Красный Хогвартс. Серия 4. Основатели (часть 1)
lj_vad_nes
19-04-2018 10:57
Раз уж в рассказе про мажора всплыла фамилия Федоровского, пора уже, наверное, рассказчику закончить свой "сумбур вместо истории", и вернуться к началу. Рассказать, наконец-то, откуда все-таки взялся наш Красный Хогвартс, как он появился на этой земле и кто в этом повинен. Лучше поздно, чем никогда, да.
Они оба были провинциалами и сверстниками – родились в 80-х годах XIX века. Да, еще оба занимались кристаллографией и минералогией.
Во всем остальном столь несхожих людей еще поискать.
Первый, Дмитрий Артемьев, родился в Нижнем Новгороде «в семье чиновника», как он всегда осторожно указывал в анкетах. На самом деле папенька Николай Иванович Артемьев если и был чиновником, то весьма непростым. По молодости, проведенной в Белоруссии, он и впрямь какое-то время числился «в штате канцелярии Минского Губернатора», но уже в 1871 году, еще до рождения сына, служил полицейским надзирателем города Кобрина, потом был приставом и помощником полицмейстера в Перми. Там же, в Перми, и дослужился до начальника Пермского Исправительного Арестантского отделения. Именно так назывался печально известный пересыльный замок, поставленный за городом на знаменитом Сибирском тракте, куда небезызвестный пермский конвой ежедневно доставлял арестантов, шедших в Сибирь на каторгу и в ссылку.
Пермское Исправительно-Арестанское Отделение - фото сотрудников и знак. К сожалению, фото не датировано, поэтому можно только гадать - есть ли на нем Артемьев-старший.
На такую должность простые люди не попадали, но папенька нашего героя и впрямь был человеком непростым. Так или иначе, на момент законного увольнения со службы папа уже получил потомственное дворянство, а чуть позже, в 1896 году еще и приобрел себе в Костромской губернии личное имение и 300 гектаров земли. В общем, жили Артемьевы хорошо, но сына и младшую дочь папенька по привычке держал в строгости.
Второй, Николай Федоровский, появился на свет в Курске, и жизнь его семьи была полной противоположностью упорядоченному быту семейства бывшего вертухая. На момент его рождения в активе у мамы Ольги Павловны были 28 прожитых лет, трое детей и сбежавший не то в Ташкент, не то в Сибирь муж – присяжный поверенный М.М. Федоровский. Любитель хлебных городов канул как в воду, и никто о нем больше не слышал, поэтому детей мама тянула одна, на зарплату учительницы гимназии. Ольга Павловна, конечно же, была революционеркой, членом партии «Народная воля», и у нее был многолетний роман с таким же неблагонадежным учителем той же гимназии. Тот был намного ее младше, и может быть поэтому семья не сложилась – любовник женился на другой, и переехал в Саратов, где получил место секретаря городской управы. И все, что у нее осталось в жизни – это дети да ученики. Одним из маминых учеников, кстати, был самый близкий друг Ленина Глеб Максимилианович Кржижановский, сохранивший теплые отношения с учительницей до конца жизни.
Как вы, наверное, догадались, детство у мальчиков было совершенно разным. Артемьев был талантлив и трудолюбив и всегда исступленно учился. В девятилетнем возрасте папенька отдал его в лучшую гимназию города – Нижегородский дворянский институт императора Александра II. Школу наследник закончил блестяще, и в 1901 году поступил на естественное отделение физико-математического факультета Московского университета.
Сканы документов взяты из книги О.А. Иванова "История Московской горной академии".
Где, собственно, и начал заниматься минералогией и кристаллографией под руководством профессора В. И. Вернадского.
Федоровский был не менее талантлив, но все детство не менее исступленно балбесничал – то делал себе гнездо на дубе из старого одеяла, то читал запоем, то выводил цыплят теплом своего тела, то увлекался пиротехникой. Очень рано – что неудивительно – связался с революционерами, в 1904 году был принят в ряды партии большевиков, а через полгода - исключен из гимназии за антиправительственную деятельность. Нимало этим не озаботясь, удрал в Москву и принял активнейшее участие в Первой русской революции. Вел пропагандистскую деятельность в войсках московского гарнизона, дрался на баррикадах во время Декабрьского вооруженного восстания, после его подавления бежал в Питер. Там был отправлен партией в Финляндию для подготовки восстания в крепости Свеаборг. В целях распропагандирования балтийских «братишек» издавал нелегальную газету «Вестник казармы» - у юношиЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Раз уж в рассказе про мажора всплыла фамилия Федоровского, пора уже, наверное, рассказчику закончить свой "сумбур вместо истории", и вернуться к началу. Рассказать, наконец-то, откуда все-таки взялся наш Красный Хогвартс, как он появился на этой земле и кто в этом повинен. Лучше поздно, чем никогда, да.
Они оба были провинциалами и сверстниками – родились в 80-х годах XIX века. Да, еще оба занимались кристаллографией и минералогией.
Во всем остальном столь несхожих людей еще поискать.
Первый, Дмитрий Артемьев, родился в Нижнем Новгороде «в семье чиновника», как он всегда осторожно указывал в анкетах. На самом деле папенька Николай Иванович Артемьев если и был чиновником, то весьма непростым. По молодости, проведенной в Белоруссии, он и впрямь какое-то время числился «в штате канцелярии Минского Губернатора», но уже в 1871 году, еще до рождения сына, служил полицейским надзирателем города Кобрина, потом был приставом и помощником полицмейстера в Перми. Там же, в Перми, и дослужился до начальника Пермского Исправительного Арестантского отделения. Именно так назывался печально известный пересыльный замок, поставленный за городом на знаменитом Сибирском тракте, куда небезызвестный пермский конвой ежедневно доставлял арестантов, шедших в Сибирь на каторгу и в ссылку.
Пермское Исправительно-Арестанское Отделение - фото сотрудников и знак. К сожалению, фото не датировано, поэтому можно только гадать - есть ли на нем Артемьев-старший.
На такую должность простые люди не попадали, но папенька нашего героя и впрямь был человеком непростым. Так или иначе, на момент законного увольнения со службы папа уже получил потомственное дворянство, а чуть позже, в 1896 году еще и приобрел себе в Костромской губернии личное имение и 300 гектаров земли. В общем, жили Артемьевы хорошо, но сына и младшую дочь папенька по привычке держал в строгости.
Второй, Николай Федоровский, появился на свет в Курске, и жизнь его семьи была полной противоположностью упорядоченному быту семейства бывшего вертухая. На момент его рождения в активе у мамы Ольги Павловны были 28 прожитых лет, трое детей и сбежавший не то в Ташкент, не то в Сибирь муж – присяжный поверенный М.М. Федоровский. Любитель хлебных городов канул как в воду, и никто о нем больше не слышал, поэтому детей мама тянула одна, на зарплату учительницы гимназии. Ольга Павловна, конечно же, была революционеркой, членом партии «Народная воля», и у нее был многолетний роман с таким же неблагонадежным учителем той же гимназии. Тот был намного ее младше, и может быть поэтому семья не сложилась – любовник женился на другой, и переехал в Саратов, где получил место секретаря городской управы. И все, что у нее осталось в жизни – это дети да ученики. Одним из маминых учеников, кстати, был самый близкий друг Ленина Глеб Максимилианович Кржижановский, сохранивший теплые отношения с учительницей до конца жизни.
Как вы, наверное, догадались, детство у мальчиков было совершенно разным. Артемьев был талантлив и трудолюбив и всегда исступленно учился. В девятилетнем возрасте папенька отдал его в лучшую гимназию города – Нижегородский дворянский институт императора Александра II. Школу наследник закончил блестяще, и в 1901 году поступил на естественное отделение физико-математического факультета Московского университета.
Сканы документов взяты из книги О.А. Иванова "История Московской горной академии".
Где, собственно, и начал заниматься минералогией и кристаллографией под руководством профессора В. И. Вернадского.
Федоровский был не менее талантлив, но все детство не менее исступленно балбесничал – то делал себе гнездо на дубе из старого одеяла, то читал запоем, то выводил цыплят теплом своего тела, то увлекался пиротехникой. Очень рано – что неудивительно – связался с революционерами, в 1904 году был принят в ряды партии большевиков, а через полгода - исключен из гимназии за антиправительственную деятельность. Нимало этим не озаботясь, удрал в Москву и принял активнейшее участие в Первой русской революции. Вел пропагандистскую деятельность в войсках московского гарнизона, дрался на баррикадах во время Декабрьского вооруженного восстания, после его подавления бежал в Питер. Там был отправлен партией в Финляндию для подготовки восстания в крепости Свеаборг. В целях распропагандирования балтийских «братишек» издавал нелегальную газету «Вестник казармы» - у юноши
Безудержного хвастовства пост
lj_vad_nes
13-04-2018 19:38
Лучший подарок.
В смысле - да, книга и в смысле - да, сделали мне сегодня. Мой давний друг и земляк Павел Мартысевич однажды уже порадовал меня собственноручно переплетенной книгой «Герои вчерашних дней», но та хоть маленькая. А вот сегодня я получил толстенный первый том «Людей, принесших холод» в полукожанном переплете со всеми иллюстрациями. Тираж 2 экз., ага. )))
Вы не представляете, насколько это шикарно сделанная книга. Как же я обожал в детстве листать в библиотеке подобные (как правило - дореволюционные) издания. А уж свою книгу с таком виде увидеть даже и не мечтал. Эх!!!
Спасибо, Паша. Что тут ещё скажешь? Спасибо тебе. Я счастлив.
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Лучший подарок.
В смысле - да, книга и в смысле - да, сделали мне сегодня. Мой давний друг и земляк Павел Мартысевич однажды уже порадовал меня собственноручно переплетенной книгой «Герои вчерашних дней», но та хоть маленькая. А вот сегодня я получил толстенный первый том «Людей, принесших холод» в полукожанном переплете со всеми иллюстрациями. Тираж 2 экз., ага. )))
Вы не представляете, насколько это шикарно сделанная книга. Как же я обожал в детстве листать в библиотеке подобные (как правило - дореволюционные) издания. А уж свою книгу с таком виде увидеть даже и не мечтал. Эх!!!
Спасибо, Паша. Что тут ещё скажешь? Спасибо тебе. Я счастлив.
Красный Хогвартс. Серия 3. Мажор
lj_vad_nes
09-04-2018 22:43
Мой первый герой в этом цикле очерков был практически никому не известным человеком, второй – самым, наверное, знаменитым студентом МГА, третий занимает промежуточное положение – о нем периодически вспоминают СМИ, но не так, чтобы настойчиво и с энтузиазмом. А началась эта история со старого анекдота про богатого папу скромного студента. В общем, пошли знакомиться!
Вот он. Согласитесь – красивый молодой человек. Даже не то, чтобы красивый… Ухоженный – так будет точнее.
С другой стороны – а что бы ему не быть ухоженным? Сегодня его назвали бы мажором, потому как на наши деньги он был сыном олигарха. Звали юношу Владимир Васильевич Аршинов, и был он сыном купца первой гильдии Василия Федоровича Аршинова, сукнодела-миллионщика и поставщика двора Его Императорского Величества, сделавшего огромные деньги на поставках обмундирования для русской армии.
Папаша презанятный, надо сказать, был человек. Родился в уездном городке Саранске, ныне гордой столице Мордовии, в многодетной семье крестьянина, перебравшегося на заработки в город и записавшегося в мещанское сословие. Одиннадцати лет от роду был отдан «в люди» — «мальчиком» в лавку села Починки. Получив должное количество тумаков и шишек и постигнув мир торговли изнутри и с самого низа, повзрослевший «мальчик» в 1872 г. 17-летним Д`Артаньяном отправляется покорять столицу. Правда, за неимением какой-либо лошади, пусть даже и оранжевой масти, Аршинов-старший ушел в Москву безо всякого пафоса – пешком и без обуви.
