[700x467]

       Некоторые люди, а их, я думаю, большинство, ошибочно полагают, что знание приходит с прожитыми годами и приобретенным опытом. На самом деле, все ровно наоборот.
       Человек приходит в этот мир не с чистым листом, на котором он станет записывать свою жизнь, набираясь мудрости год от года. Он приходит с абсолютным знанием, которое он, не раскрывая в себе, год от года теряет, точно вырывает листы из многотомной энциклопедии и сжигает их, с каждым разом сужая внутренние границы, под воздействием стандартизации мышления, банальности воображения и стереотипам развития, закладываемыми изначально окружающим.
       Человек приобретает мудрость бытия, но теряет мудрость знания.
       В детстве, а, точнее, в юности, я иногда думал о космосе, о вечности и о своей смерти. И в этих рассуждениях, когда я начинал заходить за пределы, представляя, что скрывается за границами космоса, отталкиваясь от них, заглядывая за пределы вечности, приоткрывая бездну, ощущая свою собственную смерть, в голове что-то так резко – БАХ! – словно взрывалось, мысли, затягиваемые все дальше и дальше чужим разумом во мне натыкались на что-то и я еще долго пытался понять и прочувствовать то, что произошло со мной. И всегда в такие моменты казалось, что еще чуть-чуть, вот-вот – и я осознаю что-то непостижимое, что никому и никогда прежде еще не открывалось. Но раз за разом мозг блокировал неприступную информацию.
       Сегодня в размышлениях я не могу дойти до состояния внутреннего взрыва мозга. А значит, какая-то дверь для меня закрылась и исчезла.

[500x484]

Я проснулся под звук больших первых капель дождя, бьющихся о подоконник, землю и растения в заброшенном саду.
«Я не хочу, чтобы ты уходил» - это так приятно слышать.
Но уходить приходится. Всегда.

[700x467]

Дождь! Дождь! Дооождь!!! Дождьдождьдоождь! Гроза! Облегчение!..

Играл в футбол. Теряю сознание... я

- Привет!
- Привет! Лишь стоит подумать о тебе и ты здесь. Только не спрашивай о делах и работе.
- Давно тебя не видно. Я думала сегодня, где ты и куда пропал.
- Я – любитель пропадать. Особенно когда все вокруг пропадает.
- Пропадает лишь… время.
- Время – это колыхание ветра.
- Время – это придуманное ломаное человеческое воображение.
- Мне кажется, у человека нет воображения.
- А у доктора Парнаса? У него было воображение!
- Хорошо, я верю тебе! А был ли он счастлив?

Сегодня я читаю Банану Есимото и ем банановое мороженное.
Сегодня я начал писать масляными красками и замазал ими всю комнату.
У меня нет неуверенности в себе, в том, что я говорю и делаю, но присутствует страх того, что мой мир, мои мысли, равно как и их выражения в творчестве и поступках, могут оказаться банальными или надуманными для некоторых. Я боюсь банальности и надуманности…
Сегодня я не боюсь, что ты меня забудешь. Если я покину этот город или эту планету, если перестану сниться тебе в исключительных снах, если даже пропадут все мои фотографии, а черты моего лица сотрутся, и сотрется из памяти мой взгляд и запах, и весна тебе не будет напоминать обо мне, а засыпая и просыпаясь ты будешь думать о ком-то другом, - у нас остается море.
Не летом, наверное, когда город и пляж превращаются в муравейник, а осенью, зимой, может, и ранней весной ты будешь приезжать к морю из года в год, сидеть на песке, курить, в черном пальто или свитере «с горлом», с наушниками в ушах. Закрывая глаза, я вижу эту картину, и я напишу тебя. Ведь ты одна и море тоже одно.
Здесь я прихожу к тебе, сегодня и всегда.
Я бы описал наши встречи, но не умею залезать в твои мысли. Может быть, я бы просто сказал:
- Привет!..
И мы бы немного помолчали.
- Прохладный денек.
Или:
- Удивительно тепло сегодня, а ты снова в нескольких кофтах, как капустка.
И ты стремительно поворачиваешь голову влево, где сижу воображаемый я, и я отвожу кисть от холста, совершив заключительный мазок.
Все ли идет не так в наших жизнях?!
Ты во мне, этого не отнять, и я помню об этом всегда.
Я проснулся сегодня и понял, что не знаю, кто я такой…

45 на солнце. Тень совершенно не спасет. Ни что не спасает.
Когда начнется дождь, я, первым делом, выйду на улицу и, шлепая босиком по первым лужам и мокрой траве, буду радоваться этому несчастному миру и счастливому самому себе.

