Если у меня спросят о морской жизни, я отвечу, что моряки – это люди, которых не существует. Это призраки на «Летучем Голландце», которые могут ступить на землю лишь на короткое время. Я не такая. Ещё нет. И не хочу…

В последнее время всё чаще стали вспыхивать в памяти ощущения детства. Вдруг всплывает перед глазами яркая картинка: белый стол с лампой на маминой работе. Пахнет лекарствами и картоном. Трогаю рукой свои кудрявые волосы – опять мама накрутила меня на бигуди.

Вчера мне выдали лист с блестящими рекомендациями. Так захотел доктор. Но кое-кто, по его словам, был против… Я уже не знаю, кто говорит правду, а кто лжет. Хотя мне кажется, что капитан действительно сказал то, что сказал. Ужасно забавная жизнь. Коррида. И каждый пытается вонзить в сердце кинжал, клянясь при этом в любви.

Осенний Марсель бесподобно красив. Воздух на горе у подножия Нотр-дам де ла Гарде так прозрачен и тих… А на земле лежат ворохи розовых, желтых и бурых листьев. И чудесный вид на город: белые домики с коричневыми черепичными крышами, как птичьи гнезда, лепятся по склонам холмов у моря. Ветер, скалы и пинии. В таких местах и должно возводить храмы. Не знаю, имею ли право молиться там, ибо мысли у меня невозможно грешные. Наверное, просто попрошу у Девы-Хранительницы защиты для всех, кого люблю.

Здесь так холодно… ужасно холодно. Представляются подземелья Урсулы Ле Гуинн. Да, и темно почти так же.
Ага, я уже корабельная принцесса… Боже мой, капитан, а вы-то куда?.. Хотя чему я удивляюсь, здесь все думают исключительно одним местом. Что бы там ни говорили, а на корабле не место девушкам со старомодными взглядами.
Сегодня принцесса впала в очередной приступ отчаяния от бессмысленности жизни и почти накормила марсельских акул. Как ни странно, спасла простодушная болтовня ясноглазого египтянина и незатейливая песенка про Кингстон-таун. Ну и что, что жизнь не имеет ни капли смысла. Вторая все равно не будет наполнена им ни на каплю больше. Думаю, очередной приступ сразит меня перед Новым годом. Что ж, таковы побочные эффекты моей натуры. Cucaracha!..

Россия уже на борту, надо было это учитывать. Да похрен. Сейчас важно лишь, как быть дальше, чтобы ни для кого не было хуже. Рассказать капитану?.. Исключено. Если я сама окажусь виноватой – какой тогда смысл? А если ему захочется набить уроду морду?.. Ему только этих неприятностей не хватало. Уехать без объяснений я тоже не могу, так же как и бросить на три недели коллегу, которая и без того устала. Я чувствую, что пока не время принимать окончательное решение. Произошло еще не всё, что замкнет круг. Может быть, я жду доведения себя до точки кипения… И вот тогда мне будет плевать на последствия. Надеюсь, этого не произойдет. Надо продержаться еще три недели. Работать. Плыть.
Возможно, я вообще продлю контракт на другом корабле – если предложат. Правда, зуб уже ни к черту. Выдюжит ли он еще три месяца – вопрос. С другой стороны, выдержу ли я три месяца непрерывного дежурства... Не, надо не выпендриваться, а ехать домой, как и планировалось. Море определенно не для меня. Впрочем, жить среди людей для меня вообще довольно проблематично. Наверное, надо пересмотреть профессию, пока еще не стара. Найти что-то такое, что позволит мне не общаться с людьми. Чота напрягают они меня, и с каждым годом всё больше. То, что мне приятно внимание, не более чем от жажды любви, которую мне не утолить. Она живет в человеческих сердцах только секунды, а потом безвозвратно тонет в инстинктах и комплексах. Послушала сегодня реальные взгляды коллег на другом корабле, приплюсовала к уже имеющимся… Как говорил Воланд, «люди – они всегда люди». Это не плохо и не хорошо, просто они такие. И я сама такая. Хотя, может, слегка полуэльф. Могу понять, но не принять.

