Представляете...
Нет, ну как вы можете себе представить!
Это невероятно, но у меня растут рога. Самые настоящие рога пробивают кожу головы. А место-то выбрали какое подходящее, ух. Прям хорошо. И скоро их можно будет увидеть. А пока только ощутить можно. Вчера приезжала мама - щупала. Удивлялась и смеялась.
А меня тошнило от волнения и трясло сильно-сильно.
Очень прям всё нехорошо. Но кое-что спасает. Например, спонтанные встречи, случайные кадры, дурацкие тексты группы "Ленинград", пиво, рваная шаурма и чужой зонт.
Но это, конечно, не главное. Главное - фраза "наберу-ка я полон рот ягодок". Прямо под поганой вишней, что стоит около дороги и двенадцатиэтажного жилого дома.
Я восславляю неведомые силы, поднимая руки к медленно падающей на меня земле. У моих бессониц плачущие матери, из моих ладоней вырастает поспевшая дрожь. Бегу, задыхаюсь на пятой ступеньке, лечу высоко - вылечить не могу. И не хочу, конечно. Я теряю жизненно важные позиции и распускаю швы на не успевших затянуться ранах. Лето превращается в кровавую мозоль, и каждый день натирает ноги в попытке дойти до сути.
Будь моя на то воля, я бы вернула себе нездоровое воображение и научилась бы им толково распоряжаться.
Есть такие девушки, которые питаются только никотиновым воздухом и запоминают все выражения лиц. У них необычные имена и смазанный лак на ногтях, а когда они идут по улице, то не знают, куда смотреть. Шаг, ещё один, гул поездов в стенках сосудов, ночные тамбуры между плацкартной неизбежностью. Девушка, куда Вы? Молчит. Боится. Таких редко угощают незнакомые мужчины в барах, такие отворачиваются от светских сплетен и влюбляются в вымышленных персонажей. У этих девушек быстро выцветают на солнце глаза и кожа боится мороза. У них нет фотографий на фоне памятников и диванов, а цветы они получают только от мусорных баков, когда выходят покурить на лестничную клетку. У них в груди – два лёгких, и оба безнадёжные. Такие девушки спешат куда-то, бегут, боятся опоздать, а потом осознают, что у них нет цели. Девушка, да куда же Вы? Молчит. Значит, подзарядила свой плеер. Значит, не слышит, как весна разбивает лёд, а лето расправляет паруса. Такие девушки слабо верят в судьбу и существуют в противовес законам мироздания. Заболевая – не лечатся, отчаиваясь – продолжают жить и соблюдать свою воздушную диету, окрашивая в жёлтый цвет кожу указательного и среднего пальцев. Они смеются над глупостями, и пьют, не закусывая. Девушка, да почему Вы… А, ладно, нам не по пути. Обернулась, улыбнулась, ушла. Такие девушки похожи на рано покинувших их отцов, и поэтому они никогда не плачут. Такие восхищаются женской красотой и ломают глаза, читая книги в интернете. Случалось ли Вам видеть таких девушек? Если нет, то у Вас больше не будет шанса. Завтра начнётся Третья Мировая, и они будут первыми в рядах добровольцев.
У меня длинные руки. Трясутся. Возможность. А когда я боюсь, ох, что случаетсякогдаябоюсь.
Привет. Меня зовут Даша, и я алкоголик.
Хватит путать слова "одеть" и "надеть". Пожалейте моих нервных червяков внутри.
Больше люблю, когда меня называют Дарьей, но это уже совсем другая история.
Странно, когда по тебе ползают гусеницы стотонных танков, а ты лежишь, закрыв глаза, и представляешь кучевые облака, улыбаясь от блаженства. Но я не о том. Я почти дала обет безбрачия, потом поняла, что не могу выражать свои мысли вслух, начала плакать и снова напилась. Больше не воспринимаю их. Больше не зовут. Ни на встречу, ни уменьшительно-ласкательными.
Хочу ли вернуть?
Нет. Хочу научиться принимать это таким, как оно есть. Ещё много чему хочу научиться. А целоваться хочу только когда пьяна. Да и вообще хоть немного жить начинаю только после первой рюмки. А потом просыпаюсь утром и ничего не хочу. Ведь жить-то недолго осталось. Но мне не себя жалко, а маму свою.
