- Пираты на Билетку есть? - спрашиваю я и, немного помедлив, добавляю: - обычные.
 - Есть, - говорит опешившая Чудесная спасительница.
 - Беру, - говорю я и, немного помедлив, добавляю: - делюкс.

***

 - Химия, буэ, -говорит мама.
 - Да, - говорю я и сразу же добавляю: - химия.

Говоря обобщённо, я не против «самовольно спадающих штанов». Но я не сторонник радикальных методов порабощения.

 

Заранее предугадав сию каверзную ситуацию (читай – задавание вопросов, находящихся вне моей компетенции), я рискну поступить некультурно, ответив вопросом на вопрос. Итак, всё же, какое отношение к политической журналистике имеет сольфеджио на баяне?

 

Какая тогда разница?
Я всё равно боюсь людей.
Я всё равно боюсь слияния и поглощения.

Муха-сука, что ты, мать твою, опять собираешься творить? Да ты застряла в пятимиллионном круге авантюр только накануне. И продолжаешь. Муха-сука, какого чёрта, каких чертей? С каким ещё чёртом? Да прекрати. Да ну, не надо. Тебя скоро перестанут устраивать любые выходы из получающихся ситуаций и... Да не озвучиваю я, ты же не любишь. И она мне даже не поверила, что я влюбилась. Муха-сука, мы не об этом. Стань уже взрослой. Да не требует всего этого твой мусорный мешок в организме. Хлам, Мух. Хлам. Ты в хлам. Да мне хоть журавль в руке. Нахуя мне журавль, а? Из чего он, чей он, какого чёрта? Мне врачи так говорили. Шутили, ещё скажи. А я ничего не меняю. Всё на своих местах. Жалуюсь? Ну и иди. Да куда уже? Муха-сука, а ты же следишь и правильно, кстати, делаешь. Ты живучая, потому что тебе срать. Лишь бы глаза с утра накрасить, да? А если он есть, то... Да ну, куда же ты... Мне не срать! Муха-сука, муха-сука, снова театр? Да только если теней и бумажек. Попалась? Слушай, да всё и так уже почти на поверхности. Надо меняться? Меняться, да? Муха-сука, да я же из лучших побуждений... А мне не срать!
Ну хорошо, картины станут ярче. Меняюсь. Ха.


Все совпадения с реальными людьми или событиями вымышлены или используются в пародийных целях.

Некая невидимая липко-тягучая субстанция застревает комком недожёванных истин поперёк сжатого в кулак горла. Все предметы в сужающейся комнате завёрнуты в плотный полиэтилен. Человек-точка-икс покрывается горячей испариной и пытается переосилить чёткое межпространственное ощущение, превратив его в абстрактные картины. Нет. Комната сужается и не даёт дышать. Окно слишком высоко, чтобы дотянуться до него молодыми морщинистыми пальцами.

Судорога.

Человек-точка-икс желает одного: покурить. То, что ему уже не выжить, он знает. Собственной рукой он царапает лицо своего противника, извечного врага, запершего его здесь и перекрывшего выходы. Человек-точка-икс в комнате один. Один. Царапает врага, замешивая его жилисто-картонное лицо в комкообразный винегрет. Вражеский винегрет.

Сука.

Судорога.

Нехватка воздуха сказывается на расширении пропасти открытого сознания, захватившего в свою кожано-воздушную пасть неравноценные отрезки оставляющей человека-точку-икс жизни. Память? Нет, только покурить, умоляю.

Судорога.

Потолок расцветает калейдоскопическими узорами, прожёвывая завёрнутого в полиэтилен человека-точку-икс. А первый раз было не так страшно? А что ты хотел?

Покурить.

Судорога.

Судорога.

Туда и дорога.

Сука.

[700x525]

Это цитата сообщения keri-keri Оригинальное сообщение

.


ну вот
все эмо стали нью рэйверами

- Ну, может, вместе тогда?
- Но я никогда не был в Июле. Как меня там встретят?
- Не проблема. Сейчас как раз действуют очень выгодные предложения.
- Я почти согласен лететь. Сколько это будет стоить?
- Давай! Цена - примерно семь месяцев. Но уже начала действовать скидка почти на два дня.
- Я согласен. Не так уж и дорого.
- Июль, мы летим!
- Летим мы, Июль!
[260x699] [283x698]

Открыв окно, махнув головой в сторону тухлого сырного московского солнца...
Лизнув обветренные сухие губы...
Нырнув зрением в пустоту первоянварских улиц окраины города...
Моргнув красно-чёрными влажными глазами. Несколько раз моргнув...
Улыбнувшись коричнево-жёлтым, истинно утренним образам в голове...
Продрогнув всем существом от тихо прокравшегося в квартиру мороза...
Проникнув слухом в гул официально не проснувшегося движения машин...

Задержав глупую улыбку на  чуть большем размера носа расстоянии от прослезившихся глаз, мужского и женского...

Я вдруг поняла, что ко мне пришёл не новый год  -  ко мне пришла весна.
Весна наступила, понимаешь?

Ну или как-то так.

