Двери схлопнутся капканами,
До конечной, без пробелов.
Нам с тобой снегами рваными
Не засыпать тяжесть тела.

Нам с тобой лучами яркими,
Не просеяться сквозь тучи.
Мы останемся лишь знаками
От засохшей авторучки…

- Это что-то ядовитое, мама? Так плохо пахнет…
- Нет, конечно, это молоко из магазина. Вон коробочка. На столе.
- А почему пирожок такой странный?.. С какими-то точечками зелеными и паутинками?..
- Глупая, это шоколадная глазурь. Ммм. Вкусно-вкусно.
- А почему ты сегодня кричала и ругалась по телефону?..
- Ну что все почему да почему. Откуда они берутся? Ты хотя бы внимательно слушаешь? Я, как и всегда, мило и весело разговаривала с подругой. Вечно тебе что-то мерещится.
- А как мне может…
- Мерещиться?
- Да, если у меня и глазки открыты, и ушки?
- А ты вот попробуй закрыть их. – повышая голос. - У тебя фантазия слишком бурная. Не там, где надо. Извращающая действительность. Закрой, и представь все то, что я тебе говорила.
- Но, мамочка… Я, конечно, умею фантазировать. Правильно. Как все. Только жить еще хочу…

Мягким одеялом, на колючки, на облупленную побелку, на кристаллики от разбитых фар и лампочек под козырьком подъезда, лечь и лежать. Чтобы прохожие не поняли, что ты «над» а не «с», как дополнение к изысканному ассорти. И что ты, вероятно, хоть и так же обычен и бесполезен, но, тем не менее, важнее. Их в разы больше. Но они только царапают, травмируют и проскребают нежную кожу, подобно наждачной бумаге. А ты, пусть и колешься, но единственный способен согреть и укрыть собою от любой непогоды.

Давайте не будем взрослеть. Просто возьмем и не будем. Откажемся от глупости серьезных лиц, от спешки туда и обратно с отсутствующей серединой пути. От правила не замечать, не видеть, не слышать. Ничего, кроме «по плану» и «это нужно для работы».
Будем ходить по городу не в строгих, словно деревянных и дико скучных костюмах, а в радуге, такой незатейливой, вызывающей и яркой. На нас будут тыкать пальцем, а мы покупать воздушные шарики и отпускать на свободу. Мы не замедлим время. Не вынем батарейки из всех часов. И даже в документах окажется проставлен верный возраст, увеличивающийся с каждым годом. Мы схитрим и выпадем из детства лишь на бумажке. На нескольких бумажках. Это станет нашей маленькой тайной. О которой никто никогда не узнает.

Вот такое вот странное...

Я пью микстуры, сплю на подоконнике,
В крахмаленном, смирительном халате.
Мне в нем совсем уютно и просторно.
В судьбе моей живут амбулаторной
Веселые, невидимые слоники,
Что навещают ровно на закате.

Я их гладу поспать в цветочный ящик,
Чешу по спинке, глажу за ушами.
Они не шевелятся. Так послушны.
Им никогда ни холодно, ни душно.
И кто-то здесь из нас не настоящий,
Рисованный тайком карандашами

И акварелью. Может быть и я.
А может нас и всех не существует.
Мы – жертвы неизвестного недуга,
И галлюциногены друг для друга,
Для легкости приема бытия
Как факта. А иначе – ни в какую…

Играй на запястьях, веселая бритва,
Нежнейшее сердце раскрыто, разбито,
Под флуоресцентным лучом вместо солнца,
Оно еще бьется, урывками бьется.

И грустью в блокноте, размытым оттенком,
Случайные ранки и тонкие венки.
Оно заблудилось, смеется и плачет,
Найди… И порежь еще раз, на удачу…

Смотри же, глубже, под разрез,
В еще не извлеченной мышце
Осталась пара смс
И горечь слез, чтобы умыться.

Я верю в то, что их роса,
Не скроет жажду и не лечит.
Я просто слышу голоса,
Бессвязные отрывки речи.

Двенадцать центов на счету,
И миг… Без абонентской платы.
И в небе хлопья стекловаты,
Скрывают детскую мечту…

Знакомься, я блуждающая пуля,
Я затеваю милую игру.
Не дергайся, не двигайся на стуле,
И, может, я тебя не заберу.

По точкам болевым и голым нервам,
Я проведу шершавым языком.
Ты напросился, чтобы самым первым
О выстреле молиться холостом.

Я – маленькое, вылитое чудо,
Из твердого, холодного свинца.
И я совсем недолго помнить буду,
Твой страх и выражение лица...

- Мне кажется, или вы действительно больны? Зрачки подозрительно расширены, неосознанная улыбка без повода, на бумажке что-то такое выводите…
- Да, это тяжелый-тяжелый случай. Редкий вирус. Счастье называется.
- А может прививочку? Я бы подобрал… В наше время ничего ведь нельзя пускать на самотек. Как оно бывает – не лечится, противится пациент, а на утро печень отказывает или того хуже…
- Последнее, доктор, запущенное у меня... Тут разум отказывает. Раз – и все. Как щелчок по выключателю. Даже иммунитета никакого не вырабатывается. Чувствуешь себя обезоруженным, но при этом словно весь мир тебе принадлежит. Психическое расстройство. Как вы это называете. Или попросту весна. Вечная весна.

