Настроение сейчас - Переменная облачность...

Мы с тобой одним снегом выжжены,
Дальше снов, от бестактной гордости,
И с расчетом корыстным выждали,
Если падать, то камнем в пропасти.

Нас не гладят по шерсти ласково,
Пусть улыбкой на мир не скалимся,
Вы живете своими сказками,
А мы в рамках их не останемся…

Я себя жалею?.. Отнюдь...
Меня просто знобит...

Настроение сейчас - - 127

Как, наверное, все-таки просто и легко ненавидеть человека за это желание не быть одиноким в этом гребаном мире. Как удобно обвинять человека в черноте его крыльев, стоя с ножницами за спиной, дабы обрезать любые. Как привычно указывать ему на дверь, когда он и так себя чувствует за ней, ибо переступив через порог получает новую порцию упреков в том, что он «не такой».
Да, я сволочь, подонок, эгоистичная тварь, но во мне все еще бьется живое сердце, пока живое. Которое, будь хоть трижды закрытым, все еще способно любить, только все его попытки подарить эту крошечную искорку воспринимаются исключительно как издевательство и всучение абсолютно никчемной частицы грязи.
Мне надоело, что мою любовь мне швыряют обратно в лицо, мне надоело терпеть, как методично, медленно и выверенными движениями располосовывают, на тонкие ленточки разделывают мою душу. Мне надоело чувствовать себя лишним. Всегда.
Если бы меня не было, никто бы не заметил отсутствия. Ничего бы не изменилось. Только одной повседневной проблемой стало меньше. Всего лишь мной.
А пока вы орете на меня, ожидая, по всей видимости, такого же ответа, это никому ненужное, бесчувственное существо рыдает в комнате… Но и кому какая разница, правда?
Ни слезы, ни мои улыбки все равно никому не нужны… (почти)

«Не прощаюсь, до скорой встречи»,
Шепчут, слезы сдержать не в силе,
Опровергнутым, человечным
«Время лечит» нас всех лечили.

«Не волнуйся, вернусь не поздно»,
Так гуашью легко писали,
Только капали свечи воском,
От дыхания угасали.

«Не ищите, вам будет лучше»,
Высекали ножом на сердце,
Без истерик теряли души
В своем городе иноверцы…

На яркое пламя лететь, не взирая за боль,
Врываясь в открытое утро с невидящим взором,
Кто спрячется первым за лжи неприступным забором,
И будет натянуто-мягко вести за собой,
И душу живую, и тел неизменную свору?..

Они идут позади и забрасывают наши следы потускневшей, пожухшей травой…
Гонят к резким обрывам, оврагам всех тех, кто на них не похож…
Непослушно скользим, как по рельсам…
Насмешки и лишние речи…
Демонически-нежно зовут нас, не зная имен… Направляя…
Немного вернее…
В безвременья мглу…

Вместо слез, на твоих ресницах роса…
Капелька каждая – маленькое отражение счастья…
По лицу солнечными зайчиками…
Ты улыбаешься…
И тотчас же в душе начинается новый рассвет…

Мы приходили быть сюда никем,
Пока вновь не научимся, быть может,
По холоду одной руки в руке
Определять того, кто всех дороже.

Из гордости привыкли отрицать,
И летний снег, и в стужу потепленья,
Нас точками же можно представлять
Бульварного в конце произведенья.

Я верил вам, но вы себя не раз
Обманывать считали допустимым,
И слезы из больных любовью глаз
Винили в порче собственного грима.

Как груз обид влачите два крыла,
И цените, как нищий подаянье,
Все то, что вам досталось со стола,
Затянутого траурною тканью…

Бейся в моей неуютной руке,
Серая частая птица печали,
Снова улыбка живет на замке,
Мне по рецепту ее назначали.

Не залетай в переплеты сети,
Черная редкая бабочка смерти,
Чтобы, наклеив, тебя не нести,
Маркой на новом и чистом конверте…

Жестокий романтик, изящный садист,
Захваченный, но не поверженный вами,
Он ловит последние капли губами
И с явным спокойствием падает вниз…

Художник сумрачных и вычурных полотен,
Серийный ангел тонущей толпы,
Продавший душу во спасенье тленной плоти,
И вместо роз целующий шипы.

