Я по движению волос и тонких пальцев,
Сумею выбрать из тебя не только плюсы,
Нам суждено линять с волков обратно в зайцев,
Гримировать свои порезы и укусы.
И я, и ты всегда по-своему невинны,
Мы друг за друга сможем выстоять, как камень.
И прикрывая души, лица, мысли, спины,
Храним все то, что рождено одними нами...
Я готов не летать и готов не разбиться,
Черным углем трещать в самом пламени жарком,
Для тебя – я сквозь стекла отважная птица,
Для тебя я важней новогодних подарков.
Я в тебе различу все приметы от чуда,
Я тебя назову именами волшебниц.
Я с тобою всегда, моя милая, буду,
На свободе и в стенах дурдомов-лечебниц.
Я смогу для тебя стать чуть выше, чем звезды,
И слова составлять из снежинок и листьев.
Я смогу для тебя… Все смогу – это просто,
Как коснуться щекой твоей маленькой кисти,
Как шуметь сквозняком что, тасуя страницы,
На столе старых книг лишь играет и дразнит.
Ты – все небо мое, а я облако-птица,
Я - фейерверк, а ты мой удивительный праздник.
Я, конечно, понимаю, безудержную радость и вообще сумасшествие по поводу произошедшего, но, когда орет как минимум вся улица, что-то взрывает, стреляет, бьет и снова орет до 6-ти утра - самому хочется пойти и позитивно всех убить.
Мы абсолютные ноли, мы абсолютно не при чем,
Что в мире слишком много зла, что в людях слишком мало сил,
Ты в безопасности со мной, ты скройся за моим плечом,
Чтобы тебя за целый день никто из них не укусил.
Самодовольство – наш конек, и гордость – как второе я,
Мы сможем выстоять, когда все захотят пойти ко дну.
Но это мелочи, важней – что ты со мной, что ты моя,
И я могу прижать к себе тебя, Любимая, одну…
Простели меня насквозь, знаешь, смерть еще не казнь,
Знаешь, утро не наступит, если всем не захотеть.
Ты позволь мне лепестком розовым к ногам упасть,
Ведь порой разбиться – счастье, горе – это пролететь.
Посмотри, я как горю, и взрываюсь, как салюты,
Ты – мой самый главный праздник и единственный в году.
Я люблю, люблю тебя, каждый день, момент, минуту,
И за тысячи вселенных обязательно найду...
Теоремы не доказаны,
Мы с тобой взаимосвязаны,
Мы с тобой – сосуды улицы,
Белокровием больны.
Воздух, горечью пропитанный,
Оседает между плитами
Стен домов, седых от старости,
А не хрупкой старины.
Мы с тобою откровенные,
Рассекаем время тленное,
Как хирург, губами-скальпелем,
И накладываем швы.
Если небу плакать струями –
Нам забыться поцелуями,
Нам с тобой не предначертано
Прыгать выше головы.
Давай с тобой будем немного гордыми,
Шагая по лужам вечернего города,
И видеть в витринах чудес отражения,
Поддавшись всецело воображению.
Давай с тобой будем немного упрямыми,
Взлетая на небо и падая в ямы,
Страшнее стоять, обрастая кустами,
Сравнявшись с другими пустыми местами.
Давай с тобой будем немного капризными,
Не штилем на море и не катаклизмами,
Роняя под дождь разноцветными лентами
Признания слов, что придут алиментами.
Давай с тобой будем немного жестокими,
Ленивыми и, просыпая уроки,
Спешить в кинотеатры на ранние сеансы,
Отбившись от всей осуждающей массы.
Давай с тобой будем немного развязными,
Такими, каких нас не знают – быть разными,
В прыжках по кровати искать наслаждение,
Нас сложно терпеть – набирайтесь терпения.
Давай с тобой будем не дети, не взрослые,
Не строясь по статусам, как и по росту,
Смешными и глупыми, верными, мудрыми,
Чтоб снег был не снегом, а сахарной пудрой.
И руки сцепляя, так крепко, как клещи,
Смотреть еще проще на сложные вещи…
Взорви мой мозг, как ты умеешь,
Я буду белым кораблем,
Чертить по лужам глаз уставших
Немного букв и запятых.
Ты веришь мне? Конечно, веришь,
Мы будем жить и не умрем.
Пока глаза стремятся наши
В мир с заголовком «я и ты»...
Где-то, ты вскинешь к небу руки,
Ты будешь не собою,
Счастливей, чем была.
И новый день отступит, открыв глаза и люки
Холодному пространству
По цвету, как зола.
Ты будешь ветром пыли,
Ребенок, что потерян,
На краешке разбитых аллей и тупиков.
Ты вспомнишь, что в кармане комком газеты-крылья,
И в сердце перебои под звук чужих шагов…
Этому нет названия, но читая миры по закрытым глазам и вдыхая из воздуха капли раскрепощенных рассветов, не представляешь себя иначе, кроме как одной из двух главных составляющих по-настоящему бескрайнего Люблю.
В болоте наших выбитых и пожелтевших дней,
Без пломб и права на хорошего врача,
Кусая губы в кровь всем тем немногим, что осталось,
Счастливым быть увы не суждено - сказали б вы,
И, что греха таить, ошиблись.
Ведь даже не имея ничего, весь мир внутри иметь, любовью полный,
важнее, чем любое из богатств.