[700x467]

Разлечься на асфальте и плавится вместе с ним.
В ожидании прохлады ночи.
Медленно – медленно, шаг за шагом. Не спасают настежь открытые окна, не спасает дождь, которого нет. И куда он пропал – неизвестно. Это была замечательная неделя, замечательная, и завтра ее финальный аккорд, мощный и красивый, как заключение в фуге Баха.
Все смешалось и теперь уже не разобрать, где здесь надежда на будущее, где очарование сегодняшним днем. Наслаждение смешалось с грустью, любовь – с воспоминаниями.
Я влюблен в утренний Калининград летом, в его переплетения улиц и переулков, в дома, в трамвайные маршруты, в запахи и звуки. В каштановую Пролетарскую, в Нижнее озеро и улицу Фрунзе, в Ленинский проспект и проспект Мира и в еще десяток улиц, названия которых вылетели из головы.
И как тянет туда, когда наступает ночь! Как хочется окунуться в свет фонарей, фонтанов, рекламных вывесок магазинов и торговых центров, автомобилей и зданий. Попасть в движение, совпасть с ним. В ритм. В пульс. В пленку. Снимки. Цвет. Ч/б. Щелчки затвора. Фотоблаженство.
И к тебе!..
Ближе. Еще ближе.
Ночь.
Последний молниеносный аккорд и… тишина.

Перестаешь удивляться – и вот, считай, что и умер.

[700x467]

Свалился в фонтан без воды.
Фотографировал все подряд.
Беседовал с морем по-дружески.
И успел еще полностью разочароваться в некоторых.
Ждал дождь, но дождь не пришел.
Ей снятся странные сны…

[700x466]

остальные фотографии

У нас есть остров.
Остров – это я, она и море. Без моря остров превращается в расстояние, без кого-либо из нас – в одиночество. Наш кусочек планеты, то место, куда мы изредка можем сбежать вдвоем от остального мира, недоступен более никому и никто, соответственно, не может ступить на его свежий, обжигающий в этот летний сезон песок – ни ногой, ни мыслью.
Здесь особенные волны накатывают на особенный пляж, и особенные облака пролетают по особенному небу.
Когда мы приходим, она, по обыкновению, сбрасывает сумку с плеча, расстилает полотенце и подставляет солнцу свое красивое тело. Я, позабыв дома книги и записные блокноты, любуюсь ею и она улыбается мне как бы в ответ. И вместе мы забываем краски и листы бумаги. Или будет правильнее сказать, не думаем об этом?!
О чем мы вообще думаем?
И будут тянуться невыносимо дни: вторник, среда, четверг, сменяющиеся бессмысленной пятницей, тоскливой субботой и безрадостным воскресеньем. Чтобы затем вновь придти понедельнику, когда мы снова сможем очутиться на нашем острове.
Вторник, среда, четверг, пятница, суббота и воскресенье.
«Моя милая, - начну я письмо, вернувшись, - привет!»…
Без нас не может быть острова, как и острова не может быть без

Пришло извещение, нужно забрать бандероль. Нужно забрать проявленные пленки. Завтра, завтра. Соорудить мольберт и доделать-таки воздушного змея. Как-то странно получилось сегодня, я оказался на небольшом рынке, где продавали уток. И мне захотелось, чтобы в моей квартире жила такая уточка. Ходила бы она по все комнате и крякала от радости. И только бы и успевала что-нибудь напортачить. А я только бы и успевал все исправлять.
И весь оставшийся день, бродя по Калининграду, я думал об утках. Себе, наверное, не куплю, но кое для кого – возможно. Живую уточку. Улыбка.
Транзисторный радиоприемник говорит о том, что пришло время сказок.
А в нашем заброшенном саду поселились котята.

Тебя!..

Плевать, если нет времени, если никак не подобрать слов, а если и подобрать, но уже не успеть сказать их.. Не найти нужную форму, интонацию.. Не задумываться, а поддаться импульсам. И когда из-за поворота появляется автобус или трамвай, не сказать ей о любви, перед тем, как захлопнутся двери, а признаться одним лишь своим молчаливым взглядом…