А вот дальше начинается интересное. В отличие от множества амбициозных провинциалов, Василий Аршинов не сгинул бесследно на московских изогнутых улицах. Он даже не превратился в тогдашний аналог менеджера среднего звена со съемной хатой и кредитным Renault LOGAN, хотя все к тому шло. По прибытии в столицу Вася устроился к фабриканту-суконщику Василию Ефремовичу Мещерину в трактир, извините, магазин на Пятницкой. Там же, собственно, и жил. А вот дальше начинаются загадки – как и во всех историях об успехах в бизнесе этап первоначального накопления капитала покрыт непроницаемым туманом. Все биографы Аршинова-старшего говорят про «незаурядную энергию и торговую смекалку, трудолюбие и выдержку, наблюдательность и волю», то есть, по сути – ничего не говорят.Но, так или иначе, через девять лет после ритуального пересечения несуществующего тогда МКАДа заслуживший к тому времени отчество Василий Федорович открывает свою первую собственную суконную фабрику, а еще через несколько лет становится директором-учредителем торгово-промышленного товарищества «В. Аршинов и К°» и поставщиком императорского двора.
Версия «женитьбы на деньгах», кстати, отпадает – женился Аршинов-старший на нищей бесприданнице-сироте Александре Ивановне Зеленовой. Она, как в сказке, родила ему трех сыновей — Владимира (1879), Василия (1881) и Сергея (1883).
Дела идут в гору, папенька строит, как сегодня бы сказали, офисное здание для своего торгового дома. Да не абы какое. Во-первых, в пяти минутах ходьбы от Красной площади. Во вторых, это был первый московский офис в стиле «модерн»: для постройки наняли самого престижного русского архитектора той поры Федора Осиповича Шехтеля. Здание до сих пор сохранилось, став памятником архитектуры федерального значения, можете сходить посмотреть — Старопанский переулок, дом 5. Работать с Шехтелем капиталисту понравилось, и еще через несколько лет великий архитектор перестраивает Аршинову его особняк на Большой Ордынке, 32, а в глубине огромного аршиновского сада строит еще одно небольшое двухэтажное здание очень необычной формы.
Но этот второй двухэтажный особняк с каким-то полукруглым куполом над мансардой был страшно секретным проектом – и вот почему. У старшего сына Владимира — того самого ухоженного молодого человека с фотографии — неожиданно обнаружились великолепные способности к науке.
Студент физмата МГУ В.В. Аршинов.
Он закончил по первому разряду естественное отделение физмата МГУ и сам великий Вернадский оставил его у себя на кафедре «для подготовки к профессорскому званию». Причем вовсе не в расчете на папино «спонсорство». Внимание мэтра было заслужено без дураков, и свое место вЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Мой первый герой в этом цикле очерков был практически никому не известным человеком, второй – самым, наверное, знаменитым студентом МГА, третий занимает промежуточное положение – о нем периодически вспоминают СМИ, но не так, чтобы настойчиво и с энтузиазмом. А началась эта история со старого анекдота про богатого папу скромного студента. В общем, пошли знакомиться!
Вот он. Согласитесь – красивый молодой человек. Даже не то, чтобы красивый… Ухоженный – так будет точнее.
С другой стороны – а что бы ему не быть ухоженным? Сегодня его назвали бы мажором, потому как на наши деньги он был сыном олигарха. Звали юношу Владимир Васильевич Аршинов, и был он сыном купца первой гильдии Василия Федоровича Аршинова, сукнодела-миллионщика и поставщика двора Его Императорского Величества, сделавшего огромные деньги на поставках обмундирования для русской армии.
Папаша презанятный, надо сказать, был человек. Родился в уездном городке Саранске, ныне гордой столице Мордовии, в многодетной семье крестьянина, перебравшегося на заработки в город и записавшегося в мещанское сословие. Одиннадцати лет от роду был отдан «в люди» — «мальчиком» в лавку села Починки. Получив должное количество тумаков и шишек и постигнув мир торговли изнутри и с самого низа, повзрослевший «мальчик» в 1872 г. 17-летним Д`Артаньяном отправляется покорять столицу. Правда, за неимением какой-либо лошади, пусть даже и оранжевой масти, Аршинов-старший ушел в Москву безо всякого пафоса – пешком и без обуви.
А вот дальше начинается интересное. В отличие от множества амбициозных провинциалов, Василий Аршинов не сгинул бесследно на московских изогнутых улицах. Он даже не превратился в тогдашний аналог менеджера среднего звена со съемной хатой и кредитным Renault LOGAN, хотя все к тому шло. По прибытии в столицу Вася устроился к фабриканту-суконщику Василию Ефремовичу Мещерину в трактир, извините, магазин на Пятницкой. Там же, собственно, и жил. А вот дальше начинаются загадки – как и во всех историях об успехах в бизнесе этап первоначального накопления капитала покрыт непроницаемым туманом. Все биографы Аршинова-старшего говорят про «незаурядную энергию и торговую смекалку, трудолюбие и выдержку, наблюдательность и волю», то есть, по сути – ничего не говорят.Но, так или иначе, через девять лет после ритуального пересечения несуществующего тогда МКАДа заслуживший к тому времени отчество Василий Федорович открывает свою первую собственную суконную фабрику, а еще через несколько лет становится директором-учредителем торгово-промышленного товарищества «В. Аршинов и К°» и поставщиком императорского двора.
Версия «женитьбы на деньгах», кстати, отпадает – женился Аршинов-старший на нищей бесприданнице-сироте Александре Ивановне Зеленовой. Она, как в сказке, родила ему трех сыновей — Владимира (1879), Василия (1881) и Сергея (1883).
Дела идут в гору, папенька строит, как сегодня бы сказали, офисное здание для своего торгового дома. Да не абы какое. Во-первых, в пяти минутах ходьбы от Красной площади. Во вторых, это был первый московский офис в стиле «модерн»: для постройки наняли самого престижного русского архитектора той поры Федора Осиповича Шехтеля. Здание до сих пор сохранилось, став памятником архитектуры федерального значения, можете сходить посмотреть — Старопанский переулок, дом 5. Работать с Шехтелем капиталисту понравилось, и еще через несколько лет великий архитектор перестраивает Аршинову его особняк на Большой Ордынке, 32, а в глубине огромного аршиновского сада строит еще одно небольшое двухэтажное здание очень необычной формы.
Но этот второй двухэтажный особняк с каким-то полукруглым куполом над мансардой был страшно секретным проектом – и вот почему. У старшего сына Владимира — того самого ухоженного молодого человека с фотографии — неожиданно обнаружились великолепные способности к науке.
Студент физмата МГУ В.В. Аршинов.
Он закончил по первому разряду естественное отделение физмата МГУ и сам великий Вернадский оставил его у себя на кафедре «для подготовки к профессорскому званию». Причем вовсе не в расчете на папино «спонсорство». Внимание мэтра было заслужено без дураков, и свое место в
Пресловутой англичанке посвящается
lj_vad_nes
08-04-2018 19:04
Я тут, кстати, недавно сходил на радио "Звезда" поговорить за Большую Игру. Я бы, конечно, ограничился аудио, не выкладывая на народное обозрение свою нефотогеничную ряху. Тем не менее, если кому интересно...
http://www.radiozvezda.ru/podcasts/rossiya-i-angliya-istoriya-otnosheniy/?q=%D0%91%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D1%88%D0%B0%D1%8F+%D0%B8%D0%B3%D1%80%D0%B0
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Я тут, кстати, недавно сходил на радио "Звезда" поговорить за Большую Игру. Я бы, конечно, ограничился аудио, не выкладывая на народное обозрение свою нефотогеничную ряху. Тем не менее, если кому интересно...
http://www.radiozvezda.ru/podcasts/rossiya-i-angliya-istoriya-otnosheniy/?q=%D0%91%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D1%88%D0%B0%D1%8F+%D0%B8%D0%B3%D1%80%D0%B0
Бывших наркоманов не бывает
lj_vad_nes
04-04-2018 12:59
Возобновил сотрудничество с "Горьким", отметили день рождения Майна Рида. Почитайте, кому интересно.
https://gorky.media/context/dvuhsotletnij-kapitan/
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Возобновил сотрудничество с "Горьким", отметили день рождения Майна Рида. Почитайте, кому интересно.
https://gorky.media/context/dvuhsotletnij-kapitan/
Как выплавляли сталь
lj_vad_nes
24-03-2018 22:31
Вчера в России погасили последнюю крупную мартеновскую печь. В Выксе, на легендарном Выксунском металлургическом. Там три главные достопримечательности были - самое большое в стране граффити, Шуховская башня, построенная гениальным инженером для подачи воды в сталелитейные цеха и последний крупный мартеновский цех в стране. Теперь остались только две.
Все. Кончилась эпоха.
У нас очень любят юзать это выражение - кончилась эпоха. Умрет кто-нибудь, сразу - "кончилась эпоха".
Но на сей раз эпоха действительно кончилась. Потому что именно мартеновские печи обеспечивали человечество металлом последние полтора века. В Выксе, например, первую печь разожгли в 1892 году. Весь XX век и у нас, и во всем мире - это "дни и ночи у мартеновских печей".
Я понимаю, что это фу, индустрия, прошлый век. Да, это не цифровая экономика, не биткоинты и не Илон Маск, но люди пока все еще не умеют жить, не используя металл. На всякий случай, в России металлургия - это пятая часть промышленного производства страны, и в прошлом году именно она оказалась самой быстрорастущей отраслью страны (11% роста).
Производство русской стали бурно развивается, в том числе ведется техническое перевооружение отрасли. Это очень не быстрый процесс. Металлургия оперирует большими вещами, это игрушки великанов, здесь в одно "средство производства" надо вложиться, как в строительство небольшого города.
Но жернова истории мелют время и здесь. Вчера, 23 марта 2018 г. в прошлое ушли серьезные российские мартены, осталась ерунда на мелких заводиках. Последний мартен в Европе закрылся в 1995 году в Германии, сейчас эта печь используется как памятник и внесена в перечень объектов индустриального наследия ЮНЕСКО. Мы припоздали, но мы догоняем.
И вроде бы все хорошо - и экология улучшится (90% вредных выбросов завода отминусовались), и люди без работы не остались (ОМК уже запускает по соседству новое производство), а как-то все-таки не по себе. Ушел огромный пласт истории нашей страны. Страны, где когда-то каждый мальчишка знал, что погашенную мартеновскую печь больше нельзя запустить.
Да и вообще... Помните?
Когда на улице Заречной
В домах погашены огни,
Горят мартеновские печи,
И день и ночь горят они...
Вчера во время последней плавки, следуя традиции, самый опытный сталевар цеха Евгений Степанович Вятин (37 лет стажа на мартене!) бросил в ковш с раскаленным металлом свои часы. Они сгорели как клочок бумаги, едва коснувшись ковша - температура расплава составляет 1610 градусов Цельсия.
Потом последнюю из трех печей в цехе погасили. Она горела 80 лет.
Наш фотограф Сергей Гнусков снял процесс последней плавки. Очень хорошие фотографии, он как-то зацепил всю хтоничность, всю внутрипланетность этого действа.
Больше такого в России не увидят. Это было вчера. Вчера ушла эпоха. А вы этого даже не заметили.
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Вчера в России погасили последнюю крупную мартеновскую печь. В Выксе, на легендарном Выксунском металлургическом. Там три главные достопримечательности были - самое большое в стране граффити, Шуховская башня, построенная гениальным инженером для подачи воды в сталелитейные цеха и последний крупный мартеновский цех в стране. Теперь остались только две.
Все. Кончилась эпоха.
У нас очень любят юзать это выражение - кончилась эпоха. Умрет кто-нибудь, сразу - "кончилась эпоха".
Но на сей раз эпоха действительно кончилась. Потому что именно мартеновские печи обеспечивали человечество металлом последние полтора века. В Выксе, например, первую печь разожгли в 1892 году. Весь XX век и у нас, и во всем мире - это "дни и ночи у мартеновских печей".
Я понимаю, что это фу, индустрия, прошлый век. Да, это не цифровая экономика, не биткоинты и не Илон Маск, но люди пока все еще не умеют жить, не используя металл. На всякий случай, в России металлургия - это пятая часть промышленного производства страны, и в прошлом году именно она оказалась самой быстрорастущей отраслью страны (11% роста).
Производство русской стали бурно развивается, в том числе ведется техническое перевооружение отрасли. Это очень не быстрый процесс. Металлургия оперирует большими вещами, это игрушки великанов, здесь в одно "средство производства" надо вложиться, как в строительство небольшого города.
Но жернова истории мелют время и здесь. Вчера, 23 марта 2018 г. в прошлое ушли серьезные российские мартены, осталась ерунда на мелких заводиках. Последний мартен в Европе закрылся в 1995 году в Германии, сейчас эта печь используется как памятник и внесена в перечень объектов индустриального наследия ЮНЕСКО. Мы припоздали, но мы догоняем.