Все уже достаточно милы и пьяны от одного ощущения ожидания голубых огоньков. Красные и зеленоватые (ну, цвета морской волны, как чудо) тоже сойдут. Лишь бы огоньки. И грубо упасть в отмеренное темнотой пространство времени суток. Человек, ты уже почти не пробка. Разлагаясь. Хватит, человек. От тебя пахнет спиртовым раствором табака и жевательной резинки. Звук. Звук. Звук. В прошлом году это было совсем не так. Тогда Лёша умер (он сам так сказал, но это оказалось ложью) и появился Никита (но Никита ли это был?). А ещё я разнесла себе лицо взбитыми сливками. Но это было так смешно, право, так смешно, дорогие мои. И, конечно, лезет обниматься. Извини. Прощаю. Но только не вместе.

Я уже достаточно маленькая, чтобы решать самой. И достаточно взрослая, чтобы нарушить твои планы.

Звук. Звук. Звук.

 

Может Леша правда умер и больше не несёт людям радость своих встреч?

Ну, уже не образно выражаясь. Мы же его видели. Другого. Тогда.

 

Звук. Звук. Звук.

Падение?

Ну вот, хочешь сказать, я была неправа. (?)

Я не... Состояние? А.
Не трожь. Дрожь. Хочешь?

Ну бери.

У меня нет друзей, не с кем праздновать ебучий новый год, нет состояния, нет желания, нет, нет, нет.


Есть скорость. Есть, есть, есть.

Однажды мы поехали в весёлое школьное путешествие.
Чух-чух-чух-чух.
На поезде я ехала не впервые.
Москва - Нижний Новгород.
Чух-чух-чух-чух.
Куча остановок, курица в фольге и дикое отвращение к туалетам - вот почти и всё, что умещалось в детском сознании.
Куча остановок... Больших и маленьких. И потерянное сцепление с внешним миром захламлённого купе.

Чух-чух-чух-чух.

И тогда меня в очередной раз некстати заклинило.  "Поезда под откос."
"Поезда под откос - поезда под откос - поезда под откос - поезда под откос."

-Поезда под откос.
-Даша, нельзя так говорить.
-Почему? Поезда под откос.
-Потому что мы в поезде. Можно сглазить... Накаркать!
-И что? Поезда под откос.
-Замолчите, юная леди!
...

И все, включая меня, знали, что так нельзя говорить. Но всем хотелось, чтобы я так говорила.
Тогда, благодаря мне, в нашей жизни случилось бы что-то поинтереснее средней полосы России за окном.

Чух-чух-чух-чух.
И я говорила.
Поезда под откос.

Чем дольше это существо смотрит на меня двумя абсолютно разными глазами с пыльной поверхности зркала, тем быстрее во мне крепнет желание убить его.

Остаёмся в центре бури отгрызать облупившийся лак с ногтей. И тянется, тянется, тянется канат.
В одну сторону. В другую. В другую сторону. И снова в другую.
И мы тут как бы ни при чём. Буду драться кирпичом. А кирпич сломается. Тогда дружба начинается. И пуля шальная. На исповедь в зашторенную комнату со свечами и музыкой. Чёртова шальная пуля. Исповедь? Рано. Не весь лак отгрызла. На нём лица нет. Ну так...  Нечего выпендриваться. А зачем ты просишь прогулки за руку? И вообще... Оставь в покое всё, что смог сохранить. Ты понял, надеюсь. Догадки были верными.


Было время, когда все мои эксперименты оставались на уровне неразруленной детской игры. Но на крутых поворотах я принимала позицию азартного гонщика, рискуя и нездорово интересуясь последствиями. А мне так м... лет. А мне так нравится ложь. Чем тщательнее её продумываешь, тем хуже получается спектакль. Импровизация. Акробаты. Клоунессы. Эксперименты над собой, людьми, отношениями, образами приближённого и отдалённого пространства... Так люблю себя, так тебя ненавижу. Да шучу я. Ты можешь сидеть рядом до того момента, пока мне в голову не придёт идея убежать.
И я убегу.
И я убегу.
И я убегу.

 

Вы рекомендовали меня своим друзьям.

- У неё губы вкуса клубники…

И слышали всё, что я, надрываясь, шептала вам вслед, но не реагировали.

Люди впитывали это расширенными порами и заполняли мной чашки за обеденным столом.

Что в результате?

-Без результата…

 

 

Уроды. Бесчувственные уроды. Это была малина.

...

 

Острое ощущение. Зазубренные грани впивающегося в мякоть лезвия. Как по маслу. Масло масляное. Слишком приближенные объекты. Сильное увеличение. Перепутанные буквы и номера. Набираем скорость. Бежим. Ещё скорость. Озябшие пальцы. Дрожь в коленях. Перебор. Озноб. Температура. Перебор. Повторный набор. Скорость.

Мамуль, не беспокойся: я говорила о кофе.

Самым главным доказательством моего нормального психического состояния прошу считать тот факт, что я всё ещё твёрдо осознаю, как с каждым днём придвигаюсь на дюйм-два (три, десять, четырнадцать) к полному забытью и сумасшествию. Ну, настоящие психи никогда не признаются в своих отклонениях... А я их (отклонения), наверное, придумываю. И всё такое.

Так естественно быть неестественной. Такая я вся... ну... неестественная.

Я так устаю... Есть, что рассказать... Но...
Воды...
Жар... Холод...

"Знаешь, иногда мне очень сильно хочется подстроить са...Ну, я не знаю, как сказать... Нет, нехорошо так говорить."

Вот видите.
Мне хватает сил вовремя заткнуться.