Он был творцом, но все же самоучкой,
Невинно признанный бездарным и слепым,
И от него история получит
Лишь отпечаток на песке речном стопы…

Кто-то любит доводить до слез,
Сразу и немного погодя,
Кто-то любит цвет твоих волос,
Вымокших под осенью дождя.

Кто-то любит жить наперекор,
Всем законам и врагам назло,
Кто-то, перед выходом во двор,
Сможет защитить, взяв под крыло.

Кто-то перепрыгнет на карниз,
Кто-то любит только поиграть,
А кому-то облачный абрис
Будет о тебе напоминать.

Кто-то любит громко говорить,
Кто-то отвернется ото всех,
Чтобы попытаться сохранить
Для тебя одной счастливый смех.

Кто-то будет сильным и чужим,
Кто-то – чуть слабее, чем вода,
Но с тобой он воздухом одним
Дышит, не оставит никогда.

Для кого-то «любит» - лишь звено,
Связывает мысли и слова,
Кто-то же найдет, когда темно,
Если закружится голова

Просто сможет мягко поддержать,
Посреди прохожих и машин,
Кто-то, просыпаясь, счастлив знать,
Что он в этом мире не один.

Кто-то, обронив колючий взгляд,
Выдернет всю злость из под плаща,
Кто-то, завернувшись в листопад,
Даже их научится прощать…

Мы выводим небо красным,
Словно кровь течет в руке.
Веры огоньки угасли
На голодном ветерке.

И звездой, на перекрестке,
Оставляем жить портрет.
Нас теперь найти не просто.
Просто нас всего лишь нет.

Мир на иголках.
Изломанные грани.
Пробелы. Многоточия.
Нет содержания.
Только начало и предполагаемый конец.
Не скоро.
Как взгляд со стороны.
Не по-ни-ма-ют.
А пока:
Ветер, раздувающий огни промелькивающих фар.
Забирающийся под куртку.
Скользящий и цепляющий по лицу.
Музыка в проводах.
Просто держаться за руки.
И знать, что все будет хорошо.
Счастье?

В кожу вонзаясь шипами лезвий
Мир дорисовывает сам себя…

Пара насечек на память.
Спутанных слов бесконечные ленты.
Шум под ногами.
За спинами дремлет туман.
Камни разбросаны.
Время собрать не придет.
Наши часы раздавили / сломали / украли.
Это судьба?
Нет. Лишь иллюзия тонкая бреда.

Периодически открываешь для себя (в себе) что-то новое.
Подозреваешь, конечно, что случай запущен и не лечится современной медициной, но потом находишь подтверждение.
А все-таки приятно впадать в детство.
И различать цвет неба по глазам.

Направление к казни сегодня не задано,
Мы во сне содрогались от рук палача,
На больших площадях, перепутавшись взглядами,
Не молили толпу хоть на миг замолчать,

Но теснили старух, с заржавелыми косами,
Солнце било в лицо - нам терпеть не впервой,
Если кто виноват – то не мучьте допросами,
Доносите свой крест и идите домой,

А застывшую кровь смоют ливни усердные,
Нас повергнуть легко, но нельзя разлучить.
Мы не требуем слез и не ждем милосердия,
И на свете любом сможем вместе побыть…

В обделенной палитре вечерние образы стен.
Наступая на тонкие тени срезаем маршрут.
Тишиной зараженные мысли подсмотрят слегка,
Только те, кровь кого превращается в тину,
Отсыревшему сердцу даруя надежду на смерть.

Скрепляешь дни настойчиво степлером.
Недавнее прошлое сшиваешь белыми нитками.
Оно все в заплатках и с краями потрепанными.
Прижимаешь к груди и замираешь.
Живое?..
Временами.
Живая?..
В зависимости от обстоятельств.