Лююююди! И нелюди. Все-все-все! Недавно, в этом году... Была олимпиада по всей нашей стране, (в России тоже была). И там была одна задачка... Вот она.

Таинственный остров населен рыцарями, которые всегда говорят правду, и лжецами, которые всегда лгут. Один мудрец, встретив двух островитян А и В, решил определить, кто из них - лжец, а кто - рыцарь. Для этого он спросил у А: "Вы - оба рыцари?" - но, услышав ответ, не смог этого сделать. Когда же он снова спросил у А: "Вы - оба одного типа?" - то, услышав его ответ, справился со своей задачей. Кто были А и В?
А)оба лжецы
В)оба рыцари
С)А - рыцарь, В - лжец
Г)А - лжец, В - рыцарь
Д) невозможно определить

Меня, как и многих участников олимпиады, терзает вопрос... Кто были А и В?
Хелп, люди...

Затянутые в прах и грязь… Мрачные, не поднимающие глаз, они идут… Их лица холодны и отстраненны, а движения механически совершенны… Их вид вызывает тошноту и отвращение… Они идут, сквозь презрение и угрозы, сквозь страх и плевки…
А когда кто-то из них посмотрит людям в глаза, то люди замирают, отгораживаясь оружием… Их бьют, их пинают, но они встают и вновь идут… Тихо идут… И иногда смотрят людям в глаза, ищут там хоть каплю веры… Хоть один знак, позволяющий им остаться… Их глаза темны, но в них застыл свет… А улыбки даруют прощение… Но они уже никогда не улыбнутся, они идут… Затянутые в прах и грязь, избитые, оплеванные, проклинаемые… забытые… Старые боги… Они идут, в надежде, что кто-нибудь их окликнет, узнает, позовет… И они простят, как прощали всегда, они переродятся, как рождались всегда. К ним иногда приходят новые, а иногда исчезают старые… И они вернуться, если кто-нибудь в них поверит. Им больно, но они давно перестали обращать на это внимание. Они идут. Вопреки новым богам. Ведь все, рано или поздно, будут идти с ними… Забытые старые боги… Ты веришь?