И вроде бы все хорошо - и экология улучшится (90% вредных выбросов завода отминусовались), и люди без работы не остались (ОМК уже запускает по соседству новое производство), а как-то все-таки не по себе. Ушел огромный пласт истории нашей страны. Страны, где когда-то каждый мальчишка знал, что погашенную мартеновскую печь больше нельзя запустить.
Да и вообще... Помните?
Когда на улице Заречной
В домах погашены огни,
Горят мартеновские печи,
И день и ночь горят они...
Вчера во время последней плавки, следуя традиции, самый опытный сталевар цеха Евгений Степанович Вятин (37 лет стажа на мартене!) бросил в ковш с раскаленным металлом свои часы. Они сгорели как клочок бумаги, едва коснувшись ковша - температура расплава составляет 1610 градусов Цельсия.
Потом последнюю из трех печей в цехе погасили. Она горела 80 лет.
Наш фотограф Сергей Гнусков снял процесс последней плавки. Очень хорошие фотографии, он как-то зацепил всю хтоничность, всю внутрипланетность этого действа.
Больше такого в России не увидят. Это было вчера. Вчера ушла эпоха. А вы этого даже не заметили.
Вытаскиватель человеков
lj_vad_nes
13-03-2018 15:58
Очень люблю работать со списками. Ни один охотник, вставший на след; ни один рыбак, выводящий своего жереха; ни один сыщик, расследующий кражу лифчика с бельевой веревки… Все они не знают и сотой доли того азарта, который возникает у историка при работе со списками давно ушедших людей.
Они где-то там, в темноте. Невидимые, неслышимые и безмолвные. Забытые практические всеми жителями Земли– им уже давно не перепадают ни мнемоны, ни даже лямишки. У счастливчиков есть родственник, в наш дурацкий суетливый век зачем-то озаботившийся «генекологическим древом». У большинства нет даже этого.
Ты входишь туда, в эту непрогрядываемую черноту, один. Ты понятия не имеешь, куда идти. Всё, что у тебя есть – фамилия и инициалы. Жалкое имущество, если честно. Особенно если фамилия – Кузнецов или Смирнов. «Иметь в Германии фамилию Мюллер…», ога, ога. Но ты идешь, просто потому, что бываешь здесь частенько, и на ощупь знаешь расхожие тропки, где можно зацепить какой-то хвостик, унюхать какой-то след. Ты не знаешь, сколько ты будешь бродить, и понятия не имеешь, как ты выйдешь – с пустыми руками, или выведешь на свет человека.
Да, по-прежнему мало кому интересного, но уже не безразличного тебе. А это почему-то важно – вывести его на свет. Я не знаю почему. Горчев, уже довольно давно ушедший туда, как-то написал эссе, которого мне и под угрозой расстрела не написать. Вы наверняка его читали, про Предназначение, а если не читали, то вы какие-то странные люди, обкрадывающие сами себя. Ну да, то самое: «На самом же деле, узнать своё Предназначение не очень сложно: если человек делает что-то просто так, не за деньги, и вообще никому это на*** не нужно, то это означает, что вот это самое и есть его настоящее Предназначение». Я бы так громко не сказал, конечно, но что-то в этом есть.
Просто… Они там совсем одни, понимаете? Совсем-совсем. А так про них узнаю хотя бы я.
Ладно, если без романтики и соплей, то все очень просто. Я сейчас занимаюсь историей Московской горной академией. Большей частью – просто так, для себя. В частности, прорабатываю списки ее работников – составляю что-то вроде биографического словаря МГА. Это самая первичная проработка списков, черновая. Обычная пробивка по Сети.
Вообще, набор инструментов у историка в последнее время стал заметно разнообразнее. Раньше что? Раньше библиотека да архив, первое и последнее место, где можно найти информацию о прошлом. Без архива и сейчас никуда, но… Вы даже не понимаете, сколько всего полезного за последние лет десять люди натащили в Сеть. По крайней мере, первичный поиск вполне можно проводить, хотя старики и ворчат про «ваш брехливый неверифицируемый Интернет».
Слушайте, давайте я вам просто про одного из последних «выведенных» расскажу? Так проще всего объяснить.
Фамилия у него была плохая – Языков. Чтобы было понятно: хорошая фамилия – это Гребенча, например. Или Мазинг. Или Лютцау. Замечательная фамилия Лютцау, особенно если кириллицей! Сразу же все тебе и вывалят, что про него в Сети есть, практически без мусора.
А Языков… Ну не Попов, конечно, но немногим лучше. Лет пятнадцать назад мы с женой бухтели, что в этом хваленом интернете ничего нет. С тех пор проблема сменилась на прямо противоположную – интернет реально затопили словесным мусором, который просто забивает результаты поиска, как пыль и грязь – воздушные фильтры. И, набрав в поиске «Языков В.А.», ты просто не продерешься сквозь студенческие рефераты про поэта-романтика и всякий «синтаксис романских ЯЗЫКОВ».
Но это еще полбеды. Гораздо хуже, что Языков В.А. не из преподавателей, а из АХЧ. Начальник административного управления Московской горной академии в списке 1923 года, если быть точным. А это почти гарантированное «сливай воду». От ученых остается довольно много, причем от технарей больше, чем от гуманитариев – их труды помнят дольше и цитируют чаще. От бухгалтеров и завхозов не остается ничего. Что им оставить вечности? Сданные балансы? Выписанные наряды? Ну и польза от поиска, честно говоря, сомнительна. Ну чем интересным может порадовать потомков начальник АХЧ?
В общем, попытаться выдернуть его из тьмы я попробовал просто так, для порядка. И по каталогам Российской государственной библиотеки фамилию пробил просто так, для очистки совести.
Опа! А что это такое нам невод вынес?
На «Языков В.А.» выпало довольно много текстов, но четыре книги практически наверняка принадлежали «нашему» Языкову из Горной академии, где, как известно, было всего три факультета – горный, геологический и металлургический. Это книги «Новый способ получения малоуглеродистого феррохрома» 1933 года, «Получение феррохрома из уральских руд» 1932 года, учебник «Электрометаллургия железа» 32 года. Четвертая книга - это монографияЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Очень люблю работать со списками. Ни один охотник, вставший на след; ни один рыбак, выводящий своего жереха; ни один сыщик, расследующий кражу лифчика с бельевой веревки… Все они не знают и сотой доли того азарта, который возникает у историка при работе со списками давно ушедших людей.
Они где-то там, в темноте. Невидимые, неслышимые и безмолвные. Забытые практические всеми жителями Земли– им уже давно не перепадают ни мнемоны, ни даже лямишки. У счастливчиков есть родственник, в наш дурацкий суетливый век зачем-то озаботившийся «генекологическим древом». У большинства нет даже этого.
Ты входишь туда, в эту непрогрядываемую черноту, один. Ты понятия не имеешь, куда идти. Всё, что у тебя есть – фамилия и инициалы. Жалкое имущество, если честно. Особенно если фамилия – Кузнецов или Смирнов. «Иметь в Германии фамилию Мюллер…», ога, ога. Но ты идешь, просто потому, что бываешь здесь частенько, и на ощупь знаешь расхожие тропки, где можно зацепить какой-то хвостик, унюхать какой-то след. Ты не знаешь, сколько ты будешь бродить, и понятия не имеешь, как ты выйдешь – с пустыми руками, или выведешь на свет человека.
Да, по-прежнему мало кому интересного, но уже не безразличного тебе. А это почему-то важно – вывести его на свет. Я не знаю почему. Горчев, уже довольно давно ушедший туда, как-то написал эссе, которого мне и под угрозой расстрела не написать. Вы наверняка его читали, про Предназначение, а если не читали, то вы какие-то странные люди, обкрадывающие сами себя. Ну да, то самое: «На самом же деле, узнать своё Предназначение не очень сложно: если человек делает что-то просто так, не за деньги, и вообще никому это на*** не нужно, то это означает, что вот это самое и есть его настоящее Предназначение». Я бы так громко не сказал, конечно, но что-то в этом есть.
Просто… Они там совсем одни, понимаете? Совсем-совсем. А так про них узнаю хотя бы я.
Ладно, если без романтики и соплей, то все очень просто. Я сейчас занимаюсь историей Московской горной академией. Большей частью – просто так, для себя. В частности, прорабатываю списки ее работников – составляю что-то вроде биографического словаря МГА. Это самая первичная проработка списков, черновая. Обычная пробивка по Сети.
Вообще, набор инструментов у историка в последнее время стал заметно разнообразнее. Раньше что? Раньше библиотека да архив, первое и последнее место, где можно найти информацию о прошлом. Без архива и сейчас никуда, но… Вы даже не понимаете, сколько всего полезного за последние лет десять люди натащили в Сеть. По крайней мере, первичный поиск вполне можно проводить, хотя старики и ворчат про «ваш брехливый неверифицируемый Интернет».
Слушайте, давайте я вам просто про одного из последних «выведенных» расскажу? Так проще всего объяснить.
Фамилия у него была плохая – Языков. Чтобы было понятно: хорошая фамилия – это Гребенча, например. Или Мазинг. Или Лютцау. Замечательная фамилия Лютцау, особенно если кириллицей! Сразу же все тебе и вывалят, что про него в Сети есть, практически без мусора.
А Языков… Ну не Попов, конечно, но немногим лучше. Лет пятнадцать назад мы с женой бухтели, что в этом хваленом интернете ничего нет. С тех пор проблема сменилась на прямо противоположную – интернет реально затопили словесным мусором, который просто забивает результаты поиска, как пыль и грязь – воздушные фильтры. И, набрав в поиске «Языков В.А.», ты просто не продерешься сквозь студенческие рефераты про поэта-романтика и всякий «синтаксис романских ЯЗЫКОВ».
Но это еще полбеды. Гораздо хуже, что Языков В.А. не из преподавателей, а из АХЧ. Начальник административного управления Московской горной академии в списке 1923 года, если быть точным. А это почти гарантированное «сливай воду». От ученых остается довольно много, причем от технарей больше, чем от гуманитариев – их труды помнят дольше и цитируют чаще. От бухгалтеров и завхозов не остается ничего. Что им оставить вечности? Сданные балансы? Выписанные наряды? Ну и польза от поиска, честно говоря, сомнительна. Ну чем интересным может порадовать потомков начальник АХЧ?
В общем, попытаться выдернуть его из тьмы я попробовал просто так, для порядка. И по каталогам Российской государственной библиотеки фамилию пробил просто так, для очистки совести.
Опа! А что это такое нам невод вынес?
На «Языков В.А.» выпало довольно много текстов, но четыре книги практически наверняка принадлежали «нашему» Языкову из Горной академии, где, как известно, было всего три факультета – горный, геологический и металлургический. Это книги «Новый способ получения малоуглеродистого феррохрома» 1933 года, «Получение феррохрома из уральских руд» 1932 года, учебник «Электрометаллургия железа» 32 года. Четвертая книга - это монография
... и военно-морского флота!
lj_vad_nes
25-02-2018 11:16
Я понимаю, что безнадежно опоздал к традиционному "Дню Черно-Белых Плохо Промытых Фотографий", но зря я их, что ли, вчера выгреб с антресолей?
Вон он я, красавец. Камчатка. Распутица. Флюс.
Несуществующий ныне аэродром "Ленино". Осень 1986 года, это по "дрищёвке"(1) еще. Уже грязь, но снега еще нет. Что каждой иголочкой радовало нас.
(1) Дрищ - агрегатное состояние военнослужащего с 0,5 года по 1.0 года (камч. рег. диалек.). Вообще, это камчатское региональное диалектное слово было причиной огромного количества недоразумений, местами переходящих в телесные повреждения. Да что там, я сам был на волосок от этого.
Меня еще только везли на "Ленино", подсадив в удачно подвернувшуюся машину третьим в кабину. По дороге мы, остановившись, обедали в каком-то чапке. Старлей куда-то отошел, и водила, что нас вез, воспользовался его отсутствием. Он перегнулся через стол, и спросил меня:
- Ты знаешь, кто ты?
- Не... - затупил от неожиданности я.
- Ты дрищ! - обличающе выпалил он мне в лицо.
И тут я обреченно понял, что надо заряжать ему с правой. Прямо сейчас. Не хочется, но - надо. Нам тыщу раз сержанты в учебке объясняли - ставить себя "в войсках" надо сразу, иначе так и будешь духовенствовать до дембиля.
