19 или 20 сентября я принимаю гостей на погуляшки в усадьбе. В самой усадьбе гулять не рекомендую - она обваливается, и там бегают собаки.
Слуууушай, Миль... а давайте я туда к вам? У меня в понедельник лекции, ну да успею. Надо только выйти на трассу часам к 9-10.
И будет мне праздник.)
[700x525]
Всё дело в том, что Она забыла меня. Пока Она была рядом - всё было хорошо.
Я сижу по-детски на корточках, укрывшись тёплым шерстяным одеялом, и протягиваю руки к огню. Меня переполняет странное, незнакомое доселе чувство. Оно появилось совсем недавно, и я некоторое время вообще не могла сообразить, что же это такое.
Сейчас я знаю, как оно называется.
Страх.
Вряд ли кто поверит, если узнает: Неви, великолепная Неви, Неви-Тайфун - боится.
А я боюсь.
Страх - новое для меня чувство. Пока Автор была со мной, мне нечего было бояться. Я всегда знала, что в итоге нейтрализую малютку Ирри (я никогда и не пыталась запомнить его полное имя - справиться с каким-то Ирри проще, знаете ли). Знала, что это будет трудно, но я справлюсь...
Когда Автор с тобой - ты это чувствуешь.
Когда Автор забывает тебя... ты это чувствуешь тоже.
Я не боялась никогда и ничего.
Именно поэтому я никогда не умела бороться со страхом. И сейчас страх, кажется, заполняет всё моё существо, и я едва сдерживаю крик. Я пытаюсь привести мысли в порядок, я разговариваю с собой, но страх не уходит...
Это всё Фэн. Он, кажется, был ученик Ирри... или не был. Не помню. Он тише, он пока не кричит о себе; впрочем, это пока. Они все до ужаса одинаковы, эти чёрные маги. Они все хотят одного - славы и власти.
Автор всегда учила меня: героя многие хотят убить, герой должен быть осторожен, но даже герой не может быть всегда один. Даже герой долже уметь доверять... Я всегда тяжело сходилась с людьми, я всегда долго к ним приглядывалась, но мои друзья... их никто пальцем тронуть не смел. Я всегда была готова умереть за каждого. И... я им доверяла, да.
А Фэн, он... он мастер изменения внешности. И голоса. И поведения...
И это значит - любой. Любой может всадить мне нож под лопатку или перерезать горло во сне. И даже... даже тот единственный, кому можно называть меня "маленькой Неви".
Говорят, от страха дрожат. Но я не умею.
Мне просто холодно.
Автор, моя Автор. Вспомни, ты же любила меня! я помню, как ты меня любила, Автор, спаси меня!
Вспомни! я не приспособлена к жизни без тебя; я впервые завидую верующим.
Автор...
Мне страшно.
Привет. Меня зовут Феликс. Я – новый свет этого мира.
Мир еще не знает об этом, но я спокоен. Скоро, скоро, совсем скоро все войдет в предназначенную свыше колею, совсем скоро все будет хорошо.
С самого детства я болен чем-то неизвестным. Не реже двух раз в месяц со мной случаются страшные припадки головной боли, предваряющиеся носовыми кровотечениями и, наверное, самыми яркими из тех дурных снов, что может видеть такой впечатлительный и эмоциональный человек, как я. Приступы эти всегда были буйными. Я кричал, рвал простыни, в кровь раздирал ногтями лицо, исступленно бился головой о стены и пол, пытаясь отключить сознание и хотя бы так остановить боль. Иногда мне это удавалось. Другого спасения не было - ни лекарства, ни врачи ничем не могли мне помочь. Специалисты разводили руками – энцефалограммы раз за разом показывали совершенно нормальный, гармонично развивающийся, здоровый мозг.
О самоубийстве в то время я не помышлял, будучи совсем еще ребенком. С возрастом боли становились все сильнее, и я наверняка рано или поздно вышел бы в окно или принял смертельную дозу каких-нибудь таблеток, но однажды произошло Чудо.
