[697x468]

По телевизору показывают «Вавилон». За окном – звездное небо. Пламя свечи мягко колышется, как будто чувствует чье-то дыхание. Коричневые листья на белоснежном фоне – квадратная японская тарелка. Сейчас раскрывают историю глухонемой девушки. Я смотрю на это, но ничего не слышу: мои пальцы касаются клавиш синтезатора, звук в наушниках. Где-то в них нежный свет свечи. Где-то в них отражается море. Закрыв глаза, я ощущаю под ногами песок, перемешанный со снегом. Мелодия в ре-мажоре ведет меня куда-то за собой, прогоняя последние тени, а чайки безмятежно кружат над головой.

Когда я открыл глаза, по экрану проносились ровные ряды титров.

Я закрыл глаза и вдруг представил море поздней весной. Вот я стою на прогретом полуденным солнцем песке и наблюдаю, как волны лениво накатывают на берег; и ветер запутался в моих волосах и в обрывках белоснежных облаков. Облака, словно корабли, плывут куда-то вдаль, как будто невидимый маяк указывает им дорогу.
На безлюдном пляже я стою совершенно один, понимая, что нет на свете человека, которого я бы мог сейчас обнимать, ожидая, когда наших ног будет осторожно касаться прохладная вода прилива. Нет девушки, с которой мы могли бы вот так запросто провести весь день на пляже, беззаботно и беспечно, до самых нежных красок заката, до самого трепетного подмигивания звезд. Ночное звездное небо падало бы на нас, а мы бы падали в ночное звездное небо, теряя реальность и проносящиеся мысли. Но этого нет.
Словом, я один. Я – собака, запертая в спутнике на просторах холодного космоса: смотрю на Землю сквозь толстое стекло иллюминатора глазами, в которых бесконечная, вековая печаль. Посылаю свои радиозаметки, надеясь, что где-то их запишут на старые катушки пленок и уберут на пыльные полки шкафа огромных размеров и, может быть, когда-нибудь, найдется человек, который прослушает их и удивится безграничному одиночеству.

Опускаю руки в море, чтобы оно наполнило пустоту и безнадежность, проникшие в меня и пустившие корни в моей душе.
«Подожди», - говорит мне море, растворяя волнорезы и стачивая камни. «Еще не пришло время».
Но я не могу больше ждать: открываю глаза и проваливаюсь во мрак…

Ни одна моя фотография не прошла первый тур конкурса «Фотомания 2009».

Единственный минус этого кафе, пожалуй, то, что в нем курят. На столе стоит чайник с фруктовым чаем и зажженная свеча. Я разливаю чай по кружкам, но, как будто, нахожусь в другом месте. В своих мыслях я нахожусь в другом месте. Кажется, что-то идет не так.

Вернувшись домой, я разогреваю в микроволновой печи макароны с котлетами, беру книгу и ложусь в кровать, накрывшись пледом. После нескольких глав откладываю книгу, завариваю чай с загадочным названием «Spring melody», возвращаюсь в комнату и снова принимаюсь читать. Чай безумно прекрасен. В нем аромат ранней весны: голубое солнечное небо, первая зеленая трава, зацветающие весенние цветы.
Наслаждаясь чаем, я зажигаю небольшую свечу, ставлю ее на фортепиано и думаю о чем-то, глядя на нее; пытаюсь проникнуть в глубину себя.
Мобильный телефон выключен. И никто не может нарушить мою тишину.

Мне снится сон.
В снах у нас нет выбора. Нет альтернативы. Мы делаем то, что мы делаем и ничего не можем с этим поделать. И даже не задумываемся об этом. Если мне нужно сфотографировать обрушивающееся на меня цунами – я фотографирую его, я не спасаюсь. Если мне нужно обследовать приплывший неизвестно откуда огромный остров с полуразрушенными кирпичными домами, стенами, строениями – я буду его обследовать, несмотря на то, что я знаю, что там меня поджидают инопланетные твари, которые пытаются убить меня. У меня нет выбора.
Сейчас я иду за тобой по дорожке. Чуть позади тебя. Между нами менее полуметра. Ты разговариваешь по телефону с ним, оборачиваешься, улыбаешься мне, не прекращая разговор. Я понимаю всю обреченность, но ничего не могу поделать.
Альтернативы нет. Есть вход, но нет выхода.
Мне нужно найти выход.
Разве во сне мы можем что-нибудь понимать?

