Нам бы лишние тайны, секреты развеять, разрушить,
Тонкой нитью распустить из плотного клубка жизни.
Не делать более доступной душу для всех.
Но для кого-то изготовить комплект ключей.
Поставить решетки на окна, крепкие-крепкие,
Не забыв не заковывать одну маленькую створку,
Через которую не проникнет чужой любопытный взгляд,
А единственный, родной, для кого нет запретов,
Ничего не нарушит и не навредит.
Если кто-то знает тебя полностью – это не страшно.
Знание может быть в безопасности в двух сердцах.
Составляющих одно целое.
По привычке и традициям нас всегда выстраивают по росту, сравнивают, делят, ставят плюсы и минусы, хотя вертикальных палочек катастрофически не хватает с самого начала.
Мы единицы сверх умного продукта, продуманного до мелочей, только вот конвейер выдает брак непозволительно и до неприличия часто. И тогда в журнале отчетности появляются прочерки – вся серия C списана из-за несоответствия нормативам и качеству. Ее пустят в продажу. Разумеется. Без красивых наклеек и известных логотипов. С гарантией на две недели. И пометкой «требует самостоятельного вмешательства и доработки». Чтобы экономный клиент вспомнил, как держать паяльник и внес необходимые коррективы в безымянную модель. Кому-то повысят мощность, подключат дополнительное питание, оснастят лучшими транзисторами, сменят красную жидкость на эффективный хладагент. Чтобы мы функционировали долго-долго и приносили пользу, не омрачая жизнь владельца непредвиденными проблемами. И тогда, в благодарность, с нас будут стирать пыль и, если повезет, даже подсветят цветастой неоновой лампой. Должной заменить солнце в большой железной коробке. Под названием мир.
- Сделай мне теплое настроение, а?.. – девочка, лет семи, печально смотрит мне в глаза.
- Но ничего нет… Только льдинки для кока-колы в морозильнике… - виновато отвечаю я.
- А разве этого недостаточно?.. – удивляется она и становится совсем серьезной.
- Думаю, нет… Из них можно вырезать… Зиму?
- Какой же ты глупый… Их можно зажать в ладошках, согреть, а когда они растают – получится почти дождик. Как в мае. Или июне. И я сразу смогу представить, что выхожу во двор и танцую под ним… А все-все вокруг любуются моим танцем и улыбаются в ответ…
Они будут гурманами и непослушными детьми, не умеющими вести себя за столом. Пить яблочный сок и кровь из трубочек, криво воткнутых в проступающие вены. Щекотать тебя перышками из старых подушек на чердаке и бритвами, из ближайшего магазина. Они подадут руку, когда не нужно, и подтолкнут в спину, если обрыв будет достаточно глубоким.
Им нравится солнце, и именно поэтому они всегда носят темные очки. Слушают шелест листвы, увеличивая громкость в плеере. Их человечность скоропостижно скончалась. Но аккумуляторы заряжены на 100%. И это означает – с новым, не добрым утром, город бетонных стен и полиуретановых душ.
Любовь – это череда смертей и возрождений. Между которыми проживаешь истинную жизнь, дарящую силы не смотря ни на что вынести первое и дождаться второго.
На каждую дверь по четыре замка,
За слоем металла – не сердце, а пусто,
Сегодня не дрогнет ни речь, ни рука,
И холод пройдется по точке виска,
Мне грустно, болезненно грустно…
Мы оформили день, оттеняя густой неприязнью
И заполнили сутки, считая надменные сны.
Отодвинув на месяц приход долгожданной весны,
Мы молились бесчестно в канун недописанной казни.
Мы смеялись над счастьем, тайком зарывая талант,
Вспоминали,когда-то свободу увидеть мог каждый.
И глубокие чувства топили в бескрайнем экстазе,
Но оспаривать глупо, а честь для весны делетант.
И в апреле, на май, неприкаянный вечер испит,
Мы отчаялись дерзость поймать и куда-то вернуться.
Мы боимся не ждать, мы мечтаем на утро проснуться,
И последнее солнце тревожно, прерывисто спит.
Смех особенно-нежно подбросит на сетку слова,
Ну, а я, посчитали, не стою подобных усилий.
