Мне бы взмахом одним зажигать для тебя гирлянды далеких звезд и ловить, стоя в сторонке, как ошалевший от сотворенного волшебник, твои удивленные и пораженные взгляды… Искры, от нескрываемой радости… И, конечно же, что-нибудь еще, непременно сопутствующее, но не поддающееся описанию даже истинным поэтам…
А потом, представь, как это может быть здорово – бродить босиком по ледяной траве и считать, сколько раз мигнуло с каждой стороны приукрашенное небо. Мы бы даже могли потеряться в переплетениях наших собственных фантазий, наперекор следуя против всех указателей в глубину незнакомому пространству. И не спешить домой, не вызывать такси, выбросив мобильные телефоны куда-то в темноту и рассмеяться от такой полнейшей безответственности. Мы бы могли глупить настолько всерьез, что этому не было бы конца. Да и кто отрезвит людей, которые помешались на мысли о вседозволенности прекрасного, лично им одним принадлежащего, мира?
А ведь и вправду было бы заманчиво, не так ли?
Не отвечай, я знаю ответ. Попробуем прямо сейчас?

Выдерни меня из петли,
Я испорчу пол паркетный,
Тенью скрючившего тела
И остатками слюны,
Потому что ты хотела,
Жалуясь на то, что тленно
И совсем однообразно,
Как просроченные сны.

Ты сама желала праздник,
Я же тоже был не против,
Я вообще на все согласен,
Пожалеешь – вот беда.
Так владей же им бесстрастно,
Пока мама на работе,
Я, котенок, не опасен,
Даже отвечая «да».

Распиши по моему телу ноты, представь клавиши,
И, перебирая не проявленному, слушай несуществующее.
Пальцы сами подскажут, и лучше надеть капюшон,
Посторонние звуки, паразитируя в наших умах,
Устремятся в открытую и неготовую душу.

Капля света будет – «До»,
Взгляд ребенка будет – «Ре»,
Кто-то постучится в дом,
Кто-то вскрикнет во дворе.

Взмах ресниц пусть будет - «Ми»,
Мелкий дождь похож на - «Фа».
Коль успеешь – обними,
И закончится строфа.

Чай остывший будет - «Соль»,
Шорох ветра будет - «Ля».
Смерть придет наискосок,
Заступая за поля.

И, в конце, упав без сил,
Ты поймешь – то было «Си».

В процентном соотношении все люди делятся на гениев и идиотов 2 к 98.
Где первая единица – естественная погрешность в вычислениях оптимистов и как раз таки умеющих считать идиотов, которые совсем не против внести свои имена в наименее забитый столбик.
А вторая – не участвующие в подобной ахинее и поэтому отнесенные всеми остальными к неутешительному большинству.

Маленькому чертенку совсем не спится,
У маленького чертенка душа на ужин,
С хрустящей корочкой, еще дымится,
Маленькому чертенку большой не нужен.

Маленькому чертенку шалить не страшно,
Маленькому позволят играть со спичкой.
Маленькие чертята коварны дважды,
И отзываются на дурные клички…

Убей меня нежно, моя недотрога,
Диагноз поставлен – большая любовь.
Я знаю, с тобой будет трудной дорога,
Но, разум, заткнись и мне не прекословь.

Сорви с меня шик и открытости глянец,
Накрой скромный стол, садись рядом к плечу.
Я буду нелеп и забавен по пьяни,
Но даже таким я тебя излечу.

Чувствую себя обманутым.
Если ТАМ солнце и все так бело и пушисто, тогда какого же хрена настолько тошно и несуразно?
Дайте мне лестницу. Я заберусь по ней на самую верхушку вашего самолюбия. И веревку. Чтобы повеситься в угоду собственному эгоизму.

Я усну белым облаком у кровати,
Поцелую в губы, не разбудив.
Наше небо полное звездных пятен,
Отпечатается на твоей груди…

Смейся, бледная луна, набирая сны в шприцы,
Расставляй нас, неразлучных, словно шашки на доске.
Ночь-щенок опять больна – прорезаются резцы,
И, немного учащенный, пульс танцует на виске…

Новый год просит новой крови,
Пьяных улиц и мандаринов,
Мы с тобою стояли вровень,
И глазами стреляли в спины.

Мы молчали и в ночь курили,
Ощущая, как горло сушит,
Поминая любовь и крылья,
Что покинули наши души…

Небо смотрит на нас, руки в липком и красном,
Ты сегодня почти не бываешь права.
Ты сегодня пришла, когда резко погасла
Наша мега-звезда и болит голова.

Ты болела за смерть, ну а смерть проиграла,
Наш придуманный мир иногда справедлив.
В нем легко одуреть, начиная с начала,
И приятно тонуть в каждый новый прилив.

Утро белой бахромой заметет следы мазута,
Пощекочет по щеке затупившимся ножом.
Ты не весела совсем и закрылась почему-то
Оголенными ветвями тонких лип за гаражом…

Постели мне постель, я хотел бы упасть,
Накачавшись горчащего черного чая,
Чтобы тишь и покой, чтобы нежность и страсть,
Заплелись в каждом сне, где тебя повстречаю...

Вешаться весело, гроздьями, поздними
Не закатами – не рассветами,
С дураками отпетыми,
Чтобы в крайнем бессилии,
В полувычурной позе,
Две гвоздики за лилии
Принимать на морозе…

Пожелать, разумеется, можно и хочется многого и разного, но пусть исполнится и произойдет только самое важное. Пусть сбудется то, во что вы даже перестали верить, пусть безо всяких веских причин ваша жизнь наполнится улыбками, пусть слякоть за окном и та вызывает прилив хорошего настроения, которое будет больше и глубже любых проблем и в котором совсем не страшно вот так взять, да и утонуть. Будьте счастливы, любимы и любите каждой клеточкой своего обязательно здорового организма и неизраненной души. И хотя бы ненадолго убедите себя в том, что мыши в доме - это к добру, вне зависимости от их цвета и наличия голубых частей тела )

Все дети будут прятаться, а ты прижмись к плечу,
Рискуй, как я – закрой глаза и сделай первый шаг.
Дорог полно и каждая приводит к палачу,
Но даже после гибели душе нужна душа.

Тянись ко мне, мне хочется дышать с тобой за раз,
Рассыпать с чуткой нежностью в ладони дождь конфет.
Мы названы героями и включены в рассказ,
Печальней и правдивее Ромео и Джульетт.

И снова выбирают не меня,
И снова день погас, едва затлев...