Не читай третье письмо!..

Над головой порхает снег. Снег похож на жучков-светлячков. На сотни-сотни жучков. Это потому что он отражает сияние ночных фонарей. Фонари горят, потому что кто-то каждый вечер зажигает их. А утром этот кто-то их гасит, и они стоят такие безжизненные и, наверное, еще и потому кажутся такими безжизненными, что утренние звезды тоже кто-то гасит. Но в этом я уже не уверен. Может быть, они тают сами по себе. Конечно же, иногда, этот кто-то забывает включить фонари, или погасить их. Бывает и так, что солнце встает, освещая стволы и верхушки деревьев, а на противоположной стороне неба виднеется огромная белая луна.
Скажи мне, где находится озеро Надежды?
Естественно, я понимаю, что все это выдумка, мое воображение и фантазии: и порхающий над головой снег, и этот фонарь у перекрестка, да и весь ночной город, хотя кое-где из окон струится теплый свет. На самом деле мир пустой. Вот что на самом деле. А остальное и не важно.
Когда он подошел ко мне, я думал о домике Хранителя Фонарей. О Хранителе я узнал из одной весьма интересной ночной беседы за чашечкой чая. Каким же интересным должен быть этот домик! Таинственным. Загадочным. С большой кладовкой, где на полках расставлены запасные лампы и лампочки. А ведь наивные взрослые до сих пор считают, что лампы уличных фонарей меняют люди в комбинезонах на специальных машинах с большой стрелой и кабиной на конце. Что эти люди садятся в кабину и поднимаются к фонарям. Смешные они – эти взрослые! И ничего они не понимают, совсем ничего. А нам не верят. Но мы то ведь знаем все о фонарях, не так ли?
Так вот, в то время, когда я думал о том, где же находится домик Хранителя Фонарей, ко мне подошел он и встал рядом. Моя тень отчетливо виднелась на покрывающем асфальт снегу, его же тени совершенно не было видно, но это меня нисколечко не смутило. Он ведь настоящий, из настоящего мира. И он спокойно курил трубку, распространяя нежные запахи осенней весны.
- Что происходит? - спросил у него я.
Клубы дыма растворялись в декабрьской ночи.
- Происходит то, что и должно происходить, - ответил мне он через несколько минут. Снег собирался на его черном пальто. Мы любовались фейерверком огней гирлянд, вывешенных по случаю приближения нового года в витрине магазинчика напротив.
- Но что делать, если я совершил другой шаг? Что если я свернул не туда?
Я замер в ожидании ответа.
Прошло еще несколько минут. За это время цвета светофора успели несколько раз сменить друг друга.
- Ты думаешь, что сделав чужой шаг, ты изменил свой путь? – ответил он мне вопросом на вопрос. Вопросом, над которым, наверное, мне предстояло размышлять еще долгие годы.
Мы долго молчали.
- Обернись, - произнес он, и я послушно повиновался. – Посмотри! Ты пришел сюда совсем недавно, а снег уже засыпал следы твоих шагов!
Я вздрогнул от глубины множеств рождающихся в душе мыслей. Он же, сохраняя прежнее спокойствие, мудро смотрел куда-то вдаль.
- Когда-нибудь ты научишься задавать правильные вопросы, - сказал он и, повернувшись, пошел прочь. На мгновение мне даже показалось, что на лице его мелькнула улыбка. Я знал, что не успеет он повернуть за угол дома, как следы его заметет падающий снег, если, конечно, он где-нибудь оставляет свои следы.
- Скажи мне, где находится озеро Надежды?- прошептал я в пустоту.
Светофор жалостливо переключился с желтого на зеленый, словно указывая мне дорогу, но я так и остался неподвижно стоять у фонаря, думая о своем прошлом и вдыхая последние нотки ускользающего аромата весенней осени.