***
Мой отец раньше был главнокомандующим войсками короля Валахии Владимира, но после прихода Влада и, чего уж греха таить, из-за постоянных неудач в битвах, он стал никем. Началось это все так. После очередной неудачной битвы с турками на приём к королю явился аристократичного вида человек, представившийся графом Владом. Он принес королю, обожавшему старинные рукописи, сочинения Светония. Владимир, в полном восторге от ценного подарка, любезно согласился принять графа, хотя никогда раньше не слышал о нем. Через несколько минут аудиенции Влад быстро перешел к основной цели своего визита. Не терпящим сомнений голосом он пообещал разбить турок, если ему доверят полное и безраздельное командование войсками. Владимир, видимо от безысходности, согласился на предложение странного графа. Советники и военачальники пытались отговорить короля от такого скоропалительного решения, но тот оставался непреклонен. Буквально на следующий же день был издан указ, согласно которому управление войсками передавалось в руки графа Влада. Кроме того, Влад мог вершить правосудие по законам военного времени и даже собирать дань на содержание армии. Но, сколь неожиданным и странным ни было решение, король никогда не пожалел о нем. Влад действительно не преувеличивал – он был превосходнейшим полководцем.
Но, быстро прибрав к рукам реальную власть в стране, граф проявил весь свой кровожадный нрав. Строились темницы и пыточные, а во всех казнях новый воевода Валахии участвовал лично. Иногда людей разрубали мечами, но чаще всего сажали на острые осиновые колья.
Около десяти лет Влад не знал военных и политических неудач, но вскоре в его характере произошли серьезные изменения. Он перестал появляться на приемах во дворце, устраивать любимые соревнования по скачкам и даже выезжать на соколиную охоту. Не откликался он и на заискивающие предложение местных вельмож и правителей соседних стран и областей приехать с визитом. Он все больше мрачнел, казалось, его что-то гложет изнутри, не дает покоя… Однажды он, испросив разрешения короля, уехал на несколько месяцев в Венгрию. Вернувшись оттуда, он сразу изменил свой привычный уклад жизни. Он полностью отошел от государственных дел, в которых даже в чем-то подменил короля. Он, каждую свою победу отмечавший шумным пиром, перестал приглашать гостей и разогнал большую часть прислуги. Его замок опустел. Поползли пугающие слухи…
И вот теперь он приехал к нам в замок. Встречать его вышел я, так как здоровье отца меня ужасало больше, чем появление мрачного гостя. Граф Влад был высоким, худощавым, с длинными тонкими пальцами, с хищным ястребиным носом и пронзительным взглядом. Я поприветствовал его и провел его в гостиную. Слуги принесли вино. Граф пристально рассматривал меня.
- Чем обязаны вашему визиту, граф? – не выдержал я.
- Как поживает ваш отец? – голос у графа был тихим и каким-то невнятным, он говорил, практически не разжимая губ.
- Не жалуемся, - я не хотел ему ничего говорить.
- А зря… Ваш отец уже очень много лет не выходит из замка, не так ли?
Граф смотрел на меня своим немигающим взглядом. Я был уверен, что это именно его так боялся мой отец. Но, не смотря на это, не смотря на его пугающую жизнь, меня тянуло к нему. Мне казалось, что я могу ему рассказать все, и он поймет и даст совет. Совершенно незаметно для себя я начал рассказывать ему все. Всю свою жизнь, начиная с того дня, как мне исполнилось шестнадцать. Граф слушал, не перебивая.
- Я не знаю, граф, - я вздохнул, - мне кажется, что ему уже ничем не поможешь. Я слишком поздно понял, что он… не в себе…
- Я могу предложить вам только одно, - он встал, подошел ко мне, - уезжайте.
- Что? – я попытался встать, но граф положил руку мне на плечо и усадил на место.
- Уезжайте из замка. Едьте в столицу, или в другие страны, живите полной жизнью. Вам здесь не место, в этой мрачной и забытой богом стране.
- Но мой отец… - начал говорить я.
- Мне показалось, или вы в вашем рассказе говорили, что ненавидите его?
- Он мой отец и он болен, я не могу его бросить.
Граф некоторое время пристально смотрел на меня, затем улыбнулся, впервые за все время. Я вскрикнул – у него были длинные острые клыки.
- Знаете, Томаш, для чего я здесь?
Я молчал. Значит, все эти истории про него – правда? Значит он – вампир?
- Я приехал, - продолжал говорить граф, - чтобы убить вас. Вас всех. Начиная с вашего отца и заканчивая слугами. Но вам, Томаш, я предлагаю уехать.
- Но, - я поперхнулся словами, - зачем?..
- Зачем мне это, вы хотели спросить? Вам лучше не знать, Томаш. Поверьте, я ненавижу вашего отца, но для его сына могу сделать исключение. Вы мне кажетесь разумным молодым человеком. Вы на своего отца не похожи. Я могу дать вам второй шанс. Повторяю последний раз – уезжайте.
Я смотрел на него, не в силах поверить в то, что он говорил. Внезапно граф исчез. Легко скрипнула дверь. Я понял, что он отправился убивать. Бросившись в комнату отца, я наткнулся на мальчишку-слугу, которого, кажется, звали Даку.
- Господин Томаш, этот Читать далее...