Наверное, что-то такое отразилось в моих глазах, потому что водила отшатнулся и протестующе замахал руками:
-Не-не-не!!! Ты не понял, братан, я тоже дрищ! Здесь типа молодых так зовут.
Я облегченно выдохнул и протянул через стол руку:
- Вадик.
- Лёха, - пожал руку водила.
- Ну, привет тебе, Лёха. Рассказывай, как там у вас...
С Лёхой мы дружили все полтора года и на дембиль ушли с разницей в три дня. Вот мы с ним уже по дедовству.
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Я понимаю, что безнадежно опоздал к традиционному "Дню Черно-Белых Плохо Промытых Фотографий", но зря я их, что ли, вчера выгреб с антресолей?
Вон он я, красавец. Камчатка. Распутица. Флюс.
Несуществующий ныне аэродром "Ленино". Осень 1986 года, это по "дрищёвке"(1) еще. Уже грязь, но снега еще нет. Что каждой иголочкой радовало нас.
(1) Дрищ - агрегатное состояние военнослужащего с 0,5 года по 1.0 года (камч. рег. диалек.). Вообще, это камчатское региональное диалектное слово было причиной огромного количества недоразумений, местами переходящих в телесные повреждения. Да что там, я сам был на волосок от этого.
Меня еще только везли на "Ленино", подсадив в удачно подвернувшуюся машину третьим в кабину. По дороге мы, остановившись, обедали в каком-то чапке. Старлей куда-то отошел, и водила, что нас вез, воспользовался его отсутствием. Он перегнулся через стол, и спросил меня:
- Ты знаешь, кто ты?
- Не... - затупил от неожиданности я.
- Ты дрищ! - обличающе выпалил он мне в лицо.
И тут я обреченно понял, что надо заряжать ему с правой. Прямо сейчас. Не хочется, но - надо. Нам тыщу раз сержанты в учебке объясняли - ставить себя "в войсках" надо сразу, иначе так и будешь духовенствовать до дембиля.
Наверное, что-то такое отразилось в моих глазах, потому что водила отшатнулся и протестующе замахал руками:
-Не-не-не!!! Ты не понял, братан, я тоже дрищ! Здесь типа молодых так зовут.
Я облегченно выдохнул и протянул через стол руку:
- Вадик.
- Лёха, - пожал руку водила.
- Ну, привет тебе, Лёха. Рассказывай, как там у вас...
С Лёхой мы дружили все полтора года и на дембиль ушли с разницей в три дня. Вот мы с ним уже по дедовству.
Минутка поэзии
lj_vad_nes
31-01-2018 12:38
* * *
Будь я малость помоложе,
Я б с душою дорогой
Человекам трем по роже
Дал как минимум ногой.
Да как минимум пяти бы
Дал по роже бы рукой.
Так скажите мне спасибо
Что я старенький такой.
И. Иртеньев, 1994 г.
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
* * *
Будь я малость помоложе,
Я б с душою дорогой
Человекам трем по роже
Дал как минимум ногой.
Да как минимум пяти бы
Дал по роже бы рукой.
Так скажите мне спасибо
Что я старенький такой.
И. Иртеньев, 1994 г.
Вопрос
lj_vad_nes
24-01-2018 11:46
Из-за нового разгорающегося психо-терапевтическо-выговаривательного срача, засидевшего мою ленту почище мух, у меня возник вопрос.
Сюжет "комедия про смерть" столь же занятен, сколько и редок. Меж тем про смерть Сталина я знаю как минимум две так называемые "черные комедии" - видеосалонный "Красный монарх" и забаненная "Смерть Сталина". Был еще запредельный во всех смыслах отечественный фильм Евтушенко "Похороны Сталина", но он не комедия, поэтому мимо кассы.
Но я честно признаюсь - я больше не знаю ни одного фильма-комедии, главной темой которого стала бы смерть реального человека. Даже Гитлер не удостоился.
А вы знаете?
Картинко для привлечения внимания, объявление переводите сами.
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Из-за нового разгорающегося психо-терапевтическо-выговаривательного срача, засидевшего мою ленту почище мух, у меня возник вопрос.
Сюжет "комедия про смерть" столь же занятен, сколько и редок. Меж тем про смерть Сталина я знаю как минимум две так называемые "черные комедии" - видеосалонный "Красный монарх" и забаненная "Смерть Сталина". Был еще запредельный во всех смыслах отечественный фильм Евтушенко "Похороны Сталина", но он не комедия, поэтому мимо кассы.
Но я честно признаюсь - я больше не знаю ни одного фильма-комедии, главной темой которого стала бы смерть реального человека. Даже Гитлер не удостоился.
А вы знаете?
Картинко для привлечения внимания, объявление переводите сами.
Юбилей
lj_vad_nes
18-01-2018 09:56
В этот день 75 лет назад была снята блокада Ленинграда. Вечная слава героям!
Не могу вспомнить ничего лучше одной из самых пронзительных военных песен:
Вспомним о тех, кто командовал ротами,
Кто замерзал на снегу,
Кто в Ленинград пробивался болотами,
Горло ломая врагу.
Как и у всякой поистине народной песни, у нее огромное множество вариантов, но пусть будет этот.
__________________________________
Застольная Волховского фронта
Музыка: И. Любан Слова: П. Шубин
Если бывало, бывало встречается,
Несколько старых друзей,
Всё, что нам дорого - припоминается,
Песня звучит веселей.
Редко, друзья, нам встречаться приходится,
Но уж когда довелось,
Вспомним, что было, и выпьем, как водится,
Как на Руси повелось!
Здесь, с нами вместе, семья Ленинградская,
С нами сидит у стола,
Вспомним, как Русская сила солдатская
Немца на запад гнала!
Вспомним о тех, кто зимою холодною,
В мерзлых лежал блиндажах,
Бился на Ладоге, дрался на Волхове,
Не отступал ни на шаг.
Вспомним о тех, кто командовал ротами,
Кто замерзал на снегу,
Кто в Ленинград пробивался болотами,
Горло ломая врагу.
Вспомним о тех, кто убит под Синявино,
Те, кто не сдался живьём,
Выпьем за Родину, выпьем за Сталина,
Выпьем и снова нальём!
Встанем и чокнемся кружками полными,
Братством друзей боевых,
Выпьем за мужество павших героев мы,
Выпьем за встречу живых!
Выпьем за удальку нашу кипучую,
За богатырский народ!
Выпьем за армию нашу могучую,
Выпьем за доблестный флот!
(1943 г.)
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
В этот день 75 лет назад была снята блокада Ленинграда. Вечная слава героям!
Не могу вспомнить ничего лучше одной из самых пронзительных военных песен:
Вспомним о тех, кто командовал ротами,
Кто замерзал на снегу,
Кто в Ленинград пробивался болотами,
Горло ломая врагу.
Как и у всякой поистине народной песни, у нее огромное множество вариантов, но пусть будет этот.
__________________________________
Застольная Волховского фронта
Музыка: И. Любан Слова: П. Шубин
Если бывало, бывало встречается,
Несколько старых друзей,
Всё, что нам дорого - припоминается,
Песня звучит веселей.
Редко, друзья, нам встречаться приходится,
Но уж когда довелось,
Вспомним, что было, и выпьем, как водится,
Как на Руси повелось!
Здесь, с нами вместе, семья Ленинградская,
С нами сидит у стола,
Вспомним, как Русская сила солдатская
Немца на запад гнала!
Вспомним о тех, кто зимою холодною,
В мерзлых лежал блиндажах,
Бился на Ладоге, дрался на Волхове,
Не отступал ни на шаг.
Вспомним о тех, кто командовал ротами,
Кто замерзал на снегу,
Кто в Ленинград пробивался болотами,
Горло ломая врагу.
Вспомним о тех, кто убит под Синявино,
Те, кто не сдался живьём,
Выпьем за Родину, выпьем за Сталина,
Выпьем и снова нальём!
Встанем и чокнемся кружками полными,
Братством друзей боевых,
Выпьем за мужество павших героев мы,
Выпьем за встречу живых!
Выпьем за удальку нашу кипучую,
За богатырский народ!
Выпьем за армию нашу могучую,
Выпьем за доблестный флот!
(1943 г.)
Как вы яхту назовете...
lj_vad_nes
17-01-2018 12:56
Как вы наверное знаете, я в последнее время много занимаюсь нашими металлургами. Так вот, недавно я разбирался с биографией Анатолия Николаевича Кузьмина.
Анатолий Николаевич, коротко расскажу, это легенда нашей металлургии, директор «Запорожстали». Ну, вы помните – весна на Заречной улице, Саша Савченко, «горят мартеновские печи, и день и ночь горят они» - вот это всё. Песню недавно пели душевную в ролике. Кузьмин там раньше был таким былинным героем, городским демиургом: в 34 года стал директором комбината, вывозил завод в эвакуацию во время войны, запускал его в Новосибирске, потом восстанавливал после войны, потом ушел наверх, был замминистра, потом министром черной металлургии СССР, в 50 лет умер – посаженное в войну запредельными нагрузками сердце не выдержало.
Вот как его характеризовал Леонид Ильич Брежнев, работавший с ним в Запорожье: «Анатолий Николаевич Кузьмин, человек среднего роста, полноватый, носивший пенсне, сколько я помню, голоса никогда не повышал. По облику это был типичный инженер-интеллигент, и лишь много времени спустя я узнал, что он из семьи питерских пролетариев. Все в нем было: эрудиция, ум, высокая работоспособность. Пользовался он непререкаемым авторитетом в делах производства. Но больше всего мне запомнилось его спокойствие. Что-то не ладится, план срывается – Анатолий Николаевич внешне невозмутим. Пошли успехи, митинги – опять он спокоен. Ровный, деловой человек.
На заводе ему пришлось пережить тяжелое время. В августе 1941 года фашистские войска, выйдя на правый берег Днепра, начали обстреливать город. Сорок пять суток наша армия героически удерживала левобережье, и за это время только с «Запорожстали» было вывезено девять тысяч шестьсот вагонов ценнейшего оборудования. Это был подвиг: под артобстрелами, под бомбежками люди демонтировали тяжелейшие станы, паковали узлы машин, грузили их на платформы, делали маркировку, составляли монтажные схемы. Все это под контролем А. Н. Кузьмина. Завод он покинул, как капитан свой корабль, последним, буквально за полчаса до того, как на территорию ворвались гитлеровцы».
Так, вот, разбираясь с биографией Кузьмина, я наткнулся на одну весьма примечательную дискуссию. Дело в том, что Кузьмину в Запорожье установлен памятник. Такой, довольно скромный памятник на территории завода – памятник-бюст, если официально. Дискуссия была на каком-то официальном украинском сайте, и суть ее заключалась в том, что группа граждан Украины подавала официальные запросы, требуя снести «идола коммунистического режима» согласно закону о декоммунизации. Другая же группа граждан Украины, судя по всему, не желавшая сноса, избрала хитрую линию защиты – они заявляли, что памятник был установлен не советскому государственному деятелю, министру правительства А.Н. Кузьмину, а вовсе даже скромному директору завода А.Н. Кузьмину, и потому под действие закона о декоммунизации он не попадает, ломать ничо не надо.
Я, честно говоря, так и не нашел информации, снесли в итоге памятник или не снесли, если просветите – буду рад. Но знающие меня люди могут предположить, какие слова я употреблял мысленно в своей голове, читая эту «дискуссию в документах».
А потом мне всё-таки пришлось более детально ознакомиться с сегодняшней ситуацией на Украине, в частности – из-за улицы Тевосяна в Днепропетровске. И там я понял, что Кузьмину еще повезло. В частности, мне пришлось познакомиться с уникальным документом. В Днепропетровске закон о декоммунизации исполняли активнее, чем где бы то ни было, и переименовали просто, извините, херову кучу всего, включая сам город.
А потом выяснилось, что жители как-то очень плохо понимают – в честь кого все эти новые названия. И тогда газета «Днепр вечерний» занялась просветительством.
Они честно написали: «Многие жители Днепропетровска до сих пор не знают о том, в честь кого была прежде названа и в честь кого теперь переименована та или иная улица. Городская комиссия по присвоению наименований (переименованию) улицам, переулкам, проспектам, площадям, паркам, скверам, мостам и другим объектам, расположенным на территории города Днепропетровска, подготовила информационные справки к общему списку топонимов, которые подлежат переименованию.