....я совершенно пьян.
сегодня ты прочитала эту запись. которая была тебе. которая была написана еще летом 2007-ого. и все это время я ждал. а теперь в наушниках я слушаю гитарные звуки прибоя. ты прочитала.
и позвонила мне.
у тебя дрожали руки и голос.

ночью я бежал по темным улицам ночного города и в наушниках играла музыка Akira Yamaoka, я бежал, бежал, ноги сами несли меня куда-то. я не мог терпеть такую боль. в этом мире есть люди, которые умирают, но хотят жить. и есть люди, которые не хотят жить и стремятся умереть. почему же я не могу помочь первым? почему же я не могу подарить им свою жизнь?
прости меня!
кажется, я умираю...

я люблю весну, когда на деревьях появляются листья и все вокруг становится зеленым, а небо – голубое-голубое и солнце светит ярко. воздух пропитан пьянящими ароматами и на лицах людей появляются улыбки. я люблю летний дождь. люблю гулять в это время с зонтом и думать о чем-то своем, прекрасном и глубоком. люблю осень с ее шорохом листьев под ногами и светлой грустью, с обязательным горячим вином с корицей в уютных кафе. и снег, тихо падающий на землю, покрывающий все белым-белым я тоже люблю. люблю ожидание Нового года и новогоднюю суету, походы по магазинам, покупку подарков, украшенные гирляндами витрины и окна домов, мандарины. люблю длинные поездки в поездах и записи в тетрадях неровным почерком, которые я делаю в то время, как передо мной мелькают поля и леса, поселки и одинокие станции, рельсы и перекрестки. люблю утро, за его свежесть, за неповторимость нового и просыпающегося чуда, и трамваи, что лениво ползут куда-то. люблю вечер, закаты у моря, ночные прогулки, разговоры с друзьями, веселые пикники с палатками и костром. люблю смотреть на звезды и загадывать желания, мечтая, что когда-нибудь все они непременно сбудутся. аромат свежевыпеченного хлеба, крики чаек и аудиокассеты. книги и фильмы, меняющие мировоззрение, небо, полное тайн и загадок. люблю, когда ветер, когда туман. когда музыка рвется из моей души, когда мои пальцы грустно касаются черно-белых клавиш фортепиано. люблю фотографию и видео, что я снимаю, которые не обладают ненужными художественными смыслами, зато доставляют столько радостной ностальгии, когда я пересматриваю их. люблю близких мне людей, вокзалы, где кто-то кого-то встречает, где кто-то с кем-то расстается, люблю лавочки на этих вокзалах и не на вокзалах вовсе, люблю города, в которых мне удалось побывать, люблю многоэтажки, их окна, в которых разные люди проживают разные жизни, и иногда открывают эти свои жизни сквозь стекла окон, на которых мороз зимой рисует причудливые узоры. люблю свет фонарей, сны, где я наслаждаюсь цунами, люблю чай, хотя он не дает уснуть мне ночами. люблю свое детство и воспоминания, писать письма и иногда отправлять их, но как давно я этого не делал!..
я люблю множество мелочей, которых многие даже не замечают. люблю наслаждаться каждым мгновением моей скромной жизни, переживать эти мгновения, чувствовать их, радоваться или печалиться. дом и работу, улицы, по которым я брожу, леса, пламя свечей, горький шоколад, подаренные мне открытки, автобусные остановки, кофе, играть в снежки, городскую библиотеку и цветочный магазин, звук шагов, дыхание февраля, запах скошенной травы, японскую кухню, мечтать, асфальт дорог, пыль, под каплями дождя после жарких, знойных дней, открытые форточки, ноты, интересные разговоры, свидания, волнорезы и многое другое.
многое другое…
я очень люблю ее - одну девушку, что давно поселилась в моем сердце. мысли о ней никогда не покидают меня и я верю, что моя любовь к ней останется в этом мире навсегда и, словно ангел, будет жить вечно, даже тогда, когда я умру.