ДЕТИ


Часть первая.
“Из воспоминаний”
***
Валахия

Утро началось мерзко и отвратительно, как и положено утру глубокой зимой в Валахии. Наш фамильный замок стоял большой неуклюжей громадиной и портил местный пейзаж, как считали крестьяне, жившие в деревеньке неподалеку. Я с ними не спорил, потому, что и сам так считал. Но, к сожалению, не мог ничего изменить, этот мрачный замок – все, что осталось от наших, некогда, обширных владений.
- Господин Томаш, - раздался голосок мальчишки-слуги за моей спиной.
Я оторвался от печального и раздражающего зрелища погоды:
- Что?
- Господин, - мальчишка помялся, - ваш отец… он… знаете… ночью…
- Что случилось? – совершенно равнодушно спросил я.
- Чуть не сломал себе шею, когда пытался сесть на лошадь. И он…просит вас прийти к нему.
Я мысленно пожалел, что у него ничего не получилось. Мысль о смерти отца стала самой приятной за это утро. Я оделся с помощью слуги и отправился к своему драгоценному папочке.
Он выглядел жалко. Я скривился, глядя на его опухшее от выпитого лицо, запавшие глаза, ненормальный цвет кожи и гнилые зубы. Готов был поспорить, что отец не протрезвел с ночи. Да что там говорить – я не видел его трезвым уже очень много лет.
Отец, подслеповато щурясь, оглядел меня и выдавил:
- Пришел?
- Здравствуй, отец, - своими словами я хотел подчеркнуть разницу между нами. Судя по его свирепому выражению лица – мне это удалось.
- У меня к тебе дело, - он снова приложился к бутылке. Значит, из бокалов он уже не пьет, очень мило. Вино попало ему не в то горло, отец зашелся кашлем, затем посмотрел на меня слезящимися глазами, - мы по уши в долгах. Надо расплачиваться, а денег нет. Вернее, мне говорят, что их нет.
Я промолчал. Все деньги уходили на то, чтобы жить. О долгах я не знал. Отец еще немного побуравил меня взглядом, затем, совершенно неожиданно мягким голосом произнес:
- А ты вырос… Надо же… тебе всего лишь шестнадцать, а ты уже такой большой…
Я замер. Неужели он сошел с ума?
- Отец… Мне уже двадцать три года… - эти слова дались мне с огромным трудом.
Я-то считал, что отец просто не обращает на меня внимания, оказывается, для него просто не существовало времени. Он по-прежнему жил в том времени, когда умерла моя мать и мой брат. Тогда, когда мне исполнилось шестнадцать.
- Томаш, - отец, казалось, не услышал моих слов, - мне страшно… Мне все время кажется, что он придет за мной…
- Кто? – не понял я.
Отец молчал. Потом он заснул, так и не ответив на мой вопрос. Я вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь и приказав слугам не беспокоить его.
Это был последний раз, когда я говорил с отцом. Ночью в замок приехал граф Влад.