Пы. Сы. Милый мой Аноним, я никогда не оглядываюсь в прошлое и не терзаюсь сомнениями – давно отучила себя от этого. Со мной всё в порядке, если я вообще когда-нибудь бываю в порядке. :-) В жизни происходит разная фигня, и с этим надо смириться, или уйти. От всего не перестрахуешься.

Капец. Сегодня поймала себя на мысли, что уже начинаю… скучать??!!!.. При том, что считаю дни до конца контракта и каждое дежурство повторяю, что хочу домой. Многие уже уехали, у дверей некоторых стоят чемоданы. Вчера на Destiny перевели нашего plumber-а. Сегодня последняя вечеринка. Да, я буду скучать…
Cucaracha!.. Еще будет много перемен, на все нервов не хватит. Вчера забрела в очередной замок-музей - в Неаполе. Вокруг еще продолжаются раскопки, но под замком они уже закончены и превращены в пугающую экспозицию: стеклянный пол, сквозь который видны темные ходы темниц и склепы со скелетами. Так и кажется, что пол сейчас исчезнет под ногами, и ты провалишься к мертвецам… В другой экспозиции – картины и скульптуры средневековых и более современных художников. Впечатлило крещение Христа – удивительно живые и человечные черты лица. И еще бронзовая скульптура мальчика-рыбака – так и кажется, что он не удержит, выронит бьющихся в руках рыбок. На площадке между башенками миловалась молодая парочка, так что я деликатно ретировалась оттуда и забралась повыше, откуда открывался вид на море и потухающий в закатных лучах город.
А сегодня я и вовсе убрела в поисках пляжа в жилые районы Палермо. Пляжа, естественно, не нашла, зато увидела сицилийские будни без туристических прикрас. Обшарпанные дома с ребристыми ставнями, полутемные продуктовые магазинчики и овощные лавочки на улицах, огромное количество безбашенных мотоциклистов и переполненные мусорные баки вдоль дорог. Такое ощущение, что в городе забастовка мусорщиков. Бабушка в теплой кофте и кошелке в руке выбирает цветную капусту на уличном лотке, черноволосая женщина в цветастом халате вывешивает на балконе свежевыстиранное белье. Огромные окна на первом этаже распахнуты – внутри прохлады гостиной о чем-то спорят и курят двое мужчин. Похоже на нас, если бы возле домов вместо тополей не росли высоченные кактусы. И итальянское солнце – горячее, как взгляды прохожих мужчин. Разбаловали меня их оливковые глаза – в Европе всегда ощущаешь себя необыкновенно привлекательной. Привыкну еще, а мне потом в Россию…

Пересмотрела «Ганнибал». Один из немногих фильмов, которые я чувствую всей своей кожей… Одно из откровений, которые покоряют с первого взгляда, – как Flam…
Сегодня пыталась отыскать пляж – полтора часа брела по каким-то стройкам и автострадам. Дошла до горы и благоразумно решила повернуть назад. Наверное, пляж был за этой горой, но было бы глупо опоздать на корабль всего лишь ради Сардинии.
Боже, какая я нелюдимая… Особенно отчетливо понимаю это в общительных южных странах. Надо что-то с этим делать – либо пересиливать себя и получать удовольствие от общения, либо не переживать из-за собственной вежливо-глупой улыбки и попытки убежать от каждого, кто делает мне комплимент. Пока еще не решила, как будет легче жить.

