Мы поговорили в последний раз. Всё было зря. Я был нужен на тот период, когда у неё не было друзей и ей было одиноко.

Ну что же, молодо-зелено....

Дневник доживает последние дни.

Тех кто мне интересен я найду

Читаю топик в Эпифоруме http://www.epidemia.ru/forum/index.php?showtopic=7315&st=60 и воспоминания накатывают одно за одним... Пилфорум, события вроде бы годичной давности... Разделение на старичков и молодых, закрытые сходки и всё, с этим связано... Всё в этом мире движется по спирали..

Одного автора хочу процитировать, уж больно пост мне понравился
Некий господин Morringel, модератор вышеуказанного форума:

Нравиццо понимать все только с помощью грубой силы? Легко... Мне достаточно 5-6 старых товарищей, на которых я могу положиццо и мы для вас на Войке царями, Богами и идолами поклонения станем... С молитвами и прочим... Шаг вправо, шаг влево - побег... Хотите радикализма? Получите радикализм... Или учитесь все понимать без него...

Ну не очаровашка? :D Радикальное решение всех проблем. Тюрьмы и концлагеря..
Ну что же, каждому своё, кто-то ищет учителя, кто-то хозяина. Может сходки на Войке ещё будут и сверхпопулярными... )))

Вот и подошёл к концу мой отпуск... Всё хорошее когда-нибудь заканчивается.. ))) С понедельника на работу..

Свободное время - что еще нужно антигерою?
Пелена на глазах и желанье казаться слабей.
Столько обычных людей, недовольных мной и собою
Злятся удачам других обычных людей...
Если бы жизнь научила меня удивляться
Если бы я изменился и не пил перед сном
Если бы я за все извинялся – весь мир бы смеялся
А я бы смеялся над миром потом :)


За ширмами, за стёклами
За газетными разворотами
Скрываются, влюбляются
Убивают и убиваются...

-- Джорджи, -- спокойно сказал я. -- Посмотри-ка на меня. Неужели ты
сомневаешься, что и я в свое время хотел стать человеком, а не пианистом в
этом б...ском кафе "Интернациональ"?
(c)
-- Послушай, Отто, -- сказал я, -- ты бы хотел начать жизнь сначала,
если бы мог?
-- И прожить ее так, как прожил?
-- Да.
-- Нет, -- сказал Кестер.
-- Я тоже нет, -- сказал я.
(c)

а ведь эта книжка практически про моих ровестников.... тридцать лет...

Концерт был мясной )))))

Всё утро слушаю альбом Глюков "Большие планы". Супер )) Меня прёт немерянно ))))

Я выбираю для себя вертикаль.
Здесь скоро явится на небо горизонталь.
Где по земле одна скитается маята,
Где что-то если и останется, то пустота.

Только ветер в волосах стынет,
Не грустит, не сердится, все примет.
Тех, что нехотя бросал, там нет.
Все, что я в себе спасал, - с ними.

Я выбираю для себя вертикаль.
Ты понимаешь, место твое здесь, а жаль...
И если ты не соберешься со мной,
Прости, я хочу жизни неповторимой.

Только ветер в волосах стынет,
Не грустит, не сердится, все примет.
Тех, что нехотя бросал, там нет.
Все, что я в себе спасал, - с ними.

Решил сегодня целенаправлено вогнать себя в депрессию... Перечитал "1984" Оруэлла, читаю "Три товарища" Ремарка.
Завтра будет готично под "Тайну" вскрыть себе вены... )))))