сегодня оно было другое, и я никогда его таким не видел.
море…
почти полностью скрытые в воде волнорезы, ощущение зимы, близости волн. у самого горизонта, в тумане, виднелся силуэт корабля, который я даже не сразу заметил.
наверное, в скором времени, я уеду отсюда. и вернусь. через много-много лет. и будет опять конец ноября. и за окном гостиницы, в которой я остановлюсь, будет идти снег. белыми, пушистыми хлопьями он будет покрывать дома и деревья, оставшиеся в моей памяти и исчезнувшие оттуда. надев теплый свитер, пальто и укутав шею огромным шарфом, я отправлюсь бродить по улицам, где меня не было так долго, и, задумавшись, пройду мимо уродливого особняка, который построят на месте моего дома, где я был когда-то так счастлив и глаза так ожидаемо начнут слезиться, наверное, от стремительно пронзающего лицо снега и эта милая, тихая улица, расположенная всего в нескольких шагах от моря, станет мне совсем чужой.
и море будет другим. смогу ли я его сфотографировать? запечатлеть на моем снимке. или нет, и камера бесцельно будет лежать в моей сумке. как знать?
вернувшись в гостиницу, и расставив по всему номеру зажженные свечи, я буду сидеть перед окном, за которым снег, и смотреть на старые фотографии, которые захвачу с собой. а с утра, сразу после рассвета, сяду в автомобиль и покину этот город навсегда.
как жаль, что я не успел показать его тебе.

- почему мы не можем быть вместе?
- она может быть только рядом…
тихо ответил мне снег.
показалось?
несколько минут я вслушивался, но он больше не проронил ни слова.

[700x508]
как тихо падает снег….
опускается на крыши домов и фонари, покрывает ветви деревьев, заметает дороги и оставшиеся осенние листья. я сижу на подоконнике, наблюдая за снегом. представляю, что где-то, быть может, и ты стоишь у окна, прижав ладонь к прохладному стеклу, и грустишь о чем-то своем. сквозь этот снег я вижу твой задумчивый взгляд. мне даже не надо закрывать глаза, чтобы вспомнить его… вспоминаю детство. как зимой, проснувшись, бежал к окну, а за ним все было белое-белое и легкий туман вдалеке, хотя еще вчера стояла унылая осень. и вот он – первый снег. и внутри все замирало от переполняющего чувства счастья и дикого восторга. и я мог часами смотреть как тихо падает снег.
когда ты ушла, ты осталась в моей душе навсегда. в душе, которая прошла четыре стороны. четыре времени. четыре части. сколько лет я бродил под этим снегопадом!.. и как несправедливо, что между нами оказался всего один снежный день.

это был дождь. он лил на улицы городов, разбиваясь об асфальт мостовых и оставляя на окнах домов свои рисунки. я много думал в те дни. как и сейчас, мысли приходили сами собой, мне лишь оставалось записывать их в свой блокнот карандашом. я не знал, откуда они приходят, но они всегда сбывались. через какое-то время они обязательно сбывались. и ничего с этим нельзя было поделать.
когда осенью начинает идти дождь, первыми об этом узнают опавшие листья.
они начинают шуметь.
послушайте,

…два года назад в этот день падал первый снег. год назад светило солнце и я в одиночестве наслаждался прекрасным утром, гуляя по улицам просыпающегося города, по парку, по берегу моря. как много всего произошло за эти три года, а кажется, что прошло всего несколько дней. куда-то безнадежно утекает время, взамен оставляя лишь воспоминания.
я засну, проснусь и скажу тебе: «С Днем Рождения!».
и впервые за это ушедшее время ты прочитаешь эти слова…

02/11/2008
(еще один год, еще один день, еще один час)

она пишет мне письмо.
я пишу письмо тебе.
ни одно из них никогда не дойдет до адресата.