Оказывается, в Италии такая же тихая осень, как дома. И розовеют листья плюща… Сегодняшний городок я исследовала по своему излюбленному способу: дала свободу ногам и глазам. Как обычно, ноги привели меня на вершину горы, а глаза отыскали очередной старинный замок.
Однако настоящей путешественницей я ощущала себя вчера, когда взбиралась по бесконечным, заросшим лишайником и бурьяном каменным ступеням, ведущим к древней французской крепости. Мне кажется, что раньше я уже слышала это название – Вильфранш. Уютный прованский городок с узкими улочками, вдоль которых разносится божественный аромат круассанов и сладкий запах цветущих кустарников. Серые башни горного замка я углядела еще с берега, но, петляя среди увитых плющом и розами домиков, потеряла направление. Не помню, в какой книжке в детстве я прочла зловещую вещь: «Иди вперед, не оглядывайся. Оглянешься – оступишься, оступишься – заблудишься…» Теперь вот не люблю оглядываться – причем совершенно напрасно. Оглянись я вовремя, не убрела бы на совершенно другую вершину. Уже отчаявшись, собралась спускаться назад. А спускаясь, заметила еще один поворот. Ну и где наша не пропадала?.. Впрочем, на другой стороне горы передо мной раскинулась живописнейшая панорама Ниццы – что, в общем-то, совсем не плохо.
У церкви, наконец, я увидела первый указатель – “fortress”. То-то я думала, чего мой вопрос о “castle” приводит в недоумение местных. Боже мой, тоже мне большая разница – замок ли, крепость!.. В указанном направлении - узкий проход между каменной стеной и зарослями. Сломанное дерево, лежащее поперек прохода. И никого… Но, опять же, где наша не пропадала.
Ступени, ступени, вспархивающие птицы, проскальзывающие сквозь листву и ветви солнечные лучи. И тишина… Ни позади, ни впереди не слышно ни разговора, ни шелеста шагов. И тут – яростный мужской крик где-то в зарослях сбоку, топот ног, и снова крики. Честно говоря, я струхнула не на шутку. Остановилась. Сквозь заросли уже видно серую башенку… Да по фиг!!.. Выпрыгнула на тропинку вдоль крепостной стены, и сразу заметила собачку на поводке. А следом за собачкой появились две степенные французские дамы. Обогнув башню, я увидела на площадке перед замком десяток молодых мужчин в кимоно. Оказывается, это они тут тренировались, пугая меня своими криками.
К сожалению, крепость абсолютно заброшена, и внутрь не зайти. От подвесного моста на цепях, который, вероятно, спешно поднимали перед неприятелем, остался только деревянный огрызок. А ведь когда-то из здешних бойниц выглядывали зоркие лучники, а с крепостной стены метали копья и камни… Сейчас крепость дремлет, сгорбившись под ветрами и дождями, словно усталый старик. Но глаза-бойницы по-прежнему видят. Я смотрела на кайму лазурного берега и далекие горы глазами этой крепости. Что ж, не самая печальная старость…

Петляя по закоулкам Барселоны, мне вдруг подумалось, что в своих странствиях на самом деле я ищу вовсе не дорогу… Я ищу свой дом. И во Франции, и в Норвегии, и в Испании моему сердцу милее всего распахнутые окошки домов, из которых доносится смех, звон ложек и запах свежесваренного супа. И еще когда седовласый мужчина с лохматой собакой у ног читает газету, дымя сигаретой в укромном углу кафешки. И девушка в супермаркете выкладывает хлеб и стиральный порошок из тележки в холщовую сумку… У всех них есть дом. А я никак не могу его найти…

У меня такое ощущение, что я вижу всё это лишь затем, чтобы потом сожалеть об ушедшем… Очень сильно подешевел доллар. Смысла в моей работе на корабле остается все меньше. Неужели еще и правда целых шесть недель?.. Самое интересное, даже если это и так, на реализацию планов денег не будет – только на возврат долгов. И в России я навряд ли смогу жить. И уж точно моя психика не переживет второго контракта. В общем, выхода я почему-то не вижу…
Так, надо прекращать киснуть. Сегодня Неаполь было зажег внутри слабую искорку прежнего романтизма, но пламя так и потухло, не разгоревшись. Не понимаю, что со мной, - куда делся мой дух авантюризма и жажда приключений?.. Просто устала, наверное. Дожила: ну, Палермо, ну Сардиния, ну Тулон, и что… Нынче всё едино. Даже Везувий не увидела. Ничего, мы еще будем в Неаполе через круиз. Обещаю себе через неделю пойти в спортзал. Да и на Британию я тоже заработаю – в той же Москве полгодика поскитаюсь. Даже если в Лондоне придется с месяц поголодать – ничего, говорят, от голода голова проясняется. Где наша не пропадала!.. Уже практически везде, я полагаю. :-)