Справка эта – бесценный исторический документ, говорю безо всякого сарказма. Поскольку она огромная (более 300 переименованных топонимов, даже газета ее печатала в нескольких номерах – раз и два), цитировать буду только самые впечатлившие отрывки. А поскольку народ должен знать своих героев, сразу представляю авторов:
«Эти справки составлены под редакцией доктора исторических наук, профессора Сергея Свитленко, а также коллективаЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Как вы наверное знаете, я в последнее время много занимаюсь нашими металлургами. Так вот, недавно я разбирался с биографией Анатолия Николаевича Кузьмина.
Анатолий Николаевич, коротко расскажу, это легенда нашей металлургии, директор «Запорожстали». Ну, вы помните – весна на Заречной улице, Саша Савченко, «горят мартеновские печи, и день и ночь горят они» - вот это всё. Песню недавно пели душевную в ролике. Кузьмин там раньше был таким былинным героем, городским демиургом: в 34 года стал директором комбината, вывозил завод в эвакуацию во время войны, запускал его в Новосибирске, потом восстанавливал после войны, потом ушел наверх, был замминистра, потом министром черной металлургии СССР, в 50 лет умер – посаженное в войну запредельными нагрузками сердце не выдержало.
Вот как его характеризовал Леонид Ильич Брежнев, работавший с ним в Запорожье: «Анатолий Николаевич Кузьмин, человек среднего роста, полноватый, носивший пенсне, сколько я помню, голоса никогда не повышал. По облику это был типичный инженер-интеллигент, и лишь много времени спустя я узнал, что он из семьи питерских пролетариев. Все в нем было: эрудиция, ум, высокая работоспособность. Пользовался он непререкаемым авторитетом в делах производства. Но больше всего мне запомнилось его спокойствие. Что-то не ладится, план срывается – Анатолий Николаевич внешне невозмутим. Пошли успехи, митинги – опять он спокоен. Ровный, деловой человек.
На заводе ему пришлось пережить тяжелое время. В августе 1941 года фашистские войска, выйдя на правый берег Днепра, начали обстреливать город. Сорок пять суток наша армия героически удерживала левобережье, и за это время только с «Запорожстали» было вывезено девять тысяч шестьсот вагонов ценнейшего оборудования. Это был подвиг: под артобстрелами, под бомбежками люди демонтировали тяжелейшие станы, паковали узлы машин, грузили их на платформы, делали маркировку, составляли монтажные схемы. Все это под контролем А. Н. Кузьмина. Завод он покинул, как капитан свой корабль, последним, буквально за полчаса до того, как на территорию ворвались гитлеровцы».
Так, вот, разбираясь с биографией Кузьмина, я наткнулся на одну весьма примечательную дискуссию. Дело в том, что Кузьмину в Запорожье установлен памятник. Такой, довольно скромный памятник на территории завода – памятник-бюст, если официально. Дискуссия была на каком-то официальном украинском сайте, и суть ее заключалась в том, что группа граждан Украины подавала официальные запросы, требуя снести «идола коммунистического режима» согласно закону о декоммунизации. Другая же группа граждан Украины, судя по всему, не желавшая сноса, избрала хитрую линию защиты – они заявляли, что памятник был установлен не советскому государственному деятелю, министру правительства А.Н. Кузьмину, а вовсе даже скромному директору завода А.Н. Кузьмину, и потому под действие закона о декоммунизации он не попадает, ломать ничо не надо.
Я, честно говоря, так и не нашел информации, снесли в итоге памятник или не снесли, если просветите – буду рад. Но знающие меня люди могут предположить, какие слова я употреблял мысленно в своей голове, читая эту «дискуссию в документах».
А потом мне всё-таки пришлось более детально ознакомиться с сегодняшней ситуацией на Украине, в частности – из-за улицы Тевосяна в Днепропетровске. И там я понял, что Кузьмину еще повезло. В частности, мне пришлось познакомиться с уникальным документом. В Днепропетровске закон о декоммунизации исполняли активнее, чем где бы то ни было, и переименовали просто, извините, херову кучу всего, включая сам город.
А потом выяснилось, что жители как-то очень плохо понимают – в честь кого все эти новые названия. И тогда газета «Днепр вечерний» занялась просветительством.
Они честно написали: «Многие жители Днепропетровска до сих пор не знают о том, в честь кого была прежде названа и в честь кого теперь переименована та или иная улица. Городская комиссия по присвоению наименований (переименованию) улицам, переулкам, проспектам, площадям, паркам, скверам, мостам и другим объектам, расположенным на территории города Днепропетровска, подготовила информационные справки к общему списку топонимов, которые подлежат переименованию.
Справка эта – бесценный исторический документ, говорю безо всякого сарказма. Поскольку она огромная (более 300 переименованных топонимов, даже газета ее печатала в нескольких номерах – раз и два), цитировать буду только самые впечатлившие отрывки. А поскольку народ должен знать своих героев, сразу представляю авторов:
«Эти справки составлены под редакцией доктора исторических наук, профессора Сергея Свитленко, а также коллектива
Ай нид типа хелп
lj_vad_nes
21-12-2017 14:42
Люди добрые, вы извините что мы к вам обращаемся. Но их там тысячи, и только я открыл - они на меня как напрыгнули!
Короче, я хочу купить жене фотоаппарат, которым можно нормально фотографировать в том числе в помещении. Сколько я понимаю, нормальных мыльниц сегодня уже не делают, наверное, мне нужно что-то типа зеркалки, но попроще, для начинающих.
(заискивающе) Посоветуйте, а? А я вам слово волшебное скажу - спасибо!
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Люди добрые, вы извините что мы к вам обращаемся. Но их там тысячи, и только я открыл - они на меня как напрыгнули!
Короче, я хочу купить жене фотоаппарат, которым можно нормально фотографировать в том числе в помещении. Сколько я понимаю, нормальных мыльниц сегодня уже не делают, наверное, мне нужно что-то типа зеркалки, но попроще, для начинающих.
(заискивающе) Посоветуйте, а? А я вам слово волшебное скажу - спасибо!
Про кессонную болезнь
lj_vad_nes
15-12-2017 12:11
В процессе подготовки к столетию НИТУ "МИСиС" я случайно нашел в Государственном архиве г. Москвы большую подборку архивных фото МИСиС - от 20-х до 90-х годов XX века. Потом у меня появилась одна идея, и сейчас мы в университете готовим довольно интересную, на мой взгляд, фотовыставку. Экспонаты на выставке будут "двойными" - берется интересная, на наш взгляд, архивная фотография, и рядом с ней выставляется "парное" современное фото на ту же тему.
Я вот когда эти пары подбирал, многому, конечно, удивлялся. Но больше всего - как быстро все изменилось. Не только у нас, а, по большому счету, во всем мире. Неудивительно, что мы кессонную болезнь получили, от которой до сих пор толком оправиться не можем.
Вот вам, например, фотопара на тему "День первокурсника". Табличка на первом фото выглядит так: "Торжественный митинг в день посвящения в студенты Московского горного института. 1 сентября 1980 г. Фото – М. Сонькин".
На втором: "«День первокурсника – 2017». Команда Горного института НИТУ «МИСиС» взяла «серебро» в «Кубке первокурсника». 19 октября 2017 г. Фото – С. Гнусков".
На обеих фото - первокурсники, поступившие в Горный, и празднующие это событие. И насколько же все поменялось.
Одежда. Уровень раскованности. Ухоженность. Стереотипы поведения. Формы проведения праздника. Уровень обеспеченности. Представление о том, как должно быть... Да вообще все!
И это при том, что на первом снимке - всего лишь родители детей на втором. Подозреваю, что часто и в самом прямом смысле - у нас, знаете ли, очень распространены "династии", когда МИСиС заканчивали и дедушка, и папа, и сын.
А вы говорите - поколениям трудно понять друг друга. Да у меня в прошлом топике вчера весь день обсуждали, что в "Денискиных рассказах" детям приходится объяснять примерно все, начиная с вопроса, что вообще дети делают одни во дворе.
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
В процессе подготовки к столетию НИТУ "МИСиС" я случайно нашел в Государственном архиве г. Москвы большую подборку архивных фото МИСиС - от 20-х до 90-х годов XX века. Потом у меня появилась одна идея, и сейчас мы в университете готовим довольно интересную, на мой взгляд, фотовыставку. Экспонаты на выставке будут "двойными" - берется интересная, на наш взгляд, архивная фотография, и рядом с ней выставляется "парное" современное фото на ту же тему.
Я вот когда эти пары подбирал, многому, конечно, удивлялся. Но больше всего - как быстро все изменилось. Не только у нас, а, по большому счету, во всем мире. Неудивительно, что мы кессонную болезнь получили, от которой до сих пор толком оправиться не можем.
Вот вам, например, фотопара на тему "День первокурсника". Табличка на первом фото выглядит так: "Торжественный митинг в день посвящения в студенты Московского горного института. 1 сентября 1980 г. Фото – М. Сонькин".
На втором: "«День первокурсника – 2017». Команда Горного института НИТУ «МИСиС» взяла «серебро» в «Кубке первокурсника». 19 октября 2017 г. Фото – С. Гнусков".
На обеих фото - первокурсники, поступившие в Горный, и празднующие это событие. И насколько же все поменялось.
Одежда. Уровень раскованности. Ухоженность. Стереотипы поведения. Формы проведения праздника. Уровень обеспеченности. Представление о том, как должно быть... Да вообще все!
И это при том, что на первом снимке - всего лишь родители детей на втором. Подозреваю, что часто и в самом прямом смысле - у нас, знаете ли, очень распространены "династии", когда МИСиС заканчивали и дедушка, и папа, и сын.
А вы говорите - поколениям трудно понять друг друга. Да у меня в прошлом топике вчера весь день обсуждали, что в "Денискиных рассказах" детям приходится объяснять примерно все, начиная с вопроса, что вообще дети делают одни во дворе.
Инфляция счастья
lj_vad_nes
14-12-2017 09:30
Фейсбук, как известно, показывает тебе то, что ему самому захочется. Сегодня он решил начать мое утро с треда у Галины Юзефович, где прогрессивные родители клеймят книжное, извините, это цитата, "совкодрочерство" - в общем, тех людей, которые считают, что нынешние детские книги, переводы или иллюстрации в подметки не годятся советским. Я не буду спорить - так это или нет, я о другом.
Один из самых частых аргументов в этом споре звучит примерно так: "Безусловно, в советское время были хорошие книги, но их еще попробуй достань, а сейчас всего выше крыши - можно долго и придирчиво выбирать". И с этим не поспоришь - это действительно так. Все, что тебе нужно, можно купить без проблем - да те же самые переиздания советских книг, если уж они тебе так дороги.
А я хочу задать странный, может быть, вопрос - а хорошо ли это? Несет ли это изобилие благо или приносит вред?
Вы мне можете сказать - "Валера, ты больной?" (с). Как может изобилие не быть благом? Что хорошего может быть в дефиците? А я вспоминаю одного своего умного друга. Мы с ним беседовали о детях, и он сказал очень точную, как мне кажется, фразу: "У моего очень много хороших игрушек, наверное поэтому - нет любимых".
Когда у тебя чего-то очень много - этим "чем-то" очень трудно дорожить. Когда я в детстве неделю многоходовыми маклями добывал какого-нибудь "Томека на тропе войны", потом, наконец, получал на условии "на ночь почитать, утром в школе отдаешь" и несся домой, чтобы успеть - я был полностью, предельно, невозможно счастлив. Когда вся литература мира у тебя в двухкликовой доступности - в их обладании нет не то что счастья, но даже удовольствия.
Это и есть - инфляция счастья.
Правда-правда, я не вру, это даже экономика подтверждает - доступность прямо-таки рушит стоимость. Когда я был студентом, жил в общежитии, и в мире еще не было никакого интернета, в соседней комнате общаги жил парень, который жил с марок, извините за тавтологию. То есть он зарабатывал на жизнь тем, что обменивался марками, покупал их, перепродавал - и с этого имел весьма неплохой доход. Нужные марки "добывали", стоили они дорого, и "с марок" можно было жить. Сегодня, с развитием средств коммуникации, интернета прежде всего, почти любые марки стали общедоступны. Нет, я, конечно, не про уникальные марки, какой-нибудь "синий маврикий", которых в мире пять штук сколько стоил, столько и стоит. Я про обычные марки. Собирал ты какие-нибудь паровозы - заходи в интернет и покупай себе любые марки с паровозами, хоть Тринидада и Тобаго, хоть Монгол Шаудан, хоть Кабо-Верде.