Мы вдвоем разведемся на гранях с тщеславным бессильем,
И ты выберешь звук по которому вьется игра.
Я ошибся в несчастье, тайком разрезая сердца,
Мне не верили дети, считая сомнительным психом.
Я парировал смело, парировал веско и лихо,
Рисовал раскаленным свинцом на улыбках лица.
Но отторгнутый залп нам не даст позволенья вдохнуть
И к земле пригибает он скомканный,сдавленный ветер.
Мне плевать на себя, мне лишь ты, за тебя я в ответе,
Нам пора на камнях все оттенки обиды задуть.
Ливень ранит,
А мы на грани,
Без тяги к жизни
Расходятся ткани.
В нас верят, помнят,
И все исполнят,
Но не умеем
Дышать грудью полной
От счастья, ласки,
Не поддаем огласке
Свои намерения,
Лишь хлопнув дверью
Уходим, в вечер,
До новой встречи,
Где будет тот же
Мороз по коже,
И руки в цыпках,
Лицо, улыбка,
Слова простые.
Есть только ты и я.
Любовь из горлышка,
Родное Солнышко,
Глотками крупными
Мы пьем преступно,
Легко и просто,
Без глупых тостов,
Чтобы никто
Не задавал вопросов…
Немыслимое желание творить и делать мир лучше. Это не лечится?
В альбоме еще несколько фотографий. Часть очень похожие. Но не выложить было бы жалко. Все-таки, в каждой из них есть что-то свое.
Мнения в комментариях исключительно приветствуются.
На мозаике снов выползают бесправные дни,
И по стенке унылой мы ловим безумное "срочно".
Вместо дерзости, спешки и страха нелепые точки,
Мы голодные смертью, но это до первой войны.
Оголенные нервы встречают подслепый рассвет,
Я не думал иначе, считал невозможным проснуться.
И на собственной лжи неудачно, до слез, поскользнуться
В череде заобид, вне дограней - запросов и смет.
Но опять,в сотый раз, неподвластное счастье пьянит,
Мы расслабились, словно не ждем предпрослушанной казни.
И Мы солнце срисуем акриловой краскою разной,
А оно,зацепившись за день, на окраине спит.
Из волны кардиограммы станет просто полоса,
И на ней уставший доктор жизнь не сможет отыскать.
Я мечусь, я задыхаюсь, эти вечных ... часа,
Потому что очень долго, слишком долго ждать...
Попробуй небо на вкус и не удивляйся, когда он покажется тебе очень знакомым – он состоит из всех нот твоего настроения, чувств и мыслей. Немного пряный, немного терпкий, немного сладкий, но чем менее соленый – тем лучше, все зависит от количества твоих слез.
Ты знаешь запах солнца? Он может быть резким, мягким, нежным, притягивающим, но всегда дарящим надежду и приносящим светлые воспоминания и радость. Оранжевый аромат, заполняющий душу.
А цвет ветра? Он слишком сложен, чтобы описать его. Но если увидишь, то сразу поймешь, какой он и как называется для тебя лично. Ибо только ты видишь его таким. Но здесь никто не бывает дальтоником. Просто мы смотрим по-разному и на разные перья его невидимых крыльев.
Вероятнее всего, если ты расскажешь кому-нибудь об этом, тебя сочтут сумасшедшим. Большинство. Но ведь это так здорово. Быть не таким, как они. «Здоровым», но оттого несчастным.
Мне наша жизнь уже поднадоела,
И я стремлюсь, и поднимаюсь в одиночку.
А ты, возможно, не продашь себя в рассрочку,
Но смотришь вознесенно, дерзко, смело.
И по сюжету старых мелодрам
Тогда и небо может показаться выше.
Я не Господь, а потому, поверь, услышу..
Мне нравится мечтать по вечерам.
Небо нарезают на тонкие-тонкие пластины и ленты… Дарят, как открытки и вешают на сумки, завязывают на запястьях. Оно ломается и развевается, впитывает в себя запахи и брызги, летящие из под колес. Оно не склеивается и не отстирывается. Одноразовое. И непрактичное. Но всем хочется иметь свой кусочек. Который можно подержать в руках.
А потом, когда придет в негодность, дотянуться и… Не достать новый. Потому что его не так много и хватит каждому, только если никому не будет принадлежать.