[469x467]

[700x467]

Кто-то годами пишет свой дневник, кто-то читает мой.
Я никогда особо так и не задумывался, для чего люди это делают, и почему это делаю я. Некоторые записи приходят спонтанно, некоторые вымучиваются месяцами. И в них, наверное, во всех, я стараюсь разобраться с миром внутри меня и снаружи.
Иногда я очень смутно понимаю их границу.
Кажется, смысл в моем волшебстве пропал…
Завтрашним утром мне не хочется просыпаться, принимать душ, завтракать и идти на работу. Вместо этого мне бы достать лестницу где-нибудь. Длинную. Деревянную. И спуститься в глубину себя. И там, в этой глубине, посидеть немного, привыкнуть к обстановке и отправиться в свое очень долгое путешествие.
И пока эта граница не будет определена, пока последний кусочек паззла не встанет на место, есть ли смысл в утреннем пробуждении? В завтраке, душе, работе? В выходных у моря? В любви? В тебе и мне? А что если я не смогу подняться обратно? Что если заблужусь или то, что находится внутри, окажется другим – мрачным и враждебным? Какова эта человеческая темнота?
Я отправляюсь в неизвестность и, знаете, я волнуюсь. Как герои Жюль Верна, пересекающие океаны и космические пространства. Каждый ищет что-то свое, но стоят ли эти поиски сил?
Осень пришла без единого стука… Боюсь, что и у вас она не спрашивала разрешения, эта долгожданная эгоистка..

Некий господин в темном пальто выскользнул из подъезда старого кирпичного дома по Брусничному переулку и скрылся в утреннем тумане, едва не задев сонный трамвай, сбившийся со своего маршрута. Правая рука господина в пальто была занята белым свертком, перевязанным фиолетовой лентой. В левой руке покоился зонт-трость.
Уныло посигналив таинственному незнакомцу, вагоновожатая направила трамвай вдоль каштановой аллеи, пытаясь изо всех сил разглядеть город, сокрытый пеленой облаков. В столь ранний час в трамвае был лишь один пассажир, а вернее, пассажирка.
Это была девушка двадцати трех лет. Черные волосы аккуратно ложились на ее плечи. Слушая ведомую одной лишь ей музыку, она прислонила голову к стеклу, собиравшему капли начинающегося дождя, и уснула.
Трамвай медленно катил по парку, а навстречу ему спешила осень.
- Снова ты? – произнес старый чешский Трамвай.
- Снова я, - ответила Осень, и, не придумав ничего более оригинального, спросила:
- Как дела?
«Это моя последняя Осень» - подумал про себя старый Трамвай и в многозначительной тишине продолжил свой несуществующий путь.
…в эту же минуту она проснулась.
В окно, обрамленное белыми шторами, за ней подглядывала молодая луна.
Я сидел на полу, стены дома обнимали меня, давя всей тягостностью бытия. Выпачканными краской пальцами я рисовал все это на большом холсте, загрунтованном еще в прошлом столетии.

когда все совсем херово, я начинаю предложения со строчных.

[700x410]

Да просто не существует ни этой улицы, ни этого города, ни планеты
без тебя..

Снег за окном как будто.
И, кажется, откроешь дверь из своей комнаты, а там наряженная елка стоит и подарки под ней. И по телевизору показывают «Падал прошлогодний снег». А какие запахи раздаются из кухни! И на завтрак мандарины и марципан, и тебе лет десять всего.
И ты все еще веришь в сказки. В сказки и в чудеса.
К чему это я?!..
П.И. Чайковский «Щелкунчик». На ночь глядя… И тарелка с вишней.

Почему мы с тобой ни разу не побывали на крыше?
То есть я то бывал. И с друзьями, и с какими-то незнакомыми людьми. И ты тоже, наверное, бывала. Но вместе у нас никогда не получалось. Даже момента такого не было.
С крыш люди кажутся совсем крохотными и трамваи гремят по рельсам совершенно по-другому. Облака носятся по небу совсем близко, а звезды? Видела ли ты когда-нибудь звезды с высоты хотя бы пятого этажа? Не с балкона и не из окна, а развалившись на мастике, подложив под голову свитер или плед!..
Я вот об этом хотел написать тебе на листочке бумаги, а затем сунуть его в конверт. Обрадуешься ли ты сегодня моему письму? И…
как дела?

[700x333]

Мне кажется, что писатели, режиссеры, фотографы, композиторы, художники, поэты, прежде всего, должны заставлять думать и нести через творчество свою абсолютную идею и мысль. В современном мире все не так.