И знаете что? Стоимость марок упала даже не в разы, а в десятки раз! Они сейчас - любые! - стоят копейки. Потому что общедоступны.
Есть, к сожалению, незыблемый закон подлой человеческой натуры: "То, что достается даром - и даром не надо!". Один мой приятель управлял курсами по обучению английскому. По его словам, была железная закономерность, которая не нарушалась никогда - человек учился, только если заплатил за курсы сам, из своего кармана. Все остальные варианты: фирма отправила, родители оплатили и т.п. - деньги на ветер. Человеческая натура так устроена, в психику человека жизненный опыт множества поколений вплавил незыблемый постулат: бесплатное и общедоступное не может быть ценным.
Наши родители, знавшие голод не теоретически, глядя на нас, удивлялись и ворчали: "Как можно не ценить хлеб?". Вешали нам всякие нравоучительные плакаты: "Хлеба к обеду в меру бери, хлеб - драгоценность, им не сори!". А мы умом может и понимали, но в реальности - да что его ценить? Он стоит 18 копеек и в любой булочной его - завались! Как он может быть ценностью?
Сегодня наши дети не понимают - что ценного может быть в книге или фильме, если их и дома - самосвалами вози, и в сети - читай не перечитаешь? Наши библиотеки и фонотеки, собираемые нами всю жизнь, однажды вдруг стали золотом лепреконов и из драгоценных камней превратились в глиняные черепки. Что следующее?
И последнее. В последние годы человечество живет все лучше и лучше. Все больше и больше вещей становятся общедоступными и практически бесплатными. И это, наверное, хорошо.
Но меня почему-то все чаще и чаще посещает вопрос - почему, интересно, все религии мира, все до одной, требуют от своих приверженцев одного и того же - самоограничения. Причем ограничивать надо именно потребление. Держать, к примеру, посты. Не есть самые вкусные продукты, даже если они у тебя есть. Не заниматься в определенное время сексом, даже если есть с кем. Ну или шире - заниматься сексом с одной женщиной, а не со всеми подряд, даже если у тебя появляется такая возможность.
Может быть, это была своеобразная "антиинфляционная политика"? Попытка предупредить или хотя бы сгладить ту самую "инфляцию счастья", которая растет просто угрожающими темпами.Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Фейсбук, как известно, показывает тебе то, что ему самому захочется. Сегодня он решил начать мое утро с треда у Галины Юзефович, где прогрессивные родители клеймят книжное, извините, это цитата, "совкодрочерство" - в общем, тех людей, которые считают, что нынешние детские книги, переводы или иллюстрации в подметки не годятся советским. Я не буду спорить - так это или нет, я о другом.
Один из самых частых аргументов в этом споре звучит примерно так: "Безусловно, в советское время были хорошие книги, но их еще попробуй достань, а сейчас всего выше крыши - можно долго и придирчиво выбирать". И с этим не поспоришь - это действительно так. Все, что тебе нужно, можно купить без проблем - да те же самые переиздания советских книг, если уж они тебе так дороги.
А я хочу задать странный, может быть, вопрос - а хорошо ли это? Несет ли это изобилие благо или приносит вред?
Вы мне можете сказать - "Валера, ты больной?" (с). Как может изобилие не быть благом? Что хорошего может быть в дефиците? А я вспоминаю одного своего умного друга. Мы с ним беседовали о детях, и он сказал очень точную, как мне кажется, фразу: "У моего очень много хороших игрушек, наверное поэтому - нет любимых".
Когда у тебя чего-то очень много - этим "чем-то" очень трудно дорожить. Когда я в детстве неделю многоходовыми маклями добывал какого-нибудь "Томека на тропе войны", потом, наконец, получал на условии "на ночь почитать, утром в школе отдаешь" и несся домой, чтобы успеть - я был полностью, предельно, невозможно счастлив. Когда вся литература мира у тебя в двухкликовой доступности - в их обладании нет не то что счастья, но даже удовольствия.
Это и есть - инфляция счастья.
Правда-правда, я не вру, это даже экономика подтверждает - доступность прямо-таки рушит стоимость. Когда я был студентом, жил в общежитии, и в мире еще не было никакого интернета, в соседней комнате общаги жил парень, который жил с марок, извините за тавтологию. То есть он зарабатывал на жизнь тем, что обменивался марками, покупал их, перепродавал - и с этого имел весьма неплохой доход. Нужные марки "добывали", стоили они дорого, и "с марок" можно было жить. Сегодня, с развитием средств коммуникации, интернета прежде всего, почти любые марки стали общедоступны. Нет, я, конечно, не про уникальные марки, какой-нибудь "синий маврикий", которых в мире пять штук сколько стоил, столько и стоит. Я про обычные марки. Собирал ты какие-нибудь паровозы - заходи в интернет и покупай себе любые марки с паровозами, хоть Тринидада и Тобаго, хоть Монгол Шаудан, хоть Кабо-Верде.
И знаете что? Стоимость марок упала даже не в разы, а в десятки раз! Они сейчас - любые! - стоят копейки. Потому что общедоступны.
Есть, к сожалению, незыблемый закон подлой человеческой натуры: "То, что достается даром - и даром не надо!". Один мой приятель управлял курсами по обучению английскому. По его словам, была железная закономерность, которая не нарушалась никогда - человек учился, только если заплатил за курсы сам, из своего кармана. Все остальные варианты: фирма отправила, родители оплатили и т.п. - деньги на ветер. Человеческая натура так устроена, в психику человека жизненный опыт множества поколений вплавил незыблемый постулат: бесплатное и общедоступное не может быть ценным.
Наши родители, знавшие голод не теоретически, глядя на нас, удивлялись и ворчали: "Как можно не ценить хлеб?". Вешали нам всякие нравоучительные плакаты: "Хлеба к обеду в меру бери, хлеб - драгоценность, им не сори!". А мы умом может и понимали, но в реальности - да что его ценить? Он стоит 18 копеек и в любой булочной его - завались! Как он может быть ценностью?
Сегодня наши дети не понимают - что ценного может быть в книге или фильме, если их и дома - самосвалами вози, и в сети - читай не перечитаешь? Наши библиотеки и фонотеки, собираемые нами всю жизнь, однажды вдруг стали золотом лепреконов и из драгоценных камней превратились в глиняные черепки. Что следующее?
И последнее. В последние годы человечество живет все лучше и лучше. Все больше и больше вещей становятся общедоступными и практически бесплатными. И это, наверное, хорошо.
Но меня почему-то все чаще и чаще посещает вопрос - почему, интересно, все религии мира, все до одной, требуют от своих приверженцев одного и того же - самоограничения. Причем ограничивать надо именно потребление. Держать, к примеру, посты. Не есть самые вкусные продукты, даже если они у тебя есть. Не заниматься в определенное время сексом, даже если есть с кем. Ну или шире - заниматься сексом с одной женщиной, а не со всеми подряд, даже если у тебя появляется такая возможность.
Может быть, это была своеобразная "антиинфляционная политика"? Попытка предупредить или хотя бы сгладить ту самую "инфляцию счастья", которая растет просто угрожающими темпами.
Разрешите недоумение
lj_vad_nes
11-12-2017 17:30
Мне вот что интересно. Восприятие зрителем фильмов меняется с годами. Старые фильмы уже не идут - снимать надо динамичнее, проще, красочнее... С другой стороны - старые фильмы это целый кладезь сокровищ, от сценарных до операторских, которые грех не украсть, поэтому киношники снимают римейки, и чем дальше, тем активнее.
Внимание, вопрос! В книжках все ровно то же самое. Есть куча книг, которые уже не вернуть в оборот - сегодняшний потребитель добровольно такое не купит. Будем честны - сегодняшний подросток добровольно не будет читать не только "Отцы и дети", но и "Таинственный остров". Есть целые пласты полузабытых и забытых книг, где куча чужих находок. Почему их никто не ворует? Почему не пишут книги-римейки, почему не "апгрейтят", не подгоняют под сегодняшнего читателя шикарные по задумке и сюжету, но устаревшие вещи?
У Шаха, если мне память не изменяет, был классный рассказ "И деревья, как всадники...", где знаменитый писатель, как выяснилось, всю свою жизнь занимался тем, что издавал забытые стихи и прозу как собственные творения и тем самым возвращал их человечеству. Сегодня понятно, что автор ошибся, устаревшая форма (это, разумеется, только про прозу) сегодня не будет востребована. Но почему народ "косметическим ремонтом" не занимается? Почему нет книжных римейков? Кроме всяких "Гордости и предубеждения и зомби", которые вообще-то немного про другое, я ничего и не вспомню.
И последний вопрос - а какие забытые книги вы хотели бы увидеть "проапгрейжеными"?
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Мне вот что интересно. Восприятие зрителем фильмов меняется с годами. Старые фильмы уже не идут - снимать надо динамичнее, проще, красочнее... С другой стороны - старые фильмы это целый кладезь сокровищ, от сценарных до операторских, которые грех не украсть, поэтому киношники снимают римейки, и чем дальше, тем активнее.
Внимание, вопрос! В книжках все ровно то же самое. Есть куча книг, которые уже не вернуть в оборот - сегодняшний потребитель добровольно такое не купит. Будем честны - сегодняшний подросток добровольно не будет читать не только "Отцы и дети", но и "Таинственный остров". Есть целые пласты полузабытых и забытых книг, где куча чужих находок. Почему их никто не ворует? Почему не пишут книги-римейки, почему не "апгрейтят", не подгоняют под сегодняшнего читателя шикарные по задумке и сюжету, но устаревшие вещи?
У Шаха, если мне память не изменяет, был классный рассказ "И деревья, как всадники...", где знаменитый писатель, как выяснилось, всю свою жизнь занимался тем, что издавал забытые стихи и прозу как собственные творения и тем самым возвращал их человечеству. Сегодня понятно, что автор ошибся, устаревшая форма (это, разумеется, только про прозу) сегодня не будет востребована. Но почему народ "косметическим ремонтом" не занимается? Почему нет книжных римейков? Кроме всяких "Гордости и предубеждения и зомби", которые вообще-то немного про другое, я ничего и не вспомню.
И последний вопрос - а какие забытые книги вы хотели бы увидеть "проапгрейжеными"?
Павел Андреев, Донецкий металлургический
lj_vad_nes
08-12-2017 13:49
К вопросу о директорах заводов военного времени, раз уж поднял эту тему.
Редкое фото от 21 июля 1947 года. Донецк хоронит директора своего завода Павла Васильевича Андреева.
Павел Васильевич, еще один выпускник металлургического факультета Горной академии, еще до войны был главным инженером Донецкого металлургического. В ночь на 7 сентября 1943 года, когда еще шли бои на подступах к Сталино (так тогда назывался Донецк), Павлу Васильевичу, работавшему тогда на Урале, зачитали приказ о возобновлении деятельности металлургического завода в Сталино, организации восстановительных работ и назначении его директором завода.
Именно Андреев поднимал завод в прямом смысле слова из руин - потому что после взятия города завод представлял собой кучу битых кирпичей с торчащими из нее железками. Интересно, что как минимум три независимых источника упоминают один и тот же эпизод. До Донецка Андреев добирался в тендере попутного паровоза, настелив полыни поверх угля. В Енакиево ему дали грузовик. И в степи по пути к Донецку они встретили идущий навстречу "виллис" наркома черной металлургии Ивана Тевосяна.
Вышли из машин, пожали руки. Тевосян тоже заканчивал МГА, и с Андреевым они приятельствовали со студенчества, а после академии вместе были на стажировке в Германии на заводах Круппа. И Тевосян сказал только две фразы: "Был у тебя. Завода нет".
Через полгода Донецкий металлургический даст первую продукцию - потому что война и стране нужен металл. Через четыре года, 18 июля 1947 г., директор Андреев встанет из-за стола, чтобы отдать секретарю подписанный приказ, и упадет на пол прямо в своем кабине.
Инфаркт. 49 лет.
Некролог от трудового коллектива начинался словами: "Павел Васильевич умер, как на поле брани...". Хоронить его будет, как вы видите, весь город. Ни одного из директоров больше так не хоронили.