В тот день у меня снова несколько раз пошла носом кровь, а ночью я проснулся от кошмарного сна, весь в поту, внутренне сжимаясь от предчувствия очередного припадка. Но внезапно стена моей комнаты раздвинулась, и из разлома блеснул синеватый свет, настолько яркий, что ослепил меня. Почему я не испугался, я не могу сказать, но было совсем не страшно, лишь немного больно глазам. А потом я услышал Голос. И Голос сказал мне: "Ты избран, Феликс, ты – новый свет этого мира. Великие дела ждут тебя и твой род, на тебя полагаюсь Я, не подведи моей воли и моих чаяний. Но и тяжестью великой наделен ты, знаю твою беду. Помогу тебе: возьми эту кнопку, и нажимай ее, когда будет плохо. Боль уйдет, но знай - каждый раз, когда ты будешь нажимать ее, будет умирать человек. Мир большой, вас много, но знай меру."
Голос умолк, а свет начал становиться все ярче, все сильнее, и все утонуло в нем, и я потерял сознание. Очнулся утром, в голове шумело, а в руках была зажата маленькая синяя коробочка с небольшим удобным углублением посередине, как раз по форме большого пальца. Я примерился к "кнопке", но, памятуя о сказанном, не рискнул нажимать - мне не хотелось становиться убийцей. Но, как нетрудно догадаться, в тот же день пришла боль, и я, не помня себя и слабо соображая, что делаю, схватил "подарок" и со всей силы утопил кнопку. Кнопка легонько щелкнула, и боль стихла, как будто кто-то выдернул шнур питания телевизора из розетки.
Несмотря на ушедшую боль, я помню, как мне было страшно и горько от того, что я убил кого-то на земле, кого-то, кого не знал и никогда не видел, живого человека, который еще утром смотрел на небо, слушал ветер в листьях деревьев, смеялся. И мне все время казалось, что вот-вот зазвонит телефон и рыдающий голос в трубке сообщит, что умер кто-нибудь из моих одноклассников или друзей. Мне было так страшно, что я обещал никогда больше не нажимать на кнопку, если все обойдется. И все обошлось. Но через две недели боль пришла вновь, и я не смог сдержать данного себе слова.
К настоящему моменту с того дня прошло несколько лет. Я давно уже привык к кнопке, всегда носил ее с собой и больше не терзал себя и свою совесть. Я избран, и у меня есть кнопка. Я нужен людям, и потеря лишней пары человек в месяц никак не скажется на судьбе всего человечества. Если бы у кого-то из них была кнопка, они-то бы точно ей воспользовались, и мог бы умереть я. Шансы были равны, никто ни в чем не виноват.
Ну а однажды случилось нечто удивительное. Я шел на улицу, вынести мусор, и внизу, у подъезда, у меня внезапно начался приступ. А кнопка осталась дома. Я выронил мусорный пакет и со всех ног ринулся бегом домой, за заветной кнопкой. Я смутно помню, как поднимался по лестнице, как открывал дверь, как бежал в свою комнату. За эти сладкие годы я отвык от боли, я привык опережать и обманывать ее, я забыл, совершенно забыл, как это, когда голова будто бы взрывается изнутри мириадами острых ядовитых осколков.
Я пришел в сознание в своей комнате: моя рука методично и привычно давила на кнопку, раз за разом, пытаясь унять боль. Думаю, что в тот раз я нажал ее не менее двадцати раз. Такого я себе еще не позволял. Наверное, мне должно было быть стыдно, но... в этот момент случилось Нечто. О, я до сих пор не знаю, как описать это ощущение.
Усиленный в миллионы раз оргазм?
Нирвана?
Такого удовольствия я не испытывал никогда и нигде. Никакими словами нельзя описать это чувство и состояние. Все самые яркие описания, все словоформы, что я подбираю, кажутся мне пустышками. Говорят, наркотики приносят наркоману ни с чем не сравнимое удовольствие и счастье. Как знать,