я пишу на рассвете. просыпаюсь и, кутаясь в одеяло, размышляю, пока небо не начинает светлеть.
фонари гаснут.
дома холодно.
через несколько минут чайник на плите начинает свистеть.
это письмо о любви. оно об осени и о том, что больше никто друг другу не пишет писем. о том, как приятно шумит старый винил на проигрывателе и о том, какие красивые конверты у этих грампластинок. сколько в них заложено историй. и сколько они могли бы нам рассказать, если бы мы хоть иногда брали их в руки. я пишу о том, сколько чувств возникает во мне, когда на бумаге в свете красных ламп появляется изображение, снятое на старенький Зенит и черно-белую пленку, вот оно – волшебство, чудо, рождение.
но люди больше не пишут писем, томясь днями в волнующем ожидании ответа.
люди не слушают пластинки.
и не снимают на пленку.
больше не размышляют.
не читают книг. не разговаривают друг с другом и друг друга не слышат.
на листе бумаги ровным, аккуратным почерком я пишу тебе о любви…

тепло и слышится треск дров, охваченных огнем. языки пламени осторожно касаются бумаги, будто пробуя ее на вкус, и через мгновение от письма остается лишь пепел.
так происходит каждый вечер.
за окном темнеет.
зажигаются фонари.
любовь не нуждается в словах. без расставаний не бывает встреч… никогда. и я понял, что это уже и не важно – встретимся мы теперь когда-нибудь или нет, и смогу ли я заглянуть в твои глаза, полные счастья, и печали и услышать твой голос, и обнять тебя, если только нахлынувшие чувства позволят мне это сквозь непреодолимое расстояние времени и обстоятельств или, быть может, каждый из нас понимает у другого те лишь чувства, на которые способен сам? и пройдут годы…. но это уже и не важно.

я люблю тебя!
и я знаю, что ты есть….

[700x469]
осень. и он просыпается, видя мириады искр света уличного фонаря, отражающихся в каплях дождя на его окне. комнату постепенно заполняет рассвет. осень. и она ловит подхваченный ветром желтый лист клена, который опускается на ее плечо и кладет его в сумочку на автобусной остановке. солнце нехотя поднимается над крышами домов. осень. он идет по улице вдоль молодых каштанов, вспоминая о чем-то и чему-то про себя улыбаясь. лишь только город меняют годы. остановившихся мгновений бег им неподвластен. осень… и пальцы ее рук нежно касаются фортепианных клавиш. до-минор. гармония со звуком дождя, разбивающегося о зонт; дождя, шепот которого так любят опавшие в парке листья. осень. и они безнадежно влюблены в свои мечты и, может быть, друг в друга.
она стояла перед ним и смотрела в его глаза. ее черное платье колыхал ветер, а я и не мог представить ее в белом. иногда она мне снится, еще реже она звонит. но не проходит и дня, чтобы я не думал о ней. что происходит?
осень?

я присаживаюсь у окна и наблюдаю за кружащимися снежинками в предрассветной мгле. "завтра, - говорю я себе. - завтра"...

это необратимо.

желтые листья, медленно опадающие на землю, чтобы затем шуршать под ногами. красное вино, сыр, прогулки, теплый шарф. фотография. прежде всего - фотография. может быть, поездки? хорошие фильмы, хорошие книги. хорошие, долгожданные встречи. холодный воздух, в котором застывает сигаретный дым или дыхания пар. кофе в уютных кафе. надежды и гармония с самим собой. желание жить.
солнечно.

это необратимо.