Обед
Домой я вернулась в прекрасном расположении духа. Мой мозг не требовал подпитки, а вот тело устало просило денег, отдыха, девочек, мальчиков, а еще больше – есть! Я не вняла капризам избалованного тела и побрела в комнату, за комп. С азартом врубив Интернет и аську, я занялась своими делами, даже не думая заглядывать на кухню до часиков этак 19 вечера, пока не вернутся родственники. Тело издало протестующий сип, но моя совесть беспробудно дремала вот уже несколько лет и сейчас просыпаться не собиралась.
Просидев за компом некоторое время, я все же решила сходить и пообедать.
С доброй улыбкой я открыла холодильник.
Закрыла.
Открыла снова, задумчиво посопела, затем мысленно ругнулась и вновь захлопнула коварную дверцу.
Еда не появлялась.
Я понимала, что все больше хочу кушать.
Пройдясь пару раз по кухне, (я сама себе начала напоминать стервятника), я вновь подрулила к холодильнику. Рывком распахнув дверцу, я уставилась на маааленький и страшный кусочек колбасы, одну сосиску и кетчуп.
В голове зрел коварный план по уничтожению последней еды в квартире. Я побрела в комнату и поискала деньги. Денег не оказалось. Я с ненавистью принюхалась – с улицы повеяло приятным запахом куриных котлеток…
Сражаясь с желанием погрызть стол, я достала кусочек колбасы и покромсала его так, чтобы он влазил на сковородку. Включив газ, я, с осознанием своего великодушия, (родители могут поужинать сосиской!), отправилась за комп. Открыв еще одну баечку Ольги Громыко, я начала читать про то, как она готовила супчик… Меня передернуло, но я мужественно дочитала до конца. В баечке они сытно ели, а у меня начали течь слюнки. Всхлипнув от жалости к себе, я поняла, что на кухне происходит что-то ужасное.
Н-да…
Моя славная колбаска уже начинала обугливаться по краям.
Я быстро перевернула ее, так как недожаренную липкую гадость я есть не собиралась. С чувством выполненного долга я пошла посмотреть, что творит в комнате Беська. Немного погоняв кошку по квартире, я вернулась на кухню.
Моя челюсть ударилась о сковородку, не веря своим зубам.
Колбаса сгорела...
Немного подумав, когда это она успела, я выложила ее на тарелку, художественно расправила…
Достала кетчуп и обильно залила многострадальную колбасу, чтобы не было видно гари.
Со вздохом подцепив ЭТО вилкой, я начала обедать. После первого же куска я поняла, каково это – быть драконом. Ну, или саламандрой.
В этот счастливый момент позвонила мама и сказала, что она приедет позже, а я пока могу что-нибудь найти в холодильнике и поесть, так как она купит еду, но я к этому времени уже умру от голода. Порадовавшись оптимизму мамы, я побрела на кухню, смутно осознавая, что я умру не от голода. Выкинув колбасу от греха подальше, я достала сосиску и кинула ее в воду, думая о том, что с ней-то точно ничего не должно произойти. Вообще-то я умею готовить. И даже хорошо. Но сегодня мне просто хронически не везло. Я мыла посуду, оставленную родителями утром, а сосиска в это время мирно варилась, ехидно готовя мне пакость. Я поставила посуду на место, повернулась к плите…
Она разварилась просто на гхыр.
Гневно рыкнув, я выудила ее из воды, обмакнула в кетчуп, (да, я извращенка), и стала жадно поедать, с удовольствием глядя на голодную кошку, грызущую эти кошмарные кошачьи сухарики типа Kitekat. Запив весь этот ужас стаканом молока, я отправилась дочитывать очередную байку Громыки.
В голове крутилась назойливая мысль, что я пообедала. Мое тело же утверждало, что я изнасиловала свой желудок в особо извращенной форме.
А я подумала – а ну его на гхыр! Что с нас, с темных, взять? Кроме извращенной формы мазохистского (!) обеда…

Я буду их выкладывать в разные дни. Как только - так сразу.

... Эмоции, мысли, желанья...
Заснуть в руках неба...
Услышать молитву...
...упасть...
Это бред чьих-то снов...
Гуляю по ветру, ищу обещанья...
...Прости меня, милый...
Услышь, дорогая...
...упасть...
Разрушить обиду...
...А плачет другая...
Но сны это вечность.
Не знаю, теряю...
...упасть...

В колонках играет - аська
Настроение сейчас - Прекрасное

А ну всех на гхыр!
Не пойду я в понедельник на практику, не пойду. Мою светлую слегка мучала совесть, но я напоила совесть чаем... (Мерк знает, как это бывает, видел)... и совесть слегка утихла. Но это же смешно! она сама меня подюивала туда не идти, а сегодня спасовала перед трудностями... Хех! Это когда я пугалась трудностей?! Меня прёт от сегодняшней реальности! А еще фишечка - сидим со светлой, пытаемся по телефону взломать базу нашего оператора... Хе-хе. И тут светлая заявляет:
- Не, не можем мы взломать базу ПентагЕна...
Я тихо хихикаю, дабы не смущать народ вокруг. но потом не выдерживаю и тихо так говорю:
- Да, ПентагОна, Пентагона.
Смешно было, честно.

Братцы, е-мое! Мне хорошо, и никакая зараза мне не испортит настроение!
Я люблю весь мир. Особенно тех, кого видела в Москве. Мне бы очень хотелось приехать туда еще. И, может быть, когда-нибудь так и будет.
А сейчас очень хочется сказать спасибо всем вам, дорогие мои.
А особенно:
Таша, спасибо тебе огромное, что ты встретила меня, показала город, и развлекала добрых три часа, если не больше. Мне было весело и хорошо.
Грей, спасибо за крайне познавательный рассказ. Мне было интересно.
Вен, спасибо, что не завалилась сразу спать, а говорила со мной. Мне было здорово.
Вит, спасибо за то, что не дал заснуть утром.
Дейм, спасибо за твои слова. И вообще за все. Тебе я никогда не устану говорить спасибо.
А также Волчице за то, что она прелесть, Варги за то, что он такой же, как его жена.
Обожаю вас всех.

