ледяной ветер с рёвом и свистом метался по тёмным улицам
безжалостный ветер и всё кругом было мрачно безнадёжно и безутешно
все добрые чаяния и добрые мысли мои пропали я и сам пропал
всё доброе милосердное и прекрасное пропало безвозвратно душа пропала
всё было холодным и мёртвым и мир окоченел всякая жизнь всякая любовь
и всякие добрые мысли были словно сметены мрачно ревущим и бушующим ветром
рыскающим словно прожорливое чудовище по безнадёжным безжизненным и
пустующим улицам уют и человеческое общество словно навсегда исчезли с
лица земли казалось умиротворения и радости уже не будет больше никогда
длинные улицы наполненные отвратительной безрадостностью ужасной пустотой
тянулись прямо в кошмар и в безымянность в бесконечность и непостижимость
а безнадёжность и бессердечность казались такими же бесконечными...
благодаря фанатичной вере в свою миссию - решительных бесстрашных -
но как раз по этой причине и догматичных духовно слепых
\ глубоко символична основанная на парадоксе деталь -
стойкий и чистый взор не способный увидеть
подлинный лик -
лишь в краткий миг прозрения
туманится слезой \
так никогда до дна как горе
как звездопад как водоём
как в небо - ствол и в землю - корни
так никогда не быть вдвоём
но сохранять смешную верность
куда бы ни ступали мы
пока не втянемся в поверхность
без высоты и глубины...
вчера так сказать захотел зайти на один концерт в дом культуры
но придя туда \я не спорю был возбуждён ибо многово от этого ждал\
я ощутил такую угнетающую атмосферу и такое несвободное для себя
что чтобы что-нибудь там не совершить не испортить так сказать
праздник для других ихнею лёгкость ограниченной беззаботности
я ясно увидел \собой над собой себя\ что на этот концерт мне
лучше \что мне лучшего\ не идти хоть вой хоть бей головой...
человек пусть сомневается в себе но не в Величии
здесь же нет никакого в себе сомнения
и одна насмешка над Величием...
я виноват что не увидел
радость сердец настоящего
а лишь причастность к стаи
клановому участию \своей части\
...
внутри делать было нечего а снаружи ветер зеленел от вечерне ясного
прохладного освещения : морозные ночи лета вставали над красотой
и точность его гезелианских ощущений в мыслях в хрустальном покое
своих фантазий он целовал край её платья поэтически одарённый
талантишко и мальчишечка...
- ах ты рехнувшийся от счастья болван - говорил он себе и радовался
что не осталось у него гордости после того как его охладили
сосульки жары отчуждённый чуждостью коварно таящейся
в любой приязни...
здесь если реализация сексуальности человека
не освящена любовью её мотивацией становится
сначала чувственность а затем похоть
и неизбежное затем ощущение -похмелья-
сигнал души нашей что совершили грех
можно конечно пытаться заглушить голос совести
всякими оправданиями мол -надо брать от жизни всё-
-так все делают- -живут же так другие и ничего-
но вообще-то то что и есть вообще
воздаст всем за этого -ничего-
нет ничего прекраснее для мужчины Божественного чувства
близости с женщиной откровения взаимной нежности...
уверен такие же чувства наполняют женщину
отмеченную любовью...
однако может ли быть сексуальная свобода
как и любая другая бесконечной...
должны ли быть у неё границы...
то что логика и жизненный опыт подсказывают
что неограниченной здесь свободы
не может быть в принципе
иначе здесь хаос разрушение...
к сексуальным отношениям это относится
в полной мере ограничением здесь
должна стать ответственность...
за себя за доверившегося тебе человека
и конечно же ответственность
перед Создателем...
залпом стихи
залпом вино
чьи-то шаги
взгляды в окно
мокрый асфальт
льются огни
люди галдят
люди одни :
те что одни
руки сплели
те что с дождём
вместе брели
те что как я
в центре других
просто молчат
чиркая стих
...
и смерть не удержит своих владений
мертвецы как один отрясут свою ветхую плоть
войску ветра и закатной луны по стать
когда их чистые кости выступят в путь
на локте звезда и у щиколотки звезда
их безмозглых достигнет благая весть
их утопших отринет морская вода
пусть любовники гаснут не гаснет страсть
и смерть не удержит своих владений
те кто своё отлежал под изгибом толщ
в тени корабельных днищ
кто пляшет на дыбе срывая жилу
кто ремнём растянут на колесе
те от чьей чистой веры осталась одна труха
кого пробивает насквозь единорог греха
встанут разимые насмерть неуязвимые все
и смерть не удержит своих владений
больше не смеют им чайки кричать среди зыбей
и не взрывается на побережьях морской прибой
больше уже ни один цветок не позволит себе
в дождь запрокинуть голову под удары брызг
пусть каждый из них безмыслен и мёртв как гвоздь
головы голых гвоздей собьются в цветущую гроздь
их в солнце вколотят и солнце расколется вдрызг