Две женщины (Елена Шиловская и Любовь Белозерская) считали себя вдовами Михаила
Афанасьевича, и еще, наверное, с десяток - музами и прототипами его Маргариты. И
только первая жена Булгакова, Татьяна Лаппа (по последнему мужу - Кисельгоф),
долгое время держалась в тени :
МАРГАРИТА
Булгакова давно уже не было в живых, когда "Мастера и Маргариту", наконец,
опубликовали в журнале "Москва". Маргарита Петровна Смирнова, женщина пожилая,
но все чудно красивая, прочла и ахнула: "А ведь это про меня! В каком же году
это было? В тридцать шестом, или в тридцать седьмом, а, может, в тридцать
восьмом?"
В тот день она, никуда не торопясь, шла по Мещанской улице, наслаждаясь
неожиданной свободой: дети на даче, муж в командировке. Пахло весной, солнце
сияло, все кругом было звонко и весело, и Маргарита, сменив, наконец, тяжелую
шубу на щегольское пальто, шла легко. В одной руке, обтянутой длинной шелковой
перчаткой, она несла ветку мимозы, в другой - сумочку с вышитой бисером желтой
буквой "М". "Помедлите минутку! - взял ее за локоть какой-то мужчина. - Дайте же
мне возможность представиться! Меня зовут Михаил Булгаков". Маргарита Петровна
окинула его взглядом: небольшого роста, глаза синие, лицо подвижное и нервное,
как у артиста. Разговор завязался сам собой - как будто эти двое знали друг
друга всю жизнь, и расстались только вчера. Они шли, не замечая города, и
несколько раз миновали переулок, куда Маргарите надо было сворачивать к дому.
Постояли на набережной. Подставив ветру лицо, она сказала, что любит стоять на
носу корабля - словно летишь над водой, и делается так хорошо, озорно... Потом
говорили о современной литературе, и о весне, и о том, что он, кажется, видел ее
несколько лет назад в Батуми ("Это правда, я была там с мужем"), и о том, что у
нее грустные глаза: Маргарита Петровна созналась: ее муж, инспектор железных
дорог - человек скучный и бесконечно чуждый ей.
Условились встретиться через неделю. Она вошла в свой дом, оглядела его, как
будто не узнавая, бросила взгляд в окно: Булгаков стоял на улице и шарил глазами
по этажам. Всю неделю Маргарита Петровна ходила как в тумане. Решила: пока не
поздно, нужно все это прекратить! "Я вас никогда не забуду", - сказал ей на
прощание опечаленный Булгаков. Он остался на месте, Маргарита пошла прочь:
МАРИЯ И ЛЮБОВЬ
Мария Георгиевна Нестеренко держала журнал "Москва" на видном месте и,
перечитывая рассказ Мастера о том, как Маргарита приходила к нему на свидания в
его полуподвальчик на Арбате, узнавала каждую мелочь и радовалась: "Как это
мило, что Мака описал наш с ним роман!"
Впрочем, в жизни все было наоборот: в полуподвале жила сама Маруся Нестеренко, а
Булгаков к ней приходил. С улицы нужно было идти через дворик, мимо трех ее окон
на уровне земли. И Маруся всегда по башмакам узнавала, кто идет. Часто Булгаков
стучал носком башмака по стеклу, и она шла открывать. Она звала его "Мака".
Впрочем, в те времена Булгакова так звали все - с легкой руки его тогдашней
жены, Любови Евгеньевны Белозерской.
"Блестящая женщина, но Мака с ней несчастлив", - считала Маруся. Белозерская -
остроумная, светская женщина, гостеприимная и кокетливая. Она вечно была чем-то
увлечена: то верховой ездой, то автомобилями, и в доме толклись какие-то
жокеи... А Булгаков был нелюдим, все больше тосковал - его не печатали, пьесы
запрещали, и в газетах то и дело затевали травлю. Дело кончилось фобиями:
Булгаков боялся то улицы, то темноты, то сырости: Однажды ползал по углам на
четвереньках - в халате, в колпаке, с керосинкой в руках - ему все казалось, что
квартиру нужно просушить. Вошла Маруся, Михаил Афанасьевич сказал: "Умоляю, не
говори Любе". Боялся, что жена станет смеяться над ним со своими гостями.
Телефон у Булгаковых висел над письменным столом, и Белозерская все время
болтала, мешая мужу писать. "Люба, так невозможно, я работаю!", - сказал он
однажды. А она ответила: "Ничего, ты же не Достоевский":
:"Чушь, - сказала постаревшая, но по-прежнему весьма светская Любовь Евгеньевна
Белозерская, когда ей передали, что Маруся Нестеренко считает себя прототипом
булгаковской Маргариты. - Мака никогда не относился к ней всерьез": Белозерская
прекрасно понимала, что за женщина на самом деле описана в романе: зеленые глаза
с легкой "косинкой", черные брови дугами, кожа, будто светящаяся изнутри, и
буйный нрав, и хохот - это же портрет самой Любови Евгеньевны в молодости! И
ведь это ее Мака любил до самозабвения, когда начинал писать свою главную книгу!
ЕЛЕНА
Елене Сергеевне - третьей и последней жене Михаила Афанасьевича Булгакова - не
было нужды ждать публикации в журнале "Москва". Она читала "Мастера и Маргариту"
по мере написания, а со временем просто выучила роман наизусть. Да и как могло
быть иначе, если книга написана о ней самой! Мишенька описал все с почти
документальной точностью: Елена Сергеевна жила, как у Христа за пазухой, не зная
ни в чем отказа, не прикасаясь к примусу... У нее был
Читать далее...