Настроение сейчас - В чем смысл нежизни после несмерти?

Темное солнце

Мальчик играл с кошкой. Кошка была большая и сильная, а мальчик маленький и хрупкий. А когда они оба заснули на ковре, то уже нельзя было понять, кто из них кто. Светлые волосы мальчика перемешались с черной шерстью кошки. Они стали почти одним целым. Над ними мерцало облако снов. Кошке снились цветные сны. В них она гонялась за цветной мышью. А мальчику снились сны о тенях. Его сны были темны и пугали своей силой. Внезапно сны смешались. В темном мире мальчика цветная мышь пыталась убежать от кошки, а мальчик наблюдал за ними, пытаясь понять, кому он хочет помогать. Утром и кошка, и мальчик уже не помнили о своих снах. Мальчик был маленький, а кошка большая.
Мальчик вырос, а кошка умерла. Это был закон природы, но мальчик не хотел этого слушать. Он поклялся, что всегда будет помнить свою кошку. Он не знал, что, умирая, кошка поклялась не забывать мальчика. И, живя в цветном мире, который ей снился при жизни, кошка наблюдала за мальчиком, ставшего юношей. Кошка теперь знала правду о мире и старалась помогать мальчику своим добрым советом. И мальчик всегда поступал правильно, следуя некоему внутреннему голосу. Ласковому, нежному, мурлыкающему голосу, который был так похож на голос его кошки. Но мальчику по-прежнему снились темные сны. Он никому о них не рассказывал. Про себя он называл тот мир, в который всегда возвращался во сне, миром теней. И кошка боялась, как бы мальчик не понял, что он видит настоящий мир. Мир теней был тем миром, куда отправляются люди после смерти. Так же, как кошка отправилась в цветной мир. У мальчика, ставшего уже мужчиной, появились дети. И эти дети не знали о том, что их отцу снится мир теней. Им самим снились сны о счастье. Это кошка помогала им. Насылала радосные сны, чтобы дети не стали такими же, каким стал ее мальчик. А мальчик стал некромантом. Это случилось неожиданно для кошки. Просто мальчик, однажды во сне, узнал правду о мире. И остался в мире теней. И стал некромантом. Потом, правда, он научился возвращаться в светлый мир. Ведь у него даже дети появились. Но по ночам он всегда отправлялся в мир теней, ставший ему настоящим домом. Мальчик был счастлив. Но ему не хватало только кошки, верной спутницы, мудрой кошки. А кошка плакала о том, что не сумела защитить мальчика от темного мира. Ведь черный мир подчинил себе ее мальчика, превратил в своего слугу. А кошка, пусть и была черной, все же светлое существо. Мальчик, став некромантом, думал, что сможет быть вместе со своей кошкой… Но это оказалось ложью, внушенной ему темным миром. Мальчик не забывал о кошке. Кошка помнила мальчика. Но они оказались в разных мирах. Они любили друг друга. И будут любить. Мальчик насылает сны о мире теней всем, кто попадется ему на глаза. А кошка ласково шепчет правильный путь тем, кого видит мальчик. Это вечное соперничество добра и зла.
Кто из вас, увидев во сне темное солнце, слышал мурлыкающий голос?

Меня так достали все те, кто знает, КАК мне жить, КАК мне думать и КАК я себя чувствую! Зло. Сплошное зло.