осень...
начало

Мне двадцать шесть, и я стою у широкого окна гамбургского аэропорта. За окном, в утренних сумерках, медленно вырисовывается белый силуэт Боинга. Этот город, кажется, поглотил дождь, и его капли лениво стучали в стекло.
Я один. Не одинок, просто один. Стоял и смотрел в это бледное утро, в этот безумный апрель со стаканом кофе, приготовленного здешним автоматом, в одной руке. Техники в темных, со светящимися полосами, комбинезонах беспорядочно сновали вокруг самолета.
Остается надежда.
- Вам плохо?
Я медленно повернул голову вправо. Женщина. Лет тридцати. В безупречном и недорогом костюме и тревожными глазами. Я попытался улыбнутся, но безуспешно.
- С Вами все в порядке? – спросила она на немецком, но с легким акцентом, возвращая меня к реальности.
- Да, - ответил я и снова повернулся к окну. Она пожала плечами и отошла.
Сколько же я стою здесь? Стекло слабо отражало меня, и я медленно и удивленно вглядывался в свое отражение. Взъерошенные волосы, пустой стаканчик из под кофе. Но не это притянуло мое внимание. Другое.
Вглядываясь в очередное апрельское утро, я стоял у широкого окна гамбургского аэропорта и плакал.

январь,2007

любить...
пить кофе. чувствовать по утрам первые осенние шаги. думать о любви и одиночестве, закрывать страницы. писать об этом. быть в гармонии. читать о том, что девушка, которую любил выходит замуж. вспоминать дни и ночи. думать. пить коньяк до рассвета и пытаться понять мир, который на какие-то доли секунды замер и взорвался как будто бы изнутри, когда я прочел о... расставаться и надеятся встретиться вновь, чувствовать светлую грусть, жить ею. пытаться думать. планировать. надеятся, что как бы далеко это все не происходило, это останется в душе навсегда. вспоминать 2005 год. хотеть прочитать ее старый дневник. проверять почтовый ящик в ожидании письма. сидеть у моря, любуясь послезакатым небом, разговаривая с морем. видеть. стараться исполнять мечты других. верить. вспоминать. ждать, когда ты снова появишься в окне. дожидаться. писать об этом позже. гулять под дождем. смотреть как волнуется ветер. писать стихи. фотографировать ночное море, небо лес, внутренний мир. переживать. не читать ничего. смотреть фильмы, меняющие мировоззрение.
представлять ее глаза. пытаться понять что чувствует она, о чем она думает, провожая леса, словно сошедшие со страниц романов Харуки Мураками, небольшие редкие села и города, сквозь рисунки разбивающихся капель дождя на окне увозящего ее в вечернем полумраке поезда. любить её...
7:59. через 4 секунды вставать.

вот и все, вот и кончился солнечный свет....

сейчас я боюсь этого больше всего. и не могу ничего с собой поделать. поэтому мы молчим – и она, и я – прижав словно к сердцу телефонную трубку. за окном летнее утро, около одиннадцати часов, и деревья с красными и зелеными листьями изредка соприкасаются, гонимые ветром, олицетворяя что-то светлое и что-то темное в закоулках моего сознания. безусловно, фотография не может передать это. молчание затягивается, я закрываю глаза…
[700x469]
(- ты не слышал, несколько часов назад какой-то паренек бросился под поезд?
- нет
- говорят, из-за девушки. из-за неразделенной любви…
- нет, не знаю.
воображение отчаянно рисует его шаг перед стремительно приближающимся поездом. все вокруг замирает, весь мир. дождь начинает усиливаться, поэтому приходится открыть зонт. я иду в одиночестве по маленькой улочке во дворе, между двумя пятиэтажками, где не был уже несколько лет. темно, несмотря на то, что вечер только начинается – все это из-за туч, заполнивших небо. на этой улице нет времени, нет совершенно, и я не могу представить, сколько его уже прошло – две минуты или несколько тысяч лет.
- единственное, что осталось здесь – идеальное отчаяние... не обращай внимание на меня, я просто ветер. это совсем не то, что я хотел сказать, хотя слова для меня не имеют смысла…
- но ведь ты говоришь?
- я? это ты говоришь! я только подсказываю тебе.
- а что случилось с солнцем?
молчание. здесь нет ни рождения, ни смерти. только ветер.)

я бесшумно кладу трубку телефона рядом с телефонным аппаратом и делаю шаг с платформы навстречу стремительно приближающемуся поез.................................