человеку
безмерно хочется столкнуться
с чем-то необьяснимым необыкновенным
не имеющим определения

но оглянувшись
и вникнув во всё существующее
здесь

он
не видит здесь ничего такого
что не имело бы в себе
обьяснения

и тогда
чтобы соприкаснуться с неведомой
неизвестностью неизведанного

он
со всей отстранённостью внешнего
обращает свой взор
в себя

жизнь - раба мечты
в истории истинно реальны только мечты
они живучи их ни кислотой ни огнём не возмёшь
они распространяются плодятся - овладевают воздухом -
вползают из головы в голову
перед этим цепким существованием как рассыпчаты
каменные стены железные башни хорошее вооружение
против мечты нет ни щита ни копья
...

видя
всё своё действие
здесь

в отвержении свободы
Того

...

возникает
ситуация абсурда
от чего когда мы обращаемся
к Богу мы свободны в обращении
к Нему с чем угодно и когда угодно
но

на наш порыв к Нему
мы требуем и ждём в ответ
от Него немедленного и сразу же
проявленного ответного действия
от Него к нам

сТобой

Новым

В Вечно

я

нового

нео пределённость в

не о предел о доления

в том
что ищешь по привычке к чему можно было бы прицепить
ярлык цинизма и не находишь...
как поднимется рука судить того кто сам
беспощадно казнит себя...

в том больно и сладко...и никому не сказать
то что сказать то никто не понимает что я бормочу
я написал гладко тогда -поняли-
но это же не так - там нет меня

ведь по форме - любовь
а по содержанию - глумление всё верно всё правильно
пришёл развязный хам в узконосных ботинках и стал
расшаркиваться аккуратно и -умно- -во-первых- -во-вторых-
но разве так говорят по настоящему разве признаются в любви
словами - я вас люблю так искренно так нежно...- нет
это во сне выговаривается избранниками Божьими так что...
ведь в реальном самое сокровенное говорится слабо
прерывающимся шёпотом от ужаса и любви язык заплетается...

не трудно умереть за друга
трудно найти друга ради которого
стоит умереть

ведь небьющаяся игрушка - это игрушка
которой ребёнок может разбить все
остальные игрушки

в каждом из своих ближних мы подозреваем опасного врага
и потому боимся его -этот человек легкомыслен если мы
не обуздаем его законом он нас погубит- такая мысль является
у нас в каждый раз когда кто-нибудь выходит их освящённой
традицией колеи
опасение справедливое - мы так бедны так слабы нас так легко
разорить и погубить ! как же нам не бояться
а между тем нередко под опасными и грозными поступками кроется
нечто значительное и важное что следовало бы внимательно и
сочувственно рассмотреть
но у страха глаза велики мы видим опасность и только опасность
и стоим мораль за которой как за крепостной стеной отсиживаемся
всю жизнь от врагов
только поэты брались воспевать опасных людей...
но с поэтому никто не считается
здравый смысл ценит гораздо выше какого-нибудь клерка

вопреки догматикам и их негодованию мы в конце концов принуждены
сказать себе что всё что угодно может произойти из всего чего угодно
это не значит что и в самом деле камень когда-либо обращался в хлеб
или что из туманных пятен мог -естественно- возникнуть видимый мир
но в своём уме и в своём опыте не находится решительно ничего что бы
давало основание хоть сколько-нибудь ограничивать произвол в природе
если бы действительность была иной чем теперь она бы оттого не стала
нам казаться менее естественной иными словами - может быть в человеческих
суждениях о явлениях есть элементы и необходимые и случайные но несмотря
на все попытки мы до сих пор не нашли и по-видимому никогда не найдём
способа отделять первые от последних сверх того мы не знаем какие из них
более существенны и важны отсюда вывод - философия должна бросить цель
отыскания veritates aeternae её задача - научить человека жить в
неизвестности - того человека который больше всего боится неизвестности
и прячется от неё за разными догматами короче - задача философии не
успокаивать а смущать людей

я здесь ни с кем бы
не пошёл в разведку
мне не с кем выйти
в логово врага
...

один сварил себе
стальные двери
другой стишки
кропает до утра

я одинок я никому не верю
да видит Бог не велика потеря
весь ихний брат
особенно ихняя сестра
...

косо вздымаются мрачные тени
дымкой укрыт балкон
но и в магической мгле отдалений
видится свет окон

вот и фонарь над кварталом печальным
худ одинок сутул
вспышкой табачною красно-зеркальной
из глубины мигнул

хлопнуло что-то и домик курьёзный
до удивления мал
весь задрожал и дымок паровозный
вгорбился в зрительный зал

будто бы отсветы вещей кометы
странный как луч излом
там наши вздохи молчанье приметы
в близко-родном чужом

славное милое давнее лето
день позабыт и в нём
два пригласительных детских билета
вправленных в жёлтый альбом