Когда мы все уснем – небо нас поглотит,
Да и мы не вернемся с последней дуэли,
В нашей грубой стране позабыт реверанс,
Как и рук целовать не стремится никто.
Мы падем, на шикарности кафельных плит,
Так как снова соломы найти не успели.
И, поспорить готов, что не вспомнят о нас,
Ни сегодня, ни лет через сто.

Кто-то запретил календари,
Он проснулся так и захотел.
И зимой покрытый белый мир
Покрывают горы белых тел.

Кто-то рассмеялся мне в лицо,
С мыслью, что удачно пошутил.
Чтобы мы смотрели с подлецом,
На уже не дышащий настил.

Кто-то расстилал коврами лед,
В первые недели распродаж.
Кто-то в этом мире не живет,
И уже ничей, ни мой, ни наш.

Москва облысела, покрылась перхотью,
Все плавится лужами, движется нехотя,
Мы небо с землей поменяем местами,
Мы связаны улицами, как хвостами
Дворняг безымянных, стыдящихся лая,
Клыки на обрезы ловцов оголяем,
Давай поспешим – будешь сверху, я – снизу,
А позже… Еще один шаг по карнизу.

Давай поиграем и будем буквами,
Ты будешь согласной, почти на все,
Давай представим, что мы на прописях,
И только учимся необходимым знакам,
Давай вместо крестиков ставить нолики,
Объясняя тем, что так модно в этом сезоне,
И в конце, на полях, не поставим оценок,
Ибо в нашей школе правила нарушают даже учителя.

Крупинки-пули снегодождя целуйте в губы, один – контрольный,
Вы так умелы теперь, хотя… Я тоже в силах кусать не больно.

На любовь не просить и любви не просить,
Как на паперти мелочь сжимая,
Поджигай. И гори. Языком опалить
Ты не бойся – я сам догораю.

Ты замри, и услышь, как отчаянный клич
Кинет эхо, отбившись от стаи.
Этот мир, средних лет, оковал паралич,
Или лень, просто очень большая.

Давайте вместе решим, что эта ночь нам приснилась,
Давайте вместе поймем, как несерьезен обман.
Сегодня наша луна сквозь рамы окон сочилась,
Как будто белая кровь из многочисленных ран.

Давайте резать мосты – они веревками свиты,
И в не морские узлы завязан каждый наш шаг.
Не повторяйте, прошу, тлен ваших истин избитых,
Я наркоман (что с того?), курящий жизни в затяг.

Пару фраз выкинуть из главы,
Распластаться по крыше листвой опавшей.
Обращаться с судьбою своей на Вы,
От безумия вымотанный и уставший,

Ноги на диван, приходя домой,
Разделять со стрессом свой скудный ужин,
В мире больше тварей, чем думал Ной,
И они все вместе потопа хуже.

Когда город опутала пелена и зима приобретает мышиные оттенки, мы зажжем огоньки в наших сердцах и будем идти на маячки.

Чтобы лететь – нужно развести крылья в стороны. Так же и людям порой необходимо разойтись, дабы быть вновь способными к полету.

Я буду дегустатор твоих снов,
Испивший все интимные кошмары,
Что каждый сокровенный кадр, слегка,
Приправит, опираясь на свой вкус.
Ты запирайся крепче на засов,
Чтоб я ушел, не тратя время даром,
Оставив сахарные облака
Вносить эстетства грамм в полночный блюз…

Я взорвусь в этом небе и будет салют,
Как в спонтанный и даже пугающий праздник.
Нас забудут. За миг. А когда позовут,
То единственный путь ляжет на поле казни.

Где, конечно, падут, словно птицы у ног,
Все, кто нам обещал просто быть человеком.

Наше время – больно, если крепче – песок,
Наше время само ждет пока придет лекарь…

Смотреть это видео

...

Это цитата сообщения Lexsandr Оригинальное сообщение

Рисунки художника Thomas Kinkade.....
Смотреть

Прочитай меня по буквам, просчитай меня по пальцам,
Если сможешь, то не сбейся, в крупный корень возводя.
Ты сложи, родная, крылья, чтобы падать и подняться,
Небо, правда, станет ближе. Но немного погодя...

Жизнь слишком хорошая штука, чтобы спиться. И позволить ей пуститься во все тяжкие из-за нас и нашего идиотского невежества.
В ней так часто происходят похожие и оттого абсолютно разные события, что можно запутаться, приравнять все одно к одному, и дать ей, в лучшем случае, несколько заниженную оценку.
Она парадоксальна. Резка. Неожиданна. В ней падают самолеты и летят снежинки. Строятся дома и осыпаются звезды. Только предметы и действия тоже меняются местами.
Да так, что не уследишь.
Она похожа на нас. Мы загадываем загадки и желания. Рвем одежду и утверждаем, что это красиво. Едим то, что модно, и избавляемся от того, что наели так же потому, что модно. А потом сами создаем новую моду и мучаемся, следуя ей. Мы не менее странные.
И ведь ни ей, ни нам, ни нам в ней это не мешает. Если договориться заранее не ставить друг другу подножки и не смеяться за спиной, когда совершится какая-нибудь подлость. Мы нужны жизни, а она нужна нам. Неоспоримо. Хоть и мешаем, конечно, друг другу порядочно.

Наша желтая любовь
Прогнила в глубокой спячке
Силуэт стерев с зеркал
Свой, как лишний элемент.
Я сдеру с себя с утра
Застарелые болячки,
Ограничив пьедестал
Торжеством и шелком лент.

Я тебя освобожу,
Словно бабочку с торшера
Захвачу в ладони и
Отпущу лететь в мороз.
Мы больны, диагноз нам –
Тяга к счастью, как холера.
И к чертям иммунитет,
Мир ее не перерос.

Будь моим донором, или врачом,
Капля за каплей вливай в меня веру,
И смотри, чтобы вены не познакомились с воздухом,
Приютив хоть один, но смертельный шарик.
А я буду утыкаться носом в плечо,
И говорить о том, что снег выпал и грязным, и серым,
И что в него никогда не падали звезды,
И не разбивались, промахиваясь, при ударе…

Небо упало здесь.
Мы свидетели. Увернулись. И уцелели.
Мы купили билеты на экскурсию с полиуретановыми крыльями, но даже не дождались начала. Форс-мажор. И отсутствие страховки от непредвиденных обстоятельств.

С нами играет, если желаем, город усыпав по кромки крыш.
А под окнами, еле слышно, мертвых машин шебуршатся тела.