-- Так что за принцип нас победит?
-- Не знаю. Человеческий дух.
-- И себя вы считаете человеком?
-- Да.
-- Если вы человек, Уинстон, вы -- последний человек. Ваш вид вымер;
мы наследуем Землю. Вы понимаете, что вы один? Вы вне истории, вы не
существуете. -- Он вдруг посуровел и резко произнес: -- Вы полагаете, что
вы морально выше нас, лживых и жестоких?
-- Да, считаю, что я выше вас.
О'Брайен ничего не ответил. Уинстон услышал два других голоса. Скоро
он узнал в одном из них свой. Это была запись их разговора с О'Брайеном в
тот вечер, когда он вступил в Братство. Уинстон услышал, как он обещает
обманывать, красть, совершать подлоги, убивать, способствовать наркомании и
проституции, разносить венерические болезни, плеснуть в лицо ребенку серной
кислотой. О'Брайен нетерпеливо махнул рукой, как бы говоря, что слушать
дальше нет смысла. Потом повернул выключатель, и голоса смолкли.
-- Встаньте с кровати, -- сказал он.
Захваты сами собой открылись. Уинстон опустил ноги на пол и неуверенно
встал.
-- Вы последний человек, -- сказал О'Брайен. -- Вы хранитель
человеческого духа. Вы должны увидеть себя в натуральную величину.
Разденьтесь.
Уинстон развязал бечевку, державшую комбинезон. Молнию из него давно
вырвали. Он не мог вспомнить, раздевался ли хоть раз догола с тех пор, как
его арестовали. Под комбинезоном его тело обвивали грязные желтоватые
тряпки, в которых с трудом можно было узнать остатки белья. Спустив их на
пол, он увидел в дальнем углу комнаты трельяж. Он подошел к зеркалам и
замер. У него вырвался крик.
-- Ну-ну, -- сказал О'Брайен. -- Станьте между створками зеркала.
Полюбуйтесь на себя и сбоку.
Уинстон замер от испуга. Из зеркала к нему шло что-то согнутое, серого
цвета, скелетообразное. Существо это пугало даже не тем, что Уинстон
признал в нем себя, а одним своим видом. Он подошел ближе к зеркалу.
Казалось, что он выставил лицо вперед, -- так он был согнут. Измученное
лицо арестанта с шишковатым лбом, лысый череп, загнутый нос и словно
разбитые скулы, дикий, настороженный взгляд. Щеки изрезаны морщинами, рот
запал. Да, это было его лицо, но ему казалось, что оно изменилось больше,
чем он изменился внутри. Чувства, изображавшиеся на лице, не могли
соответствовать тому, что он чувствовал на самом деле. Он сильно облысел.
Сперва ему показалось, что и поседел вдобавок, но это просто череп стал
серым. Серым от старой, въевшейся грязи стало у него все -- кроме лица и
рук. Там и сям из-под грязи проглядывали красные шрамы от побоев, а
варикозная язва превратилась в воспаленное месиво, покрытое шелушащейся
кожей. Но больше всего его испугала худоба. Ребра, обтянутые кожей, грудная
клетка скелета; ноги усохли так, что колени стали толще бедер. Теперь он
понял, почему О'Брайен велел ему посмотреть на себя сбоку. Еще немного и
тощие плечи сойдуться, грудь превратилась в яму; тощая шея сгибалась под
тяжестью головы. Если бы его спросили, он сказал бы, что это -- тело
шестидесятилетнего старика, страдающего неизлечимой болезнью.
-- Вы иногда думали, -- сказал О'Брайен, -- что мое лицо -- лицо члена
внутренней партии -- выглядит старым и потрепанным. А как вам ваше лицо?
Он схватил Уинстона за плечо и повернул к себе.
-- Посмотрите, в каком вы состоянии! -- сказал он. -- Посмотрите,
какой отвратительной грязью покрыто ваше тело. Посмотрите, сколько грязи
между пальцами на ногах. Посмотрите на эту мокрую язву на голени. Вы
знаете, что от вас воняет козлом? Вы уже, наверно, принюхались. Посмотрите,
до чего вы худы. Видите? Я могу обхватить ваш бицепс двумя пальцами. Я могу
переломить вам шею, как морковку. Знаете, что с тех пор, как вы попали к
нам в руки, вы потеряли двадцать пять килограммов? У вас даже волосы
вылезают клоками. Смотрите! -- Он схватил Уинстона за волосы и вырвал клок.
-- Откройте рот. Девять... десять, одиннадцать зубов осталось. Сколько
было, когда вы попали к нам? Да и оставшиеся во рту не держатся. Смотрите!
Двумя пальцами он залез Уинстону в рот. Десну пронзила боль. О'Брайен
вырвал передний зуб с корнем. Он кинул его в угол камеры.
-- Вы гниете заживо, -- сказал он, -- разлагаетесь. Что вы такое?
Мешок слякоти. Ну-ка, повернитесь к зеркалу еще раз. Видите, кто на вас
смотрит? Это -- последний человек. Если вы человек -- таково человечество.
(c)

Вчера с Грибом закупились билетами на Кукрыниксов на 18-е и просто много и долго погуляли по набережным и центру города.. )))
Так что надеюсь что 18-го открою для себя новую группу с точки зрения их живого звучания )))

Не спеши сказать, что я не у дел,
Кто хотел обнять, я тому и пел,
Не спеши сказать, что я не успел,
Кто я есть сейчас: это не предел, не предел.

Всю неделю офигенно болит горло... Надеюсь это не ангина, которой меня пугала Настёнка?.. :D

...
[700x525]

...
[700x525]

...
[525x700]

...
[700x525]

...
[525x700]

...
[525x700]

...
[700x525]