И эта часть - не последняя! Фсем пить йад и есть землю полчиса!
ЧАСТЬ IV
...Это было совсем недавно - а порой казалось, тысяча лет прошла с тех пор, как он покинул ПРУ-1 и ушёл с лимонки.
На дворе стоял 2002 год.
...Плохо птице без крыльев.
Плохо рождённому летать без скорости.
Да, у него была семья. Жена и сын. Во многом ради них он и бросил всё.
Да, у него осталось занятие - обучать курсанта ПРУ-2 Кими Райкконена на Универсальногой Солдата.
Но душа тосковала по любимому занятию.
В последний раз он видел родные "серебряные копи", когда приводил туда Кими. Выглядело это примерно так...
...В то утро Мика Хаккинен в последний раз заставил себя встать пораньше. "Всё, с завтрашнего дня плевать я на всё хотел! - решил он, копаясь в поисках камуфляжных штанов а ля Дети С Бодуна и футболки с изображением обложки любимого на тот момент "Jaktens Tid" Финнтроллей. - Пойду наконец сонетаром ф Кащенку, как Мика Люттинен и Тапио Вильска. Или на басу играть буду... где-нибуть... задолбало всё незнамо как!"
Кими, как всегда, спал под столом, нежно обнимая бутылку.
"Опять напился, свинья такая", - подумал Мика, пытаясь пинками разбудить курсанта.
- Ну блин... обнаглели совсем! Дайте поспать человеку!.. - заворчал Кими, ешо крепче прижимая к себе бутылку. Повернуться на другой бок ему помешала ножка от стола, ударив его по лбу.
- Вставай, придурок, - наклонился к нему Мика, - счастье своё проспишь. Собирайся, поехали на твою новую работу.
Всю дорогу Мика заставлял Кими повторять несколько наспех выученных английских фраз, по его мнению, самых важных. В их числе были: "Are you an Antisemite?", "Do you want to talk about it?" и самая главная - "Do you believe in Great Shooshpanchik?" Слово "Shooshpanchik" было единственным, с которым у Кими не было никаких проблем...
...Рон Деннис не удивился, увидев Мику: знал, што тот ешо зайдёт попрощаться. Удивился он, увидев того, кого Мика привёл с собой.
Это было самое настоящее дитё с бодуна. Оно вытирало сопли рукавом дырявого балахона с нечитаемой надписью, а когда рукав обсопливился по самое нехочу, попыталось высморкаться в занавеску, за што огребло от Мики подзатыльник и злобно выругалось по-фински себе под нос.
- Мика, - начал Деннис, - как бы это тебе сказать помягче... Понимаешь, здесь Макларен, а не вытрезвитель.
- Ваше превосходительство, не извольте гневаться! - не растерялся Хаккинен. - Да, это чмо не умеет петь и играть на гитаре, но оно умеет многое другое - это я говорю как инструктор.
- Мика, сынок, - повторил Деннис, - ты не в студии группы Finntroll находишься...
"А жаль", - подумал Мика. Пожав теперь уже бывшему начальнику руку на прощание, он пошёл к двери со словами:
- Дэйву-педерасту привет. Ах да, чуть не забыл - это чмо отзывается на кличку Кими.
Дверь за одним из лучших гонщиков закрылась. Рон Деннис остался наедине с новичком.
- Митаааал!!! - ни с того ни с сего заорал тот со всей дури.
"Почему Хаккинена не забрали в жёлтый дом в девяносто пятом? - с тоской подумал Деннис, включая зачем-то радиоприёмник, стоявший на столе. - Мало того што сам с катушек съехал, ешо и привёл такого же на своё место..."
Из динамика раздались звуки Скутера: "Еее-аа, ее, ай фил хардкор..."
- Tinki-Vinki loves puzi-black! - радостно завопил Кими и полез к Рону обниматься. На этом весь его запас английских слов и приветливости исчерпывался.
- Веди себя прилично! - Деннис, выйдя из себя, взял хмырёнка за ухо и потащил в угол. Зря он это сделал.
В углу стояла бутылка водки.
Хмырёнок вырвался, схватил бутылку и начал открывать её, бормоча: "воТка-воТка... Моя прелесть!.." Деннис подошёл к нему, отнял бутылку, открыл её и отхлебнул первым...
...Странная жизнь началась у Мики.
Наконец-то он мог быть вместе со своей семьёй сколько угодно. Он отдыхал в своё удовольствие, ибо теперь мог позволить себе всё. Он полностью изменил свой образ жизни. Не надо было никуда бежать, лететь, ехать, давать интервью, ругаться с начальством. Не надо было ограничивать себя в еде и сне. Вроде бы всё хорошо, но...
Совершенно неожЫданным образом дали себя знать последствия аварии 1995 года, когда он влетел в отбойник и жестоко &@нулся.
Однажды, в светлую, тихую ночь полнолуния над лесом разнёсся вой.
Это выл Мика, сидя на крыше старого сарая.
Ему хотелось летать. Но он не мог.
Утром он ничего не помнил. Но случаи эти стали повторяться.
Прогнившие доски уже с трудом выдерживали его вес: Эрья старалась изо всех сил, откармливая мужа.
Мика стал уходить на берег озера Бодом. Частенько можно было слышать по ночам его пейсню. Пронизанная вселенской тоской, она состояла из набора финских и иногда английских и русских слов, в котором часто встречались образы волка, посаженного на цепь, птицы с подрезанными крыльями... Пел он и о своей жене - о том, што никогда курице не понять стрижа. Иногда к нему на берег приходил пьяный в задницу Кими, и они пели вдвоём, и Мика учил Кими своим любимым пейсням, принадлежавшим ВИА Педераст Лост, Хреномат, Аморпхис... Обычно
Читать далее...