Я долго думал - как вообще объяснить эту искреннюю народную любовь к "военным директорам"? Ведь если по-честному, люди тогда жили плохо. Люди вообще никогда так плохо не жили, как в военное и послевоенное время. И эти самые директора были вовсе не добренькие начальники - напротив, это были очень жесткие руководители, спрашивающие с работников полной мерой, гораздо серьезнее, чем когда-либо потом. То есть живешь ты очень плохо, на работе с тебя дерут три шкуры - откуда любовь?
Мне кажется, всему виной два обстоятельства. Эти люди не делали карьеру, а спасали страну. Это раз. А второе - себя эти директора не жалели гораздо сильнее, чем подчиненных.
Люди это видели, люди вообще все видят и все понимают.
И еще две фотографии - Павел Васильевич Андреев в 1934 году, более поздних фото я не нашел.
Могила Андреева в Сталино в 1947 г. Позже прах Павла Васильевича по просьбе семьи был перенесен в Москву, на Нововведенское кладбище, где и сейчас покоится.
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
К вопросу о директорах заводов военного времени, раз уж поднял эту тему.
Редкое фото от 21 июля 1947 года. Донецк хоронит директора своего завода Павла Васильевича Андреева.
Павел Васильевич, еще один выпускник металлургического факультета Горной академии, еще до войны был главным инженером Донецкого металлургического. В ночь на 7 сентября 1943 года, когда еще шли бои на подступах к Сталино (так тогда назывался Донецк), Павлу Васильевичу, работавшему тогда на Урале, зачитали приказ о возобновлении деятельности металлургического завода в Сталино, организации восстановительных работ и назначении его директором завода.
Именно Андреев поднимал завод в прямом смысле слова из руин - потому что после взятия города завод представлял собой кучу битых кирпичей с торчащими из нее железками. Интересно, что как минимум три независимых источника упоминают один и тот же эпизод. До Донецка Андреев добирался в тендере попутного паровоза, настелив полыни поверх угля. В Енакиево ему дали грузовик. И в степи по пути к Донецку они встретили идущий навстречу "виллис" наркома черной металлургии Ивана Тевосяна.
Вышли из машин, пожали руки. Тевосян тоже заканчивал МГА, и с Андреевым они приятельствовали со студенчества, а после академии вместе были на стажировке в Германии на заводах Круппа. И Тевосян сказал только две фразы: "Был у тебя. Завода нет".
Через полгода Донецкий металлургический даст первую продукцию - потому что война и стране нужен металл. Через четыре года, 18 июля 1947 г., директор Андреев встанет из-за стола, чтобы отдать секретарю подписанный приказ, и упадет на пол прямо в своем кабине.
Инфаркт. 49 лет.
Некролог от трудового коллектива начинался словами: "Павел Васильевич умер, как на поле брани...". Хоронить его будет, как вы видите, весь город. Ни одного из директоров больше так не хоронили.
Я долго думал - как вообще объяснить эту искреннюю народную любовь к "военным директорам"? Ведь если по-честному, люди тогда жили плохо. Люди вообще никогда так плохо не жили, как в военное и послевоенное время. И эти самые директора были вовсе не добренькие начальники - напротив, это были очень жесткие руководители, спрашивающие с работников полной мерой, гораздо серьезнее, чем когда-либо потом. То есть живешь ты очень плохо, на работе с тебя дерут три шкуры - откуда любовь?
Мне кажется, всему виной два обстоятельства. Эти люди не делали карьеру, а спасали страну. Это раз. А второе - себя эти директора не жалели гораздо сильнее, чем подчиненных.
Люди это видели, люди вообще все видят и все понимают.
И еще две фотографии - Павел Васильевич Андреев в 1934 году, более поздних фото я не нашел.
Могила Андреева в Сталино в 1947 г. Позже прах Павла Васильевича по просьбе семьи был перенесен в Москву, на Нововведенское кладбище, где и сейчас покоится.
Павел Андреев, Донецкий металлургический
lj_vad_nes
08-12-2017 13:49
К вопросу о директорах заводов военного времени, раз уж поднял эту тему.
Редкое фото от 21 июля 1947 года. Донецк хоронит директора своего завода Павла Васильевича Андреева.
Павел Васильевич, еще один выпускник металлургического факультета Горной академии, еще до войны был главным инженером Донецкого металлургического. В ночь на 7 сентября 1943 года, когда еще шли бои на подступах к Сталино (так тогда назывался Донецк), Павлу Васильевичу, работавшему тогда на Урале, зачитали приказ о возобновлении деятельности металлургического завода в Сталино, организации восстановительных работ и назначении его директором завода.
Именно Андреев поднимал завод в прямом смысле слова из руин - потому что после взятия города завод представлял собой кучу битых кирпичей с торчащими из нее железками. Интересно, что как минимум три независимых источника упоминают один и тот же эпизод. До Донецка Андреев добирался в тендере попутного паровоза, настелив полыни поверх угля. В Енакиево ему дали грузовик. И в степи по пути к Донецку они встретили идущий навстречу "виллис" наркома черной металлургии Ивана Тевосяна.
Вышли из машин, пожали руки. Тевосян тоже заканчивал МГА, и с Андреевым они приятельствовали со студенчества, а после академии вместе были на стажировке в Германии на заводах Круппа. И Тевосян сказал только две фразы: "Был у тебя. Завода нет".
Через полгода Донецкий металлургический даст первую продукцию - потому что война и стране нужен металл. Через четыре года, 18 июля 1947 г., директор Андреев встанет из-за стола, чтобы отдать секретарю подписанный приказ, и упадет на пол прямо в своем кабине.
Инфаркт. 49 лет.
Некролог от трудового коллектива начинался словами: "Павел Васильевич умер, как на поле брани...". Хоронить его будет, как вы видите, весь город. Ни одного из директоров больше так не хоронили.
Я долго думал - как вообще объяснить эту искреннюю народную любовь к "военным директорам"? Ведь если по-честному, люди тогда жили плохо. Люди вообще никогда так плохо не жили, как в военное и послевоенное время. И эти самые директора были вовсе не добренькие начальники - напротив, это были очень жесткие руководители, спрашивающие с работников полной мерой, гораздо серьезнее, чем когда-либо потом. То есть живешь ты очень плохо, на работе с тебя дерут три шкуры - откуда любовь?
Мне кажется, всему виной два обстоятельства. Эти люди не делали карьеру, а спасали страну. Это раз. А второе - себя эти директора не жалели гораздо сильнее, чем подчиненных.
Люди это видели, люди вообще все видят и все понимают.
И еще две фотографии - Павел Васильевич Андреев в 1934 году, более поздних фото я не нашел.
Могила Андреева в Сталино в 1947 г. Позже прах Павла Васильевича по просьбе семьи был перенесен в Москву, на Нововведенское кладбище, где и сейчас покоится.
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
К вопросу о директорах заводов военного времени, раз уж поднял эту тему.
Редкое фото от 21 июля 1947 года. Донецк хоронит директора своего завода Павла Васильевича Андреева.
Павел Васильевич, еще один выпускник металлургического факультета Горной академии, еще до войны был главным инженером Донецкого металлургического. В ночь на 7 сентября 1943 года, когда еще шли бои на подступах к Сталино (так тогда назывался Донецк), Павлу Васильевичу, работавшему тогда на Урале, зачитали приказ о возобновлении деятельности металлургического завода в Сталино, организации восстановительных работ и назначении его директором завода.
Именно Андреев поднимал завод в прямом смысле слова из руин - потому что после взятия города завод представлял собой кучу битых кирпичей с торчащими из нее железками. Интересно, что как минимум три независимых источника упоминают один и тот же эпизод. До Донецка Андреев добирался в тендере попутного паровоза, настелив полыни поверх угля. В Енакиево ему дали грузовик. И в степи по пути к Донецку они встретили идущий навстречу "виллис" наркома черной металлургии Ивана Тевосяна.
Вышли из машин, пожали руки. Тевосян тоже заканчивал МГА, и с Андреевым они приятельствовали со студенчества, а после академии вместе были на стажировке в Германии на заводах Круппа. И Тевосян сказал только две фразы: "Был у тебя. Завода нет".
Через полгода Донецкий металлургический даст первую продукцию - потому что война и стране нужен металл. Через четыре года, 18 июля 1947 г., директор Андреев встанет из-за стола, чтобы отдать секретарю подписанный приказ, и упадет на пол прямо в своем кабине.
Инфаркт. 49 лет.
Некролог от трудового коллектива начинался словами: "Павел Васильевич умер, как на поле брани...". Хоронить его будет, как вы видите, весь город. Ни одного из директоров больше так не хоронили.
Я долго думал - как вообще объяснить эту искреннюю народную любовь к "военным директорам"? Ведь если по-честному, люди тогда жили плохо. Люди вообще никогда так плохо не жили, как в военное и послевоенное время. И эти самые директора были вовсе не добренькие начальники - напротив, это были очень жесткие руководители, спрашивающие с работников полной мерой, гораздо серьезнее, чем когда-либо потом. То есть живешь ты очень плохо, на работе с тебя дерут три шкуры - откуда любовь?
Мне кажется, всему виной два обстоятельства. Эти люди не делали карьеру, а спасали страну. Это раз. А второе - себя эти директора не жалели гораздо сильнее, чем подчиненных.
Люди это видели, люди вообще все видят и все понимают.
И еще две фотографии - Павел Васильевич Андреев в 1934 году, более поздних фото я не нашел.
Могила Андреева в Сталино в 1947 г. Позже прах Павла Васильевича по просьбе семьи был перенесен в Москву, на Нововведенское кладбище, где и сейчас покоится.
Павел Андреев, Донецкий металлургический
lj_vad_nes
08-12-2017 13:49
К вопросу о директорах заводов военного времени, раз уж поднял эту тему.
Редкое фото от 21 июля 1947 года. Донецк хоронит директора своего завода Павла Васильевича Андреева.
Павел Васильевич, еще один выпускник металлургического факультета Горной академии, еще до войны был главным инженером Донецкого металлургического. В ночь на 7 сентября 1943 года, когда еще шли бои на подступах к Сталино (так тогда назывался Донецк), Павлу Васильевичу, работавшему тогда на Урале, зачитали приказ о возобновлении деятельности металлургического завода в Сталино, организации восстановительных работ и назначении его директором завода.
Именно Андреев поднимал завод в прямом смысле слова из руин - потому что после взятия города завод представлял собой кучу битых кирпичей с торчащими из нее железками. Интересно, что как минимум три независимых источника упоминают один и тот же эпизод. До Донецка Андреев добирался в тендере попутного паровоза, настелив полыни поверх угля. В Енакиево ему дали грузовик. И в степи по пути к Донецку они встретили идущий навстречу "виллис" наркома черной металлургии Ивана Тевосяна.
Вышли из машин, пожали руки. Тевосян тоже заканчивал МГА, и с Андреевым они приятельствовали со студенчества, а после академии вместе были на стажировке в Германии на заводах Круппа. И Тевосян сказал только две фразы: "Был у тебя. Завода нет".
Через полгода Донецкий металлургический даст первую продукцию - потому что война и стране нужен металл. Через четыре года, 18 июля 1947 г., директор Андреев встанет из-за стола, чтобы отдать секретарю подписанный приказ, и упадет на пол прямо в своем кабине.
Инфаркт. 49 лет.
Некролог от трудового коллектива начинался словами: "Павел Васильевич умер, как на поле брани...". Хоронить его будет, как вы видите, весь город. Ни одного из директоров больше так не хоронили.
Я долго думал - как вообще объяснить эту искреннюю народную любовь к "военным директорам"? Ведь если по-честному, люди тогда жили плохо. Люди вообще никогда так плохо не жили, как в военное и послевоенное время. И эти самые директора были вовсе не добренькие начальники - напротив, это были очень жесткие руководители, спрашивающие с работников полной мерой, гораздо серьезнее, чем когда-либо потом. То есть живешь ты очень плохо, на работе с тебя дерут три шкуры - откуда любовь?
Мне кажется, всему виной два обстоятельства. Эти люди не делали карьеру, а спасали страну. Это раз. А второе - себя эти директора не жалели гораздо сильнее, чем подчиненных.
Люди это видели, люди вообще все видят и все понимают.
И еще две фотографии - Павел Васильевич Андреев в 1934 году, более поздних фото я не нашел.