Я снова помню свои сны.
В этих снах я спускаюсь к морю по дороге из бетонных плит. По песку, между мной и морем, проезжают пожарные машины и автобусы маршрута №118, легковые автомобили и кареты скорой помощи. Все они выстраиваются в ряд и проносятся мимо меня.
Конечно же, я фотографирую все это.
Белый дым окутывает берег.
В этих снах мы с тобой заперты в городе N, а ночь накатила так внезапно. Что мы делаем здесь? Что мы делаем сами с собой? И откуда до нас доносятся приглушенные звуки фортепиано?
Мы садимся в трамвай и едем ко мне, минуя ночные перекрестки и светофоры, мы мчимся туда, куда еще не проложены рельсы. И нам ни за что, слышишь?, никогда не добраться до конца!
Где же ты? Что из всего того, что происходит со мной реально?
Я вижу, как какие-то люди подходят ко мне и что-то говорят. И я им всем тоже что-то говорю в ответ. Но я не могу понять смысл каждого слова и любой отдельной буквы. Кто выстраивает перед моими глазами новые и новые декорации?

А помнишь море?
Ночь, променад и как мы бродили по снегу и по песку. И тогда, в тот вечер, я понимал каждое сказанное тобой слово и каждое движение твоих глаз и рук. И каждый твой брошенный на меня взгляд… И каждый твой новый вопрос, и мой ответ на него, записанный тобою в комнатах твоей головы.
Это все было очень настоящим и очень понятным, заполненным смыслом. И очень это было рядом. Рядом со мной.
Как и твоя фигурка, появляющаяся из пелены сыплющего снега и колючего ветра, одиноко приближающаяся ко мне по дороге в окружении темного леса. Закутанная и замерзшая.

Куда, скажи мне, нам суждено выйти? И стоит ли об этом думать?
Как далеко тебя заводят твои кошмары?..
Какие миры открываются тебе?
Письма пишутся уже не на бумаге, но в мыслях. Лето проходит. Ливень за окном. Где ты сейчас? Как глубоко тебе удалось спуститься в себя?
Знаешь, я закрываю глаза, когда ложусь, чтобы смотреть сны и мне чудится, что ты, как когда-то давно, в моей реальности, которую я умел понимать, терпящей крах, забираешься обнаженной ко мне под одеяло.

[700x333]

Если день не начинается с чашки чая, то это какой-то неправильный день!

приезжай ко мне!..

Мне кажется, тебя нет…
И ты не живешь в городе N, не пьешь кофе или чай по утрам, если, конечно, успеваешь. Не приезжаешь к морю на выходных, не смотришь иногда фильмы и не читаешь книг. Не думаешь о чем-то, когда ложишься спать и встаешь, да и вообще постоянно.
Это странно, ты выходишь из дома, чтобы купить новую кофеварку, плеер или, например, кроссовки, и встречаешь девушку, в которую влюбляешься. То есть, встречать ее, а тем более влюбляться, ты вовсе не хотел, нет. Просто поутру обнаружилось, что кофеварка испортилась. Или ботинки стерлись, да и выглядят они, эти ботинки, уже сильно поношенными.
А погода замечательная, ветер трогает листья в свете солнца, или, напротив, сыпет снег и он мерзкий такой, пытается тут же растаять под ногами. Но ты все равно идешь, словно какая-то невидимая сила толкает тебя вперед.
И вот у очередной витрины ты видишь ее. А может быть, она сидит в кафе с грустным потерянным лицом. Или идет тебе на встречу в компании твоих знакомых. Только знакомых ты прекрасно знаешь, а ее видишь в первый раз…
Нет, ты совершенно не думал о встрече со своей любовью. Просто таких мыслей не возникало в голове. Ты, конечно, искал свою единственную, но никак не сегодняшним утром. И жизнь тебя устраивает, нравится тебе твоя собственная жизнь…
А ей всего лишь стоило слегка повернуть голову и заглянуть в твои глаза. Все остальные смотрят, а она заглянула…

Все происходящее на этой планете пытается сказать, что тебя нет.
Но что-то внутри меня шепчет об обратном.

Каскадом падая вниз, дождевые капли создают в этом городе единственный звук, пугая бродячих кошек.
Мыслей нет, они вне моей головы и как будто бы где-то в прошлом.
На подоконнике орхидея смотрит в ночь, а я, закурив,
Превращаю остатки воспоминаний в глупый, беспомощный стих.

И уходят в свои путешествия те, кто мною так нежно любимы.
По ночам вижу я, выползая во двор, как мои оживают картины.
В них от девушки в платьице утренней мглы рвется в небо воздушный змей.
- Ну скорей же, - кричу я планете Земля, торопя ее. – Ну же, скорей!

Дождь заснул…
Кто-то стучит в дверь квартиры #71.
Я открыл, а это море. Забрело ко мне на чашечку кофе.
И вот я беседую с ним.

И сегодня ни строчки. Фиаско…

[700x467]

Раньше море было нашим. Теперь оно безликое, как будто потеряло всякий смысл.