Так, а где я еще была за последнюю пару недель?.. А, дважды купалась в испанском море. Вода была чудесная – теплая и чистая, но самих городов – ни Альмерии, ни Аликанте я не видела. Впрочем, Альмерию я узнала – по скале вдалеке.
Пальма да Майорка не в счет, поскольку узрела только городские огни с терминала на ночной эмбаркации. Вчера был воскресный Палермо – пустой и тихий. Итальянцы почему-то от меня в восторге. Один сказал комплимент, что и Клариссе... Вся Италия – сплошная ассоциация с «Ганнибалом»! :-) Но меня из южан все-таки больше привлекают испанцы, да теперь вот и греки. У многих из них ясные, как звезды, глаза - и еще темные, как оливки или виноград. Очень земные и теплые. А вот девушки у итальянцев намного красивее, чем испанки. Но курят так же много. Эх, не положено девушке быть настолько рефлексивной, как я. Надо бы как-то попроще относиться к жизни и к людям…

Теперь я воочию убедилась, насколько точно Ридли Скотт передал дух Италии в своем фильме. Действительно, более парадоксальной страны, которая бы соответствовала общей идее картины, подыскать было трудно. С одной стороны, грязь и суета узких улочек, прямо как в арабских кварталах, с другой – старинные дворцы, лавочки с гобеленами и антиквариатом. В старом Неаполе на первых этажах домов окна с занавесочками выходят на мостовую, словно на деревенских улицах. Поначалу Неаполь напомнил мне одновременно и арабский город, и Москву - своей суетливостью, шумом и отсутствием правил дорожного движения – даже захотелось повернуть назад, в порт. Но потом я увидела молодежь на ступенях университета, целую улицу книжных магазинов, где толпится больше всего народа, и как-то сразу очаровалась. В наше время нельзя не уважать город, который читает книги.
Чуть подальше от центра улицы совсем суживаются. Там нет тротуаров, но мотоциклисты продолжают ездить на бешеных скоростях. А еще там пахнет сладкой сдобой и свежевыстиранным бельем, вода с которого капает прямо на голову, когда жмешься к стене, пытаясь увернуться от очередного мотоцикла. Мостовые еще более раздолбанные и гораздо более скользкие – хуже, чем в Лиссабоне. Но вид на город с горы просто потрясающий: обшарпанные домики, что жмутся друг к другу, и над ними возвышаются округлые купола храмов. Наверное, на рассвете Неаполь можно увидеть почти таким же, каким он выглядел несколько веков назад…

Второй раз я уже серьезно порываюсь уволиться. На этот раз вместе с коллегой. Капитан не отпустил. Он хороший. Только вот нам-то что делать с таким упрямым доктором?.. Бедная бабулька. Надеюсь на чудо…
И бедная девочка… Надеюсь, у нее маниакально-депрессивный, не шизофрения. Тогда есть шанс, что она поправится – хотя бы относительно. Такая молодая, такая красивая…

Ненавижу людей. Это ползучее, завистливое, сплетливое племя. Нет уж, я не сойду с ума за эти два месяца. I will survive.
Возвращаемся сегодня из столовой по парочкам: капитан с женой и я с доктором. Капитан чего-то там поправляет на жакете женушки, и дохтуру тоже вздумалось что-то стряхнуть у меня с пиджака. Меня смех разобрал – мля, ну что за жисть...
Ревную я, наверное… Хотя на кой мне сдался этот джазмен – ума не приложу. Маман называет его клоуном – но я-то знаю, что она запала на него сразу, как увидела. Что за странная защитная манера у человека…
Наши горничные почему-то стойко уверены, что у меня роман с доктором. А мама меня сегодня насмешила - говорит: чего ты не присмотришься к тому молодому британскому пареньку, что ведет шоу? Знала бы она, от чего мы его лечим…

Что-то я закопалась в эти межличностные отношения. Да флаг им всем в руки и поезд навстречу. Cucaracha!.. Позавчера была чудесная экскурсия по Танжеру, а сегодня – славный португальский город. Домики на склонах холма – как птичьи гнезда. Правда, теперь снова меня ждут пять дней в море вкупе с эмбаркацией. И капитан-мастер сказал, что круиз точно продлевается на ноябрь. Он нам прямо как отец родной: сегодня остановил меня на мостике, поправил воротничок у рубашки… Этот мастер нравится мне больше всех предыдущих. Какую он речь толкнул на позавчерашней крю-пати!.. А я впервые была в юбке, а не в униформе. Народ обалдел, я даже не ожидала такой реакции. Господи, юбка даже не мини, а до колен! И капитан видел, как я танцевала, черт… Вчера вечером приходил к нам и пытался передать свои впечатления. Обычно всегда рано уходит с крю-пати, и чего позавчера допоздна торчал... Занимался бы лучше делом со своей женой. Ну вот, опять я напилась. Нет, не место мне с людьми…