Могила Андреева в Сталино в 1947 г. Позже прах Павла Васильевича по просьбе семьи был перенесен в Москву, на Нововведенское кладбище, где и сейчас покоится.
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
К вопросу о директорах заводов военного времени, раз уж поднял эту тему.
Редкое фото от 21 июля 1947 года. Донецк хоронит директора своего завода Павла Васильевича Андреева.
Павел Васильевич, еще один выпускник металлургического факультета Горной академии, еще до войны был главным инженером Донецкого металлургического. В ночь на 7 сентября 1943 года, когда еще шли бои на подступах к Сталино (так тогда назывался Донецк), Павлу Васильевичу, работавшему тогда на Урале, зачитали приказ о возобновлении деятельности металлургического завода в Сталино, организации восстановительных работ и назначении его директором завода.
Именно Андреев поднимал завод в прямом смысле слова из руин - потому что после взятия города завод представлял собой кучу битых кирпичей с торчащими из нее железками. Интересно, что как минимум три независимых источника упоминают один и тот же эпизод. До Донецка Андреев добирался в тендере попутного паровоза, настелив полыни поверх угля. В Енакиево ему дали грузовик. И в степи по пути к Донецку они встретили идущий навстречу "виллис" наркома черной металлургии Ивана Тевосяна.
Вышли из машин, пожали руки. Тевосян тоже заканчивал МГА, и с Андреевым они приятельствовали со студенчества, а после академии вместе были на стажировке в Германии на заводах Круппа. И Тевосян сказал только две фразы: "Был у тебя. Завода нет".
Через полгода Донецкий металлургический даст первую продукцию - потому что война и стране нужен металл. Через четыре года, 18 июля 1947 г., директор Андреев встанет из-за стола, чтобы отдать секретарю подписанный приказ, и упадет на пол прямо в своем кабине.
Инфаркт. 49 лет.
Некролог от трудового коллектива начинался словами: "Павел Васильевич умер, как на поле брани...". Хоронить его будет, как вы видите, весь город. Ни одного из директоров больше так не хоронили.
Я долго думал - как вообще объяснить эту искреннюю народную любовь к "военным директорам"? Ведь если по-честному, люди тогда жили плохо. Люди вообще никогда так плохо не жили, как в военное и послевоенное время. И эти самые директора были вовсе не добренькие начальники - напротив, это были очень жесткие руководители, спрашивающие с работников полной мерой, гораздо серьезнее, чем когда-либо потом. То есть живешь ты очень плохо, на работе с тебя дерут три шкуры - откуда любовь?
Мне кажется, всему виной два обстоятельства. Эти люди не делали карьеру, а спасали страну. Это раз. А второе - себя эти директора не жалели гораздо сильнее, чем подчиненных.
Люди это видели, люди вообще все видят и все понимают.
И еще две фотографии - Павел Васильевич Андреев в 1934 году, более поздних фото я не нашел.
Могила Андреева в Сталино в 1947 г. Позже прах Павла Васильевича по просьбе семьи был перенесен в Москву, на Нововведенское кладбище, где и сейчас покоится.
Ефим Великий
lj_vad_nes
07-12-2017 20:11
В следующем году НИТУ МИСиС, где я работаю, празднует столетие. В этой связи в последнее время я много читаю биографий выпускников нашего вуза. От некоторых просто впадаю в оцепенение - настолько велико их поражающее действие.
Вы вот, например, знаете, что это за дедушка пенсионного возраста семитской наружности? Ну, который справа со злобным лицом неумело позирует у яблони? У, брат!!! Это Ефим Павлович Славский, человек невозможной, немыслимой биографии.
Полукровка - маму звали Евдокия Петровна. Папа, отставной царский солдат Файвель Славский, подарил мальчику отчество "Павлович", и больше ничего сделать не успел, поскольку рано умер. Родился и вырос мальчик на землях Области Войска Донского, что уже как-бы внушает. Еврейский мальчик, выросший среди казаков - это похлеще любого Маугли. Но мальчик Фима всю свою жизнь занимался тем, что убивал стереотипы.
Трудовую деятельность начал шахтером на угольных шахтах Макеевки. Как по другому поводу писал Жванецкий: "Еврей в угле - уже смешно". Но Славский на этом не остановился. В стране произошла революция, и еврея-шахтера сменило не менее экзотическое словосочетание "еврей-буденновец". Да-да, те самые "Мы красные кавалеристы, и про нас...". Всю Гражданскую войну Ефим Славский прошел в составе Первой Конной. Из-за огромной физической силы и безоглядной храбрости в армии был в большом авторитете. Был лично знаком и уважаем легендарными командармами Буденным, Дыбенко, Фрунзе. Член РКП(б) с апреля 1918 года. В составе Первой Конной воевал до осени 1923 года, службу закончил в должности комиссара полка Отдельной Особой кавалерийской дивизии Первой конной армии.
Как вспоминал академик Сахаров: "В прошлом Славский — один из командиров Первой Конной; при мне он любил вспоминать эпизоды из этого периода своей жизни. Под стать характеру Славского его внешность — высокая мощная фигура, сильные руки и широкие покатые плечи, крупные черты бронзово-красного лица, громкий, уверенный голос". После этого Славский еще пять лет служит в Красной армии, до 1928 года. А потом следует очередной немыслимый кунштюк.
В 1928 году, на четвертом десятке лет от роду боевой командир Ефим Славский, не имевший даже среднего образования, по призыву партии отправляется учиться инженерному делу. Это был новый, необычный контингент студентов – так называемые "парттысячники", которых партия передвинула с практической работы для изучения науки и техники. Полгода Славский с остервенением штудировал учебники, а потом поступил в Московскую горную академию (из которой, собственно, и вырос МИСиС). Учил его, кстати, еще один легендарный товарищ, Василий Семенович Емельянов, закончивший эту же академию по первому призыву "красной профессуры".
В 1933 году Славский закончил получать высшее образование и по распределению поехал на завод «Электроцинк» в город Орджоникидзе, где начал последовательное продвижение по ступеням карьерной лестницы: инженер, начальник цеха, главный инженер, директор завода. Карьера, правда, чуть не рухнула под откос в 1936 году, когда из-за дружбы с "махровым троцкистом инженером Мамсуровым" Славский был исключён из партии и чуть не угодил под маховик репрессий, но повезло – за него вступился коллектив. Надо отметить, что подчиненные его любили всегда, несмотря на дико авторитарный стиль руководства. Решением общего партсобрания завода исключение из партии было признано «перегибом» и заменено на строгий выговор.
В 1940 году Славского, как многократно доказавшего собственную компетентность руководителя, повышают: с маленького «Электроцинка» его переводят в Запорожье руководить Днепровским алюминиевым заводом. К 1941 году этот завод уже давал две трети отечественного алюминия.
За неделю до начала войны Ефим Павлович был утверждён заместителем наркома цветной металлургии, однако вступить в новую должность так не успел - вернулся из Москвы в Запорожье, чтобы сдать дела, но вместо передачи дел ему пришлось под огнём немецкой артиллерии эвакуировать завод на Урал. С еврейской тщательностью он снял на заводе все, вынес под метелочку, даже кабель из стен повыдергивал! Завод покинул последним, за несколько часов до того, как немцы прорвались на левый берег Днепра. За эту операцию Славский был награждён своим первым орденом Ленина.
На Урале Славский получает новое задание – строительство и запуск на базе предприятия в городе Каменск-Уральский крупнейшего в стране алюминиевого завода. Дело в том, что уже в 1941 году СССР оказался в отчаянном положении – мы практически остались без алюминиевой промышленности. Все имеющиеся предприятия - Днепровский, Волховский и Тихвинский алюминиевые заводы были оккупированы. Остался только сравнительно небольшой Уральский алюминиевый завод. Оборудование, правда, успели вывести – самЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
В следующем году НИТУ МИСиС, где я работаю, празднует столетие. В этой связи в последнее время я много читаю биографий выпускников нашего вуза. От некоторых просто впадаю в оцепенение - настолько велико их поражающее действие.
Вы вот, например, знаете, что это за дедушка пенсионного возраста семитской наружности? Ну, который справа со злобным лицом неумело позирует у яблони? У, брат!!! Это Ефим Павлович Славский, человек невозможной, немыслимой биографии.
Полукровка - маму звали Евдокия Петровна. Папа, отставной царский солдат Файвель Славский, подарил мальчику отчество "Павлович", и больше ничего сделать не успел, поскольку рано умер. Родился и вырос мальчик на землях Области Войска Донского, что уже как-бы внушает. Еврейский мальчик, выросший среди казаков - это похлеще любого Маугли. Но мальчик Фима всю свою жизнь занимался тем, что убивал стереотипы.
Трудовую деятельность начал шахтером на угольных шахтах Макеевки. Как по другому поводу писал Жванецкий: "Еврей в угле - уже смешно". Но Славский на этом не остановился. В стране произошла революция, и еврея-шахтера сменило не менее экзотическое словосочетание "еврей-буденновец". Да-да, те самые "Мы красные кавалеристы, и про нас...". Всю Гражданскую войну Ефим Славский прошел в составе Первой Конной. Из-за огромной физической силы и безоглядной храбрости в армии был в большом авторитете. Был лично знаком и уважаем легендарными командармами Буденным, Дыбенко, Фрунзе. Член РКП(б) с апреля 1918 года. В составе Первой Конной воевал до осени 1923 года, службу закончил в должности комиссара полка Отдельной Особой кавалерийской дивизии Первой конной армии.
Как вспоминал академик Сахаров: "В прошлом Славский — один из командиров Первой Конной; при мне он любил вспоминать эпизоды из этого периода своей жизни. Под стать характеру Славского его внешность — высокая мощная фигура, сильные руки и широкие покатые плечи, крупные черты бронзово-красного лица, громкий, уверенный голос". После этого Славский еще пять лет служит в Красной армии, до 1928 года. А потом следует очередной немыслимый кунштюк.
В 1928 году, на четвертом десятке лет от роду боевой командир Ефим Славский, не имевший даже среднего образования, по призыву партии отправляется учиться инженерному делу. Это был новый, необычный контингент студентов – так называемые "парттысячники", которых партия передвинула с практической работы для изучения науки и техники. Полгода Славский с остервенением штудировал учебники, а потом поступил в Московскую горную академию (из которой, собственно, и вырос МИСиС). Учил его, кстати, еще один легендарный товарищ, Василий Семенович Емельянов, закончивший эту же академию по первому призыву "красной профессуры".
В 1933 году Славский закончил получать высшее образование и по распределению поехал на завод «Электроцинк» в город Орджоникидзе, где начал последовательное продвижение по ступеням карьерной лестницы: инженер, начальник цеха, главный инженер, директор завода. Карьера, правда, чуть не рухнула под откос в 1936 году, когда из-за дружбы с "махровым троцкистом инженером Мамсуровым" Славский был исключён из партии и чуть не угодил под маховик репрессий, но повезло – за него вступился коллектив. Надо отметить, что подчиненные его любили всегда, несмотря на дико авторитарный стиль руководства. Решением общего партсобрания завода исключение из партии было признано «перегибом» и заменено на строгий выговор.
В 1940 году Славского, как многократно доказавшего собственную компетентность руководителя, повышают: с маленького «Электроцинка» его переводят в Запорожье руководить Днепровским алюминиевым заводом. К 1941 году этот завод уже давал две трети отечественного алюминия.
За неделю до начала войны Ефим Павлович был утверждён заместителем наркома цветной металлургии, однако вступить в новую должность так не успел - вернулся из Москвы в Запорожье, чтобы сдать дела, но вместо передачи дел ему пришлось под огнём немецкой артиллерии эвакуировать завод на Урал. С еврейской тщательностью он снял на заводе все, вынес под метелочку, даже кабель из стен повыдергивал! Завод покинул последним, за несколько часов до того, как немцы прорвались на левый берег Днепра. За эту операцию Славский был награждён своим первым орденом Ленина.
На Урале Славский получает новое задание – строительство и запуск на базе предприятия в городе Каменск-Уральский крупнейшего в стране алюминиевого завода. Дело в том, что уже в 1941 году СССР оказался в отчаянном положении – мы практически остались без алюминиевой промышленности. Все имеющиеся предприятия - Днепровский, Волховский и Тихвинский алюминиевые заводы были оккупированы. Остался только сравнительно небольшой Уральский алюминиевый завод. Оборудование, правда, успели вывести – сам