреть, теперь уже всегда
ты для меня всего чужой женою будешь
и блеском своих глаз отныне никогда
во мне былой любви ты не разбудишь.

Ты больше не моя, и я уже не твой.
Считай, что это я покинул наше судно,
назад я не вернусь, хотя и мне порой,
наверно, будет в жизни очень трудно.

Пусть будет нелегко и одиноко пусть,
я эту блажь в себе с трудом, но одолею.
И без тебя дожить до смерти как-нибудь
я всёже с Божьей помощью сумею.

Вячеслав Игнатович

Из аудитории выбегает радостная студентка.
Толпа:
- Сдала?
- Сдала!!!
Следом из аудитории выглядывает усталый преподаватель и бурчит себе под нос:
- Ну положим, не она сдала, а я сдался ...

- Что такое любовь?
- Любовь, девочка, - это не тогда, когда тебе дарят цветы, а ты их нюхаешь.
Любовь, это тогда, когда тебе рассказывают о протоколе PGP и особенностях его реализации на Lunux, а ты сидишь и внимательно слушаешь !

Приносит муж домой пирожное и спрашивает жену:
- Дорогая, тебе на сколько частей разрезать, на восемь или на четыре?
- Конечно на четыре, восемь мне не съесть.

[300x450]Нас в зале шесть учеников –
Три пары самых разных судеб.
Здесь нет ни конкурсов, ни судей,
И не завидует никто.

Соединенные на час
Латинской музыкой горячей
Воспринимаем мир иначе.
А как воспринимают нас?

Меняем ритм, меняем такт,
А также линию движений.
Пусть мало новых достижений,
Но пробуем и так, и так!

Мы откровеньями смешны,
А всплески чувств сентиментальных
В старинных поворотах бальных,
Увы, видны со стороны.

Да, это странно - танцевать,
Когда за окнами проблемы,
И в планах завтрашних – пробелы.
Но, господа! Где ваша стать?

Прогнитесь стройно и - вперед!
Над суетой, над ерундою!
Приятно танцевать с тобою,
Когда неважно кто ведет.

Наш главный конкурс – это жизнь.
Уроки танцев продолжая,
На час печали провожая,
Взлетай над буднями, кружись!

Петр Давыдов

[400x267]
Туман прилег, туман помог,
Стать серым призраком аллее,
И снова мы себя жалеем,
Как тот оборванный листок.

Мы как и он уходим в сны,
От надоевшего ненастья,
Что жаждем? Призрачного счастья?
Да нет уж, больше тишины.

Нам оказалось так легко,
Уйти в себя и покориться,
Лишь сердце выпустить, как птицу,
И наблюдать полет его.

Оно взлетит и упадет,
Дыханье затаив, послушай,
То опадают наши души,
Под грузом жизненных забот.

Теперь лишь снег укроет всех,
Всех примирит и уравняет,
И, кажется, уже летит,
И на губах моих не тает,
Летит, летит мой первый снег.

И мы готовы к снегопадам,
Но как проникла Ты в мой сон?
Я поражен. Я возмущен!
И … благодарен, что ты рядом.

Александр Тюльпин

Ну вот и состоялся,
Обидный разговор,
Слова, что говорятся,
Как выстрелы в упор.
И эхо этих выстрелов,
Мешает говорить,
Я, видно, не способен,
Ни верить, ни любить.

Слова все льются, льются,
Не перекрыть поток,
А чашки бьются, бьются,
И падают у ног.

За этим разговором,
Без смысла и конца,
Смотрю с немым укором,
В овал того лица.
И черт его загадку,
Пытаюсь уловить,
И в разговоре этом,
Опять теряю нить.

Слова все льются, льются,
Никчемный разговор,
А чашки бьются, бьются,
И падают на пол.

Я в жизни много понял,
И многого достиг,
Теперь же снова в школе,
Прилежный ученик.
В словах, что с губ сорвутся,
Читаю между строк,
А чашки бьются, бьются,
И падают у ног.

Александр Тюльпин

На тонких стебельках надежды
Любовь - бесценный, хрупкий, нежный
Подарок неба. Ветер... Ветер?
Сломать стремится стебли эти...

Неужто я? Смогу? Разрушу
Всё то, что в стужу грело душу?
Печаль, восторг и безрассудство,
Наивность детскую, распутство,
Слезинки, что горьки и сладки,
Соприкасанье рук украдкой,
Твой шепот, нервный почерк писем
И ожиданий тайный смысл...
Себя саму?! Нет, я не смЕю.
Я каждый стебелёк лелЕю.
Я знаю, что из пустоты
Не вЫткать светлые мечты.
ПоблЕкнет грусти позолОта...
И вновь захочется чего-то.
Жива! Живу! Дышу тобой!
Мне нужен этот непокой.

Ирина Другова

От переправы к переправе
Под скрип несмазанных телег
Бежали Лукоморьем травы
Через разливы прошлых рек;
И по заиленным протокам,
Сверкая жёлто-золотым,
От чувства опьяневший в дым,
Сазан высеивал молоки…

Нет-нет, руками не ловили,
Но, если очень повезёт,
То можно наколоть на вилы
Его чешуйчатый живот
И, радуясь своей удаче,
Запечь на углях целиком,
Вопя гуроном в Аппалачах
Над задремавшим костерком…

Сейчас, не то чтоб обездвижен,
Но не бродящий по Земле,
Я Лукоморье это вижу
Сквозь призму пролетевших лет.
Внучонка гладя по макушке,
Вживляешь истины в него,
А сам ночами на подушке
В пространстве с радугой-дугой
Летишь, разбрызгивая лужи,
Взяв солнце за ориентир,
И ощущаешь, как заужен
Из детства ускользнувший мир…

Игорь Белкин

Я выпью вина немного –
Сердечную боль унять.
И ночью во тьме на дорогу
Отправлюсь одна опять.
Мой путь освещают звезды
И время бежит назад.
Мне было совсем непросто
Забыть твой прощальный взгляд
И солнечную улыбку,
И эхо твоих шагов
Исправила я ошибку:
Убила в душе любовь!

Ангелина Аксенова

Я не люблю любовные романы!
В них все красиво, приторно и сладко.
Они – лишь средство для самообмана,
Как будто бы из сои шоколадка.
Реальность же, как черствая коврижка:
Мы любим и любимы не взаимно.
Поэтому оставьте эти книжки
Для глупых юных девочек наивных.

Ангелина Аксенова

[376x360]
Мы носились, взлетая
за цыганской волной.
Ты родилась такая!
Я родился такой!

Но, не зная об этом,
жить старались как все,
нарушая обеты
наяву и во сне.

Жадный ветер свободы
мы забыть не могли.
Как мы долгие годы
жили где-то вдали?

И примчали нас кони
прямо к центру Земли,
чтоб цыганские корни
мы в объятьях сплели.

Ночью нежные танцы
отражали костры.
- Нам теперь не расстаться, -
прошептала мне ты.

- Я не чувствую края,
мне не нужен покой…
- Я родилась такая!
Ты родился такой!

Эта жизнь – восхожденье
к нашей общей судьбе.
Подарю наслажденье
и тебе, и себе…

И кричал я, взлетая,
за волной, за тобой:
- Ты родилась такая!
- Я родился такой!

Петр Давыдов