Я так боялась сказать все это. Почему так сложно – говорить правду? Почему так больно – смотреть на себя? Я, гордое и независимое создание, сдалась. Простите все, кто верил в меня. Я сдалась. Он появился – и я упала на колени перед ним, он позвал – и я поползла, извиваясь, к нему. Он протянул руки – и я погибла. От его глаз, его губ, его рук, его слов, его безумия… Я впервые посмотрела на свою тень без страха. Он показал мне меня. Его нежные ласки похитили мою душу. А тело растворилось от его прикосновений. Я стала своей тенью. Я стала голосом, взглядом, вздохом… Он погубил меня, но подарил наслаждение. Больно… Так больно… Осталась лишь боль и слабая любовь к вам, дети земли. Он научил меня смотреть на звезды. И он был рядом со мной, на краю пропасти. Ночь. И тлеет страхом моя погибшая душа. А на востоке горит кровь, а я знаю – это моя кровь. И небо наполняется болью, ожоги стелются по нему, подобно дыму… Мне страшно, но он улыбается и успокаивает меня. Умирать? Я не умру. Жить? Я не буду жить. Надо мной – золото и боль, а внизу – боль и золото. Но золото неба не похоже на золото земли. И боль от полета не такая, как боль от падения. Я раскидываю руки… А он толкает меня в спину. Меня омывает золото, а затем рождается боль. Но я смеюсь, а он – рядом. Мои крылья причиняют мне безумную боль, из глаз катятся слезы, но они перестали быть солеными. А он подхватывает меня и кружится, кружится в танце, смеясь сквозь безумие. А с неба льется золото и боль… Но мне хорошо. Я – ветер. Я – часть его. Я такая же, как он. И такая е, как сотни других, я вижу их. Они похищают души и уносят их в безумном танце в солнце. И я буду делать так же… Я – ветер. Он – ветер. Мы – ветер. Мы несем боль и спасение, страх и надежду, безумие и… вечность. Я люблю вас, мои земные друзья. Приходите, дайте мне целовать ваши лица. Дайте мне показать вам ваши души, я принесу облегчение. Проблемы станут ненужными и глупыми. Я расчешу ваши волосы, и в них затаится золото неба. Я поцелую вас, и вы ощутите мое безумие, оно вам понравится, оно позовет вас. Раскиньте руки, я подниму вас. Мы будет танцевать, кружиться, летать и падать. Вы ощутите боль и восторг… Зачем вам земное золото? Оно приносит лишь глупую страсть. Я подарю вам золото неба, оно прекрасно до слез. Я научу вас летать. Приходите, дарите мне души, я отдаю вам небо и ветер. Я – ветер. Мы – ветер…

А потом он показал мне мою душу.
И сказал, что я могу вернуться, если захочу.
Что важнее – душа или небо?

Как это ни удивительно - я вернулась. Вроде почти живая. Вроде почти такая же, как была. Вроде почти не злая. И почти удалось попасть на форум. ну, это так, о наболевшем. А теперь - встречаю новый день новым творением. Увы, я его даже перечитывать боюсь.

***
Сижу на кнопке Того света…
Удобно, блин! Сомнений нету,
весь мир поделен пополам:
То здесь убьют, то там сто грамм!

Сижу, курю я сигарету и размышляю:
“Вот так день! А правды я ведь и не знаю,
В пустыню превратиться мир,
Ведь в мышеловке платный сыр!”

“Пора наш мир кончать, зараза.
Сейчас нажму… и сдохну сразу.
А вам придется ждать еще.
Весь мир под пальцем у Него”.

Сижу на кнопке Того света…
Мне страшно, блин. А солнца нету,
Весь мир поделен пополам…
Давайте кнопку вам отдам?

В колонках играет - In Extremo - Vollmond
Настроение сейчас - Огхырительное!

Это то, о чем я говорила.
Остальное буду довыкладывать в комментах.

Сижу вот... Обмысливаю мысль.... (звучит прикольно) И мысль вот какая: я боюсь огня. Я себе губу обожгла (случайно, кстати), так она уже два дня болит, зараза. Обычно у меня все заживает, как на....хм....вобщем, хорошо заживает. А тут.... Блин, даже целоваться нормально нельзя! :):)
Вот и думаю сейчас... Обычные раны заживают у меня (это если я сознательно их заживляю) в течении двух-трех дней. А от огня... Во-первых - больнее, чем от чего-то другого, а во-вторых... А во-вторых становится страшно! Получается, что огонь действительно главное оружие. Самое страшно и самое действенное. Мрак.