Чайным пакетиком, в средне-горячей воде,
Жалость свою разведу и глоток за глотком,
Пресную жидкость волью в свою душу и тело.
Ты приходила с утра, но уже улетела,
Перевернув в этом доме все тихо вверх дном,
Чтобы нигде
Вдруг не осталось того, что с тобою не связано.
Ты не должна и, конечно, совсем не обязана
Из суррогатов готовить ни счастья, ни бед,
Только просроченный суп вновь стоит на обед,
Да и мечты по столу ты расклеила стразами…

Это цитата сообщения SteiSP Оригинальное сообщение

/Безнадежные../

Безнадежные задержки воссоздания.
Я не мертв, я отдохну, приду в сознание,
А пока в тени играет свет.
На порыве ветра нежность сброшена.
И душа - недалека, отторжена.
В череде отчетов злых и смет.

Теплый снег сбивает с толку, просим мы
Отодвинуть сроки чуть за осень, и
Рассветает небо не во срок.
Талый день закатов озаряется,
И вопрос с повестки дня снимается.
Я боялся не успеть, но смог.

Разжигая прошлое, как пламенем,
Яркий смех очерчен алым знаменем.
Мы встаем и гаснем за восход.
И, расставив точки в приступ ярости,
Не признаем в святости мы слабости.
В жизни от души в убыт доход.

Я много места не займу,
Ни между слов, ни между строк,
Среди десятков двух людей
Я – капля грустного дождя.

Я не нажал, и не нажму,
Пока на сдавленный курок.
Я утону, как луч в воде,
И лужи новый породят...

Обними меня покрепче, в губы воздух выдыхая,
В отражении витринном свое солнце подарю.
Я чужой, я выделяюсь, словно снег на листьях мая,
Я не родственник весенним, я родной брат январю.

На помятом капоте распластано то, что осталось от крыльев…
Побелочно-стерильные перья и фрагменты недавней жизни измазаны багровой, безвкусной краской…
Кто-то отвлекся и, не подумав, залюбовался закатом на обманчиво свободной полосе…
Кто-то спешил… И даже не смотрел вперед.
В последнее мгновение они встретились взглядами.
Но один все равно был спокоен и счастлив. Он научился летать при своем земном существовании. А второй сильно испуган и раздражен. Ибо ему этого не будет дано и после смерти.

Это цитата сообщения SteiSP Оригинальное сообщение

/Трасса.../

Трасса смеряет холод за холодом
Сотни огней в буржуазном движении.
Иглы снежинками врезаны,вколоты,
Странным поддернется слов искажение.

И, заметая безумство отчаяньем,
Мечемся, плачемся в фобии раннего.
Мы без акцента чужого внимания
В порно-кино молчаливо-экранное.

Трасса сметает мой город за городом -
Это не спишется, это не лечится.
Кровью, дыханием взбешенным, вспоротым
Ждет и мечтает увековечиться.

Это цитата сообщения SteiSP Оригинальное сообщение

/Помолюсь.../

Помолюсь за продолжение вечера,
Вдруг очнусь, а мы одни, с осени.
И терять уже, поверь, нечего.
В небо серое пройдем легкой просинью.

Мы,шутя,позовем Ветер Севера,
И попросим отпеть, за покойного.
Нас немного, а будет лишь четверо
Под завои сердец, недостойного.

Мы закроемся наглухо, намертво,
Помечтаем о крае, несбыточном.
И решая последством диаметра
Круг замкнулся в неверии выточном.

Мы - больше, чем люди,
Мы - меньше, чем звери,
Мы - жертвы депрессий
И частых истерик.

Мы – трещины в стеклах,
Мы – клочья и перья,
Мы знаем, что дальше,
Но в дальше не верим.

Мы – воздух по венам,
Мы – палки в колесах,
В дома не пускаем,
Но входим без спросу.

Мы – кремень и спички,
Мы – тлен папиросы.
И мы не ответы,
Мы – только вопросы.

Непредсказуемо, быстро, мелькает, словно тысячи лампочек с замкнувшими контактами. Мир сходит с ума. А мы в нем. Рыбки в гигантском аквариуме, которых забыли покормить и оттого поедающие друг друга.
Страшно. Но черный мешок на голове, приклеенный для верности скотчем, притупляет это скверное чувство. И совершенно не портит наш аппетит.

- Имплантируйте мне душу, добрый дядя хирург. Видите, вон ту, слева, поцарапанную. Ее хозяина же так и не нашли?
- Я бы с радостью помог тебе. Но в твоем теле для нее просто нет предназначенного места. В нем много пустот. Из-за которых ей не за что будет держаться. И еще больше грязи, из-за чего душа задохнется. Шансов на приживаемость никаких.
- А как же «попытка – не пытка»?..
- Отторжение, друг мой, отторжение чужеродных субстанций – вон она, правда жизни и то, что тебя ждет, решись я на эту авантюру. Я знаю толк в медицине, но волшебству меня не учили…

Лохмотья, заплатки, глаза – из пуговиц, тела – на молниях.
Руки сжимают воздух, держат игрушечные, дырявые зонтики, прижимают к себе маленькие книжки без страниц, плюшевых зверей, таких же неодушевленных, как и они сами.
Ни моргнуть. Ни закричать.
Будет больно – не дернется ни одна мышца, ни одна морщинка. И никто не узнает.
И слезы должны быть не настоящими. Но почему-то промокают от них старомодные тряпичные платья.
Из окна бы бросились – но с места не сдвинуться.
Сшили, набили ватой или чем похуже – и будь благодарен, терпи. Кому-то и этого не досталось. Кого-то просто забыли сделать. Отвлекали дела поважнее.