Я-то вполне счастлива. Я же хоть немного выжила и теперь могу творить что угодно. Срок ограничен. Успейте выпить ваше «Чудо» (молочное) до истечение срока годности.
Я разучилась говорить. Так и не научившись жить.
Пристрастие к алкоголю. Потому что я настроена на отрицание иных путей.
А потом
суп с котом.
Отрицаю всё. Ничего сильнее, никого слабее.
Настрой на продолжение.
Исказилась.
Прелесть. Преобразилась
Уродство.
Ничего иного.
Ой-ой-ой.
Ненавижупраздники.
Никуда и некуда.
Он мне кричал на ухо, минуя биты:
"Мы с тобой вымирающий вид".
А потом сказал, чтобы я берегла себя.
И даже то, что он называл меня "солнце моё",
не испортило моего мнения о нём.
Я вообще не думала, что так бывает.
Но рассказывать об этом очень долго и нудно.
Ночь удалась.
Я возвращаю. Возвращаюсь.
Кажется, ждут.
Чем чаще и чем глубже, тем скорее хочется застрять.
Или вперёд.
Намного.
Предугадать.
Возврат и возвращение.
Я никак не могу осознать всю серьёзность ситуации.
Мне бы сейчас хотелось вернуть. Не просто вернуться, а вернуть. Помыть волосы Эльсевом, выйти голой на балкон Конака, закурить Мальборо Лайтс, глотнуть Туборг Грин, посмотреть вниз на танцпол Грин Гардена, накраситься Макс Фактором, Сефорой, Клиником и пр., завернуться в полотенце, встретить в дверях соседей по улице (из Хуски А, Хуски Б, Кинга, Амфоры и пр.)/хостелу (Конак, само собой)/кровати в дверях, предложить Туборг, Джек Дениэлс, Ольмеку, Мартини, Розовую Хуху и пр., согласится на Эфес, Базуку и пр., одеться в первое попавшееся под руки, продолжать курить Мальборо, смеясь, спустится в Грин Гарден, покурить кальян, послушать музыку из чартов Эмтиви и хит-парадов лета 2008, выпить несколько стопок Камино, сесть на автобус до города, доехать до центра, пойти в Дорс, спустится, выпить Туборг или Эфес на фонтане, подняться в Дорс, принять в подарок Белый Русский, Мохито, Секс На Пляже, Эфес и пр., пойти в Белльман, в Янус, снова к фонтану, снова в Дорс.
А утром купить донер с ближайшего лотка, сесть в такси и поехать в хостел.
Мимо моря, мимо лета, прямо в счастье.
Полуосвещение, полуотношения, полуразговоры, поцелуи только с фильтрами сигарет. Осточертела обывательщина, надоела узколобость. Кофе кастрюлями, шаги метрами, ветер ураганом, волосы соломой, пачки блоками. Приходи, забери меня. Будем вместе хоть немного. Падаю в ковёр и вырываю траншеи в ворсе. Ужинаю пивом и интернетом, завтракаю холодом и радио. Забери меня отсюда. Я не отниму много времени. Пойдём читать картины, рисовать фильмы и спать в метро. Щелчок зажигалкой, сгоревшие микросхемы, несогретые руки. «А ты Прю, потому что ты умер». Проницательно, да и желания исполняются, хотя я и не упоминал о них. Вру. Вру. Вру. Вру. Я уклоняюсь от обязанностей и не жалуюсь вслух. Просто смотрю вокруг и завидую людям. Если кто-то захочет изменить мою жизнь хоть на один градус, я очень удивлюсь. А пока все градусы только в моих руках и желудке.
Кукуруза Бондюэль сначала кажется такой охуенно вкусной.
Потом привыкаешь
Потом надоедает.
С тех пор как мне [...],
я [...] и [...]
Многие вещи так трудно сказать.
Так трудно сказать.
Даже написать трудно.
"Несмотря на то, что осадков в городе не ожидается, иногда в столице можно заметить снежинки. "Это осадки не природного, а техногенного характера", - подчеркнул представитель Гидрометеобюро. В результате деятельности ряда столичных предприятий и городских ТЭЦ из их труб выделяется теплый сырой пар, который на морозе кристаллизуется в снег. "В результате этого в отдельных районах все-таки выпадает легкий снежок", - цитирует "Интерфакс" слова синоптика." (с)
Индикаторы сломались. Остаётся просто ждать, когда неожиданно сядет батарейка, и слушать жизнь на полную громкость, не меняя яркости экрана и не выключая работающие дополнения.