Кошмар. Когда я говорила о моем желании поскорее попасть в Андалусию, я не имела в виду ЭТО!..
А началось всё с мирной экскурсии по пещерам и крепостям. Застывшие подземные водопады и классическая музыка, прохлада темных туннелей и мерцающие огни под каменными сводами… А полуразрушенные стены мавританской крепости стали местом обитания сотен обезьянок. Они раскачиваются на ветках, почесывают бока на перилах над пропастью и топочут по крышам автобусов.
А вот сам город меня совсем не впечатлил – вроде бы зона беспошлинной торговли, но не так уж все и дешево. Да и купить особо нечего: либо бутики, либо китайско-индийский ширпотреб. И это называется британский протекторат!.. Испанка так красочно расписывала преимущества Гибралтара во время моей учебы в Андалусии, что я ожидала увидеть по меньшей мере разнообразие Андорры. Разочарованные, мы с мамой отправляемся назад на корабль. Наш гид объявил, что до порта пешком не более двадцати минут. На всякий случай уточняю дорогу у англоговорящего прохожего. Тот уверенно машет рукой в сторону взлетно-посадочной полосы, которую мы видели с горы. Ее пересекает шоссе, так что во время взлета и посадки самолета автомобильное движение останавливается, прямо как у какого-нибудь железнодорожного переезда. За 15 минут мы минуем одноэтажное здание аэропорта и подходим к блокпосту. Без задней мысли достаем свои крю-пасс. «Пассапортес?» - вопрошает молодая испанка в форме. Мне бы заподозрить неладное, но в Гибралтаре живет и работает куча испанцев! «Дак мы на круизный корабль!» - уверенно отвечаю я. «А, ясно», - кивает испанка и машет рукой – проходите. Далее еще один испанец проверяет наши сумки и тоже разрешающе машет нам. Выходим. Минут пятнадцать идем по улице, и вроде бы я даже узнаю местность – наверное, приближаемся к порту. Еще раз спрашиваю дорогу у пожилого испанца. «Порт – это в ту сторону», - указывает тот вдоль пальмовой аллеи. Доходим до ее середины, и вдруг я немею. Потому что вижу голубую трубу нашего парохода по другую сторону пролива… Впрочем, тогда до меня дошло лишь то, что мы ушпандорили в другую сторону, и теперь придется возвращаться назад. Худшее обнаружилось, когда мы вернулись к блок-посту. Уже другой испанец желает видеть наши паспорта (которые, естественно, находятся на корабле). Я объясняю, что мы заблудились и возвращаемся на круизный лайнер, который стоит по другую сторону пролива. Тот мотает головой: «Я не понимаю по-английски». С грехом пополам объясняю то же самое на испанском. «Ваше судно стоит в Гибралтаре?» («А где ж еще ему стоять?..») «А как вы попали в Испанию без паспортов?» «Куда-куда попали?!..» (Блин, как в фильме: «Конечно, я в Москве! А вы что хотите сказать, что я в Ленинграде?..» Оказалось, что мы нежданно-негаданно (и совершенно нелегально) очутились в Андалусии. И нас, злостных шпионов, отправили к старшему офицеру выяснять обстоятельства нашего появления здесь. К нам вышел очень серьезный молодой человек и объявил, что, если мы нелегально появились на испанской территории, то выпустить нас он не имеет права. Впрочем, заглянув в его темные глаза (очаровательные, как у всех андалузцев), я моментально прочла, что ничего плохого нам не грозит. Он сказал, что позвонил нашему агенту и мы должны ждать, пока тот свяжется с кораблем. Ждали мы ровно минуту, после чего андалузец вернул нам наши крю-пасс’ы и строго выговорил, что если мы еще раз выкинем подобное, то останемся в Испании нелегалами. Напугал ежа голой попой, бе-бе-бе… Единственное, я струхнула, что мне попадет на корабле. Но пока вроде всё тихо… За такие выходки могут дать мисконтакт и, самое страшное, на три дня забрать крю-пасс! И тогда хрен выйдешь аутсайд, а это для меня смерти подобно. Особенно когда завтра Малага. Надеюсь на этот раз уже легально явиться в Андалусию! Очень надеюсь… Это как свидание с любимым человеком.

Народ прав: в море будет тянуть всегда. И, может быть, наступит день, когда я буду готова отдать что угодно, лишь бы увидеть желтую дольку месяца в россыпи звезд над темной водой. Надеюсь все же, что нет.

Теперь каждый день вижу блеск ночных огней на горизонте – стало рано темнеть. Мы ушли с севера. Боже, сегодня свершилось чудо – впервые за два последних года я была на пляже!.. С тончайшим песком, с накатывающими на берег волнами океана. Благословенный португальский городок Портимао. Но до него были и другие города, о которых я не писала уже месяц.
Например, шведский Готтенбург. Ничо в нем не помню. И даже фотографии дают лишь смутное осознание того, что я там была. Таллинн… Помню просторную площадь, башенки с флюгерами и вымощенные камнями мостовые. Солнце, запах кофе и жареных орешков, которые продают с телеги девушки в средневековых платьях. И еще помню ощущение какой-то грусти.
Копенгаген. С одной стороны, впечатления самые необычные – чего стоит только ледяной бар, где изо льда сделаны стены, стулья и даже стаканы, из которых так здорово пить апельсиновый коктейль. Правда, при этом приходится быть наряженной в меховую накидку и теплые рукавицы. С другой стороны, неудачное посещение магазина, где не удалось найти ничего для Лизочки – и всё потому, что гид дала на самостоятельную прогулку всего 50 минут. Зато по пристани бродили еще минут сорок. Спрашивается, на кой?.. Но Библиотечные сады с фонтанами и прохладными аллеями, увитыми плющом каменными стенами, великолепны. И еще я, наконец, увидела свою самую любимую с детства сказочную героиню – Русалочку. Теперь у меня есть медальон с ее хрупкой фигуркой. Она страдала за всех нас, безнадежно влюбленных романтиков… Конечно же, я увидела и комнатки под самыми крышами, на балконах которых пышно цвели розы. В одном из таких наверняка жили Герда и Кай.
Датский город был последний северным портом в этом сезоне – если не считать туманную Британию, в которой нам еще предстоит высадить нынешних пассажиров. На удивление легко мы проскочили коварный Бискай – впрочем, нас ждут еще два дня в море перед следующим Лиссабоном. Что касается Лиссабона вчерашнего, я с утра танцевала на палубе от радости – жара, почти испанские домики и почти испанцы! Если я послезавтра попаду на андалузские земли, чувствую, возвращение на корабль может стать проблемой. Я мечтаю увидеть Малагу уже который год подряд. Я просто не могу ее не увидеть! И не могу оттуда уехать!.. Какой жестокий мир.

Ночное море густое и черное, как чернила. И наверное, очень холодное. А если окунуться в него с головой – что почувствуешь тогда?.. Обжигающий горький холод, заливающий горло, может быть, несколько секунд цепенящего ужаса. И потом - пустота. Ничего, что чувствовалось бьющимся сердцем, что им страдалось, чем восхищалось. Программа стерта, файлы удалены. А на корабле потом рассказывали бы страшилку о странной nurse, непонятно зачем шагнувшей за борт. Кто-то придумал бы историю о несчастной любви, кто-то сослался на больное сознание. И никто не был бы до конца прав.
Только все будет не так. Я допью свою колу, завернусь в одеяло и встречу новый день. Так пройдет еще месяц или два, и будет кипрский порт, и последний взгляд, и сквозняки аэропортов, и я вернусь в свое сибирское одиночество. И нет смысла ни в одном прожитом дне. Забавно…

Боже мой, я пьяная, как лошадь… Хотя лошади не бывают пьяными.
«Те канес, Элена?.. Кала?» - «Поликала, кэптин». Я всегда чувствую себя отлично. К тебе в конце месяца приезжает жена – страшно за тебя рада. А ко мне послезавтра приезжает моя мама. Сто лет ее не видела… Мандраж.
Пойду завтра на дрилл с коллегой. Ничего не учила. Плевать. Завтра «любимый» Хельсинки. Как оказалось, не только у меня. Блин, меня качает… Это все доктор: «Пять капель, пять капель…» На кой хрен я так напилась! Как же хочется домой… Ну зачем я им?.. Я ведь здесь случайно. Я больше никогда не пойду в круиз. Норма алкоголя превышена вдвое – проверила себя на алкоголь-тестере. Спишите меня, а?..

Дождит третьи сутки подряд. Ох, я точно заболею – три дня брожу в мокрых кроссовках. Сегодня за полтора часа взлетела на вершину горы. И это я еще выбрала длинный путь, кружа по извилистым улочкам, заросшим вьюнком и розовыми кустами. Хм, надо же, когда я читала сказки Андерсена и Линдгрен, мне казалось, что в их странах тепло – именно из-за цветущих розовых кустов. Но ведь здесь еще холоднее, чем в Сибири!
А еще я сегодня долго-долго шла по лесной дороге. Пели птицы, пахло грибами и влажной зеленью. Чудесное место. Если бы мне пришлось выбрать лучший из портовых городов Балтики, я бы без сомнения назвала Берген. От него и до Flam недалеко. :-)

Читала celler – бурное обсуждение в теме, почему рушатся браки. Наверное, потому, что зачастую они непонятно зачем создаются… Впрочем, об этом явно не мне судить. Я даже представить себя не могу женой. Наверное, уже и не представлю. Забавно: вечно влюбленная странница… Почти как Дон Кихот.
Эх, наверное, прикольно мне будет читать мой дневник лет через двадцать! Где-то бродила, кого-то любила… Гы, вспомнила, как на последней эмбаркации играла шотландская национальная песня - в моем сознании она связана только с фильмом «Темный рыцарь». Я даже головой покрутила – искала, где фильм идет. И только потом включилась и увидела шотландский ансамбль у входа в порт. Время кино закончилось, пора жить самой… Честно сказать, мне до сих пор кажется, что все это происходит не со мной. Я осталась где-то на маленькой кухоньке, восторженно слушающая La isla bonita, мечтающая о дальних странах и настоящей любви. А еще я хотела быть феей... И если разобраться, чего мне хочется сейчас, я продолжаю мечтать о том же самом. Жажда странствий, желание вложить свою руку в сильную теплую ладонь. Сделать так, чтобы никогда не было войны. Чтобы все, кого я люблю, всегда были здоровы. Чтобы капитан встретил замечательную греческую девушку, которая подарит ему детей. И чтобы он никогда не вспоминал о своем недуге. Потому что хорошим людям непременно должно везти.

Да, Флам. Промозглый, дождливый, но все равно прекрасный. Такой был соблазн сегодня продолжить шагать по дороге, не останавливаясь… Ладно. One day.
Бродила четыре часа под проливным дождем. По возвращении вся моя одежда превратилась в насквозь мокрые тряпки. «Elena, а у вас в мед. центре emergency…» Спасибо тебе, Сан Педро, глаза твои индейские, за новость. Пытаюсь незаметно просклизнуть мимо интенсивки. «Хел-лоу…» Надо же, никогда раньше не думала, что возможно произносить это обыденное приветствие совершенно по-особенному, чем другие!..
Оборачиваюсь. «Что снова произошло, captain Василий?..» - «Что с ТОБОЙ произошло? Ты вся мокрая…» (Ванну я принимала в куртке и свитере, млин!) «Так дождь outside». – «Что мы все будем делать, если ты простудишься? Ты же nurse». (Согрел бы лучше девушку, чем рассуждать…) «Нет, captain, я не простужусь». Терпеть не могу, когда меня рассматривают с ног до головы. Особенно когда я выгляжу мокрой курицей… А, хотя плевать. Завтра опять общий дрил. Вот не буду ничего читать, пусть дадут мискондакт. Пора наглеть. Надоел корабль до тошноты… Хотя иногда бывает приятно. Например, вечером в спортзале наш the greatest dancer Хамди показывал мне, как правильно выполнять упражнение. Он милый. Блин, даже потанцевать ему не удалось на последней crew party – ни одного нормального трека не поставил этот урод ди-джей. Я хожу туда, только чтобы увидеть, как танцует Хамди!.. Договорились в следующий раз выбросить ди-джея за борт, если будет продолжать в том же духе.
А вообще я могу уезжать через месяц. Получу свою вторую полную зарплату – и до свидания. Вместе с мамой - ну если всё получится, и она приедет ко мне. Только я ведь не уеду… Захочу увидеть Барселону и Марсель. И Пиреус с легендарным доктором Патирисом. Боже, еще три месяца. Почти столько же, сколько я уже здесь.

Думала, это я вчера устала на эмбаркации. Ха!.. Такого насыщенного дня, как сегодняшнее мое duty off, мне в жизни не доводилось испытывать. В гробу я видала такие дьюти офф… Сто пятьдесят инъекций от морской болезни. Три эмердженси. Причем не банальные «споткнулся, упал, потерял совесть – заклейте мне царапину бесплатным пластырем», а настоящие кровавые драмы. Сначала китаянка с полуоторванным пальцем. Правда, вознаграждением мне стал взгляд нашего safety, когда я ассистировала доктору, накладывавшему швы. А вы что, сударь, думали, я в обморок от вида крови упаду?..
Второй случай еще хлеще – самопроизвольный аборт у одной из наших операторов. А может, и не совсем самопроизвольный… Иначе не стала бы скрывать. «Миома у меня», - говорит. Выпнула из ее кабины парней, приперла к стенке: «Беременна?» - «Не знаю…» – «А месячные когда в последний раз были?» - «В мае». Ясно. Ну, понятное дело, беременность на корабле грозит немедленным увольнением. Зато теперь пришлось экстренно отправлять ее на мед. вертолете. И это в восьмибалльный шторм.
Только отправили – звонок с ресепшн. Пассажирка раскроила себе ногу – уж не знаю, чем. Плюс к тому у нее страшный приступ морской болезни. Кровила и тошнила одновременно. А мой пейджер не замолкал…
Хотите верьте, хотите нет, но когда после ужина пришел младой египтянин и объявил, что в каюте рухнул в обморок его сосед, у меня вырвалось непроизвольное: «бл…ь, зае…ли». Доктор ухихикался. А мне теперь стыдно: я сроду так вслух не выражалась.
И прибываем только завтра после обеда… Значит, с утра веселье продолжится. Из-за шторма пропускаем два порта и прибываем сразу во Flam. Говорят, в Бискайском заливе нас ждет еще больший праздник. И это как раз в то время, когда приезжает моя мама…

Перестала считать дни – всё время путаюсь. Я здесь почти три месяца. Испытываю к кораблю смешанные чувства: с одной стороны, это мой дом, с другой – постоянно ждешь подвоха. В Хельсинки так радовалась солнечному дню, издали заметила нашу голубую башенку… И у дверей medical centre увидела, как капитан Василий спешно открывает нашу интенсивку. Сердце рухнуло куда-то в печенки... У пациентки эпилептический статус, через два часа вызвали в кабину с диареей, одновременно у другой пассажирки обнаружилась прогрессирующая почечная недостаточность... Теперь недолюбливаю Финляндию. Хотя она-то тут при чем… Но финский язык меня откровенно разочаровал. И вовсе он не похож на нежный эльфийский. Скорее, на грубоватый немецкий.
Стокгольм тоже не очень порадовал. Берген уютнее. Да я еще и ноги стерла в кровь. В первый раз выпендрилась: надела юбку и туфли. Все-таки кроссовки – лучший друг путешественника.
Никак не могу дописать статью. Кажется, пора завязывать с журналистикой. Ну не получается у меня писать за деньги. Отложу это занятие до лучших времен.
И еще сделала грустное открытие: меня перестало тянуть на родину. Скорее, меня даже пугают неулыбчивые лица соотечественников. Каждый по отдельности, когда разговариваешь с ним – нормальный чел. Но в общей массе это замученные страной люди. Интересно, у меня раньше тоже было такое лицо, когда я ходила по улице?.. Хотя в Питере народ всё же ближе к европейцам. Страшно возвращаться в Сибирь.