Опротивело всё. Как плеер, в котором давно не меняешь музыку. А потом подсоединяешь в кои-то веки к компьютеру, начинаешь переносить файлы в папку на съёмном диске, а там нет места.
И смотришь, дурак-дураком, на длинный список треков, осточертевший уже несколько месяцев (лет?) назад. Добрая половина песен уже давно лежит «на чёрный день», «под настроение», а удалить жалко.
И тут уже два пути:
или удалить вообще всё и заново составить весь список (но так жалко, куда уж там),
или, переступив через себя, удалить одну-две дорожки, на их место залить новые, заслушать их до тошноты в ушах, а потом тоже удалить, чтобы освободить место.
Не говорите, что вы верите в реинкарнации.
А вы верите в реинкарнации?
Это такое смутное, это такое резкое. Когда пьяным чудовищем жмёшься по всем углам и кроватям, не можешь пошевелить ни одной частью тела, выжимаешь сухие слова и в то же время так чётко осознаёшь всё происходящее, что хочется рыдать от беспокойных мыслей, громом ударяющих по собственному мироощущению. Когда ловишь каждую фразу подводной пощёчиной (не такой больной, но очень обидной), гремишь щеколдами и засовами, кричишь, что просто хочешь спать.
А вокруг люди. Людей так много, что хватило бы на несколько жизней вперёд. Но ты пьяное чудовище, у тебя одна жизнь, и в ней много случайных людей со знакомыми именами. И, задыхаясь от набухающей внутри злобы, ты вжимаешься в любые поверхности, закатывая глаза и облизывая языком обветренные губы, растираешь слёзы с тушью, и понимаешь весь ужас происходящего и всю мизерность твоих проблем.
И все, кто клялся тебе в вечности, кто обещал помочь встать и дойти, отворачиваются, кидая в тебя советы и упрёки. Тогда в голову этого пьяного чудовища вдруг приходит твёрдое осознание, оно, дурное и порочное, прозревает: никому, никогда, нигде нет до него дела. А его вдруг спасают, тащат за собой в омут бесконечных ночей, водоворот саун, такси и квартир. Губят, плюют и растирают. Ложь, злоба, грусть, телефонные звонки навзрыд и неприязнь ко всему происходящему. Притворство, много людей, грубость тех, кому ты так верил и кого ждал. Никто, никогда, нигде не ждёт. Запомни, пьяное чудовище, пойми наконец.
Мотает из стороны в сторону. Похмельный синдром и обоюдные извинения. Но ты уже знаешь, что разочаруешься огромное множество раз и ещё будешь плакать. Но только если дашь слабину и сломаешь какой-то из своих внутренних элементов.
А бывают такие моменты, в которые я чувствую себя хорошо, хоть и несколько напряжённо. Например, когда эти девушки отряхивают головы от дыма сладких сигарет, снимают свои многотысячные меховые шубы и аккуратно кладут их на соседний стул, подсаживаются вплотную ко мне и начинают рассказывать о чём-то существующем, но несущественном, смеются моим грубоватым шуткам (прямо пропорциональным количеству выпитого), потягивают из трубочек цветные коктейли, усиленно жестикулируют, нелогично рассуждая о политике России и о тенденциях мировой экономики, снова вплетают в волосы вкусный дым, осматривают посетителей бара, оценивают обстановку, дают поводы для восхищения. Цветные коктейли & сладкие сигареты. Очаровательные существа.
Честно говоря, я ещё больше люблю моменты, когда какая-нибудь из таких девушек заходит всё в тот же бар, небрежно кидает свою многотысячную шубу на произвольно выбранный стул, резко садится и, забыв привычным жестом поправить причёску, выпаливает что-то вроде: «Знаешь, мне так всё надоело. Я хочу пива с кальмарами».
И, указывая пальцем на мою ковбойскую пачку, смотрит мне в глаза, с утвердительной интонацией спрашивая: «Я возьму(?)».
Тогда я убеждаюсь, что между нами огромная разница, но нет дистанции.
В первую очередь потому, что я всю жизнь играю мужчину, а они – играют мужчинами.
Потому что пришествие